Алексей Бобл 
Лицо войны

Туман войны – 2

Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6606910
«Лицо войны»: Эксмо; М.; 2014
ISBN 978-5-699-70922-9
Аннотация

Война на постъядерной Земле продолжается…
Две могущественные корпорации «Ворнет» и «Аутком» оккупировали виртуальное пространство. Корпоративные вооруженные силы сражаются в нем не на жизнь, а на смерть. Денис Ковач, боец спецподразделения, принадлежащего «Ворнет», благодаря технологиям, полученным от таинственного иранца, сумел выжить. Но Дениса снова ждет жестокая схватка. Ведь предательство, как раковая опухоль, поразила жизненно важные центры армии «Ворнет». Денису приходится идти на экстраординарные меры, чтобы разоблачить врага…

Алексей Бобл
Лицо войны

Часть первая
Правдивая ложь

Глава 1
В руках врага

Рокот вертолетов, зависших над поселком, заглушал морской прибой. Я сидел посреди комнаты на втором этаже дома Али и наблюдал через окно за тем, как ауткомовцы-штурмовики, двигаясь цепочками, пробираются по улицам к центру поселка.
Всего с вертушек высадились четыре группы по восемь бойцов в каждой. С моря десант прикрывало звено «Ка-50»: две машины курсировали над кромкой берега… Третья, видимо получив приказ по радио, резко начала набирать высоту и устремилась в сторону гор.
Горы… Я пододвинулся к окну на восточной стене комнаты, глядя на черный силуэт удалявшегося вертолета в светлом небе. Горы едва виднелись сквозь туман. Неужели так быстро сменилась погода? А может, это туман войны? Крепость мы потеряли, ИскИну на ее территории делать нечего, вот и заволакивает все непроглядной пеленой, как было ранее, до нашего появления в этих местах.
Я повернулся к морю – та же картина. Ух, быстро, однако. Парням туман на руку: ни «Ворнет», ни «Аутком» теперь не смогут засечь группу со спутников.
Но как, черт побери, ИскИн вычислил поселок, куда я вернулся?
Четверо штурмовиков выдвинулись в сторону дома Али, другая четверка из той же группы пересекла центральную улицу и скрылась из вида. Не иначе как собралась зайти во двор с запада. Если прямо сейчас ничего не придумаю, не раздобуду где-нибудь чудо-оружие, стреляющее кристаллами, повяжут, а может, и того хуже – пристрелят.
Я оглянулся на лестницу. Точка возрождения находится в подвале… Прикинул все «за» и «против» и отказался от затеи устроить рукопашную на первом этаже – геройствовать сейчас ни к чему. Но вниз я все-таки спустился. Съехал по перилам узкой лестницы, больше напоминавшей трап. Захлопнул люк в подвал, сорвал со стены над кроватью ковер и бросил на пол, спрятав от взгляда крышку.
Во дворе скрипнула калитка. За дощатой дверью, сквозь щели которой в комнату проникал свет, мелькнула тень. Я упал на колени, сцепил пальцы на затылке и уставился на дверь.
Теперь все зависит от того, по какому алгоритму действуют боты-ауткомовцы. Если ищут людей, стрелять в безоружного не станут. Если выполняют зачистку, пустят мне пулю в лоб, осмотрят дома и сожгут поселок.
Удар ногой снес дверь с петель. В комнату ворвались штурмовики: первый, прикрываясь пуленепробиваемым щитом, за ним – трое с автоматами. Обступили.
Странно, обычно штурмовики действуют парами: один двигается вперед, принимая удар на себя, его напарник работает с оружием, вступая в огневой контакт. Но тут, похоже, тактика изменилась.
Пинком меня уложили на пол. Скрутили руки за спиной, стянув кисти пластиковой петлей, обыскали, перевернули и снова прошлись по карманам. И все это в полном безмолвии. Интересно, эти боты умеют общаться голосом? В симуляторах для них вообще предусмотрена такая опция?
Я быстро пробежался по настройкам личного интерфейса, заодно просканировал параметры штурмовиков – рядовые бойцы, ничего особенного, маркеры у целей были синими. Низкий уровень опасности.
Все так же в полном безмолвии двое подхватили меня за плечи и вытащили во двор.
Так, и что же дальше? Лежа на животе, я приподнял голову и покосился в сторону двери. Из дома вышли остальные бойцы. К ним присоединилась четверка, осмотревшая двор.
Уже легче, подвал штурмовики не нашли, стало быть, чуть позже выкрою момент, когда покинем поселок, и брошусь на конвоира. Меня наверняка подстрелят, и появлюсь я в точке возрождения. В том самом подвале, где стоит оставленное Али оборудование, с которым я так и не успел разобраться, потому что прилетели вертолеты. Оболочка навигатора хранится в виртуальной ячейке памяти и никуда не денется, если убьют. Вытащить навигатор из ячейки и восстановить как материальный объект всегда успею. Сейчас главное – подальше от поселка убраться.
Меня вновь подхватили за плечи, быстро потащили прочь со двора. Улица была достаточно широкой, чтобы сел вертолет, но все же требовала определенного мастерства пилота. Управляй машиной человек, вряд ли бы рискнул выполнить такой маневр, определенно имелся шанс зацепить постройки несущими винтами. Но в кабине зависшего над улицей «Ка-28» были боты. Простым языком – неписи, которые без проволочек опустили машину в десяти шагах от нас.
Поднятый в воздух песок наждачкой прошелся по лицу, заставив зажмуриться и отвернуть голову к плечу. Меня проволокли вдоль фюзеляжа, передали на руки успевшим забраться внутрь десантникам. Задраили створку люка, и вертолет начал набирать высоту.
Я кое-как сел, привалился к поднятой сидушке под иллюминатором, ощущая спиной дрожь корпуса. Повернул голову, примеряясь к узкому проему, входу в кабину, где виднелись спинка кресла и белый шлем пилота.
Если поджать ноги, вскочить и кинуться в проем, смогу ли уронить вертолет прежде, чем среагируют штурмовики? Руки у меня связаны… Ну, можно ногой двинуть по шлему пилоту, но сильный удар с ходу не получится, это ж надо примериться, заехать так, чтобы вырубить наверняка. И потом, слева от пилота сидит другой бот, который может подхватить управление машиной.
Нет, не пойдет, слишком сложный план, слишком быстро надо действовать. Штурмовики не станут сидеть сложа руки, поэтому идея погибнуть вместе с вертолетом не прокатит.
Тогда что делать, что предпринять?
Черт! Перестраховался, неписей за безмозглых принял. А надо было подумать хоть немного, но… Я прикрыл глаза, успокаиваясь. Заниматься самобичеванием можно сколь угодно долго, легче от этого не станет. Нужно просто дождаться удобного момента и претворить план побега в жизнь.
Горько усмехнувшись, я перебрался на откидную сидушку и взглянул в иллюминатор. Штурмовики не препятствовали, сидели, словно истуканы – глаз под темными матовыми забралами шлемов не видать. Будто в транс вошли. Но впечатление, скорее всего, обманчивое. Стоит сделать резкое движение, попытаться напасть – угомонят, вон как четко спеленали в доме.
Внизу слабо волновалось синее море. По пенным барашкам быстро скользила тень вертолета. Кругом была почти непроглядная серая кисея.
Ну и куда мы летим? Солнце, похоже, с другой стороны, значит… Я сел, как прежде – значит, двигаемся на юг, туда, где, возможно, находятся остатки эскадры.
Я вновь забеспокоился. А если на одном из кораблей сейчас присутствует ИскИн собственной персоной? О его возможностях мне ничего не известно. Вдруг от него сбежать уже не удастся? Хуже будет, если определят, что я теперь в цифре, найдут и отнимут навигатор, заблокируют интерфейс… Кто знает, насколько извращенно способен действовать искусственный интеллект, добиваясь желаемого результата? Какие пытки в виртуальном пространстве может мне устроить? Вечные муки обещал все-таки.
Осознание ситуации вогнало в легкий ступор. Стянутые за спиной ладони неприятно вспотели, по спине пробежал холодок. Меня ведь невозможно убить, точнее, убивать могут сколь угодно много, но всякий раз буду возрождаться в определенной точке, которую Кило-7.2 вполне мог вычислить. В поселок ведь штурмовики заявились не просто так. И я не знаю, улетели сейчас оттуда остальные или только наш вертолет покинул район. Возьмут и устроят мне в подвале камеру пыток после того, как выбьют всю интересующую информацию.
Перспектива умирать и появляться на свет каждую секунду меня не радовала. Хуже пытки не придумаешь. Так свихнусь через неделю, а может и через сутки, зависит от того, с какой интенсивностью все обставят.
Ну уж нет. Я качнул головой. Бежать во что бы то ни стало, и точка. При первой же возможности! От поселка отлетели на приличное расстояние, стоит мне воскреснуть в подвале, дам деру в горы. Плевать на оборудование. В тумане сразу не найдут, а я тем временем встречусь с Бирратом и парнями. Вместе всяко легче, придумаем, как поступить дальше.
Я прикинул крейсерскую скорость вертолета, порывшись в настройках интерфейса, запустил обыкновенный секундомер. Так смогу вычислить примерное расстояние, которое пролетим до посадки. Буду знать фору, когда сбегу, и удаленность поселка от основных сил эскадры.
Под монотонный гул двигателя и легкую вибрацию я начал проваливаться в сон. Отдохнуть явно не мешало, а когда новый случай представится, неизвестно. Интерфейс, будто мысли прочитав, подсветил параметры здоровья, выдал показатели медицинских навыков и способы восстановления сил: применить стимуляторы из аптечки, выпить энергетический напиток. Ничего подобного при мне не было, поэтому я выбрал дефолтную опцию оздоровительного сна – веки потяжелели, шум двигателя практически исчез, напряжение начало спадать, если не считать рези от пластиковой петли в кистях…
Из дремы меня вырвал резкий крен на правый борт. Секундомер показывал: прошло чуть более двадцати минут после запуска отсчета. В иллюминаторе напротив проплыл размытый в тумане солнечный шар. Похоже, меняем курс либо добрались до цели.
Я подвигал головой, разминая затекшую шею. Сжал пару раз окоченевшие пальцы в кулак, хоть как-то стараясь восстановить кровоток – пластиковую петлю на запястьях уже почти не чувствовал, – и поймал себя на мысли о том, насколько правдоподобны ощущения, насколько все по-настоящему. Не будь у меня интерфейса перед глазами, никогда б не поверил Кларку, рассказавшему правду о войне.
Легкий толчок – шасси коснулись твердой поверхности. Приземлились. Сдвинулась створка люка, и в отсек ворвались шум винтов, соленый запах моря и яркий солнечный свет.
В понуканиях я не нуждался, сам пододвинулся к проему, спрыгнул на палубу и осмотрелся.
Вертолетоносец, а иначе универсальный десантный корабль, примерно двести пятьдесят метров в длину, летная палуба на семь посадочных мест, три из которых сейчас пустовали. Возможно, ждут возвращения звена «Ка-50». Корабль движется малым ходом курсом на юг. Следом за нашей машиной на палубу опускались три других «Ка-28», выстроившись четко в колонну, как на параде. Тут и без лазерного дальномера было ясно: строй идеальный. Похоже, у пилотов-неписей это никоим образом не связано с желанием произвести впечатление на окружающих, тут действуют заложенные в них алгоритмы боевых уставов, и все.
Створки на боках сдвинулись – десантно-штурмовые группы повалили из машин наружу. Конвоиры увлекли меня за собой, в сторону «острова», надстройки вдоль правого борта, где располагались командные и наблюдательные посты, средства связи, различное радиолокационное оборудование.
На судах такого класса мне бывать не доводилось, поэтому слабо представлял их устройство, знал лишь в общих чертах. Пока пересекали палубу, успел засечь на траверзе фрегат охранения, и еще вдали, примерно в полумиле, по правому борту из воды торчал острый нос затонувшего корабля.
Я сбавил шаг, присмотрелся – похоже, под водой фрегат-близнец того, что следует параллельным курсом с флагманом эскадры. И только сейчас я осознал, что безошибочно определил класс корабля, потому что интерфейс услужливо подсвечивал серым цветом его характеристики.
Это что же получается? Вижу, как когда-то в Крепости, сколько хит-поинтов нужно снести у цели, чтобы полностью ее уничтожить. Боеспособный фрегат тянул на сто тысяч хитов, а вертолетоносец – на все четверть миллиона.
Меня сильно толкнули в спину, я едва не растянулся на палубе, но даже не оглянулся на конвоира, потому что только сейчас понял: интерфейс чудным образом изменился. Нет, услужливо всплывавшие окна, их конфигурация – все осталось прежним, изменился сам принцип работы. Стоило подумать о чем-то, связанном с каким-либо виртуальным объектом, и устремить на него взгляд, как перед глазами появлялась вся доступная информация о нем. Теперь не требовалось маркировать цель, как раньше. Отпала надобность вызывать в меню нужный раздел, сканировать объект, дожидаясь показателей… Хотя все обычно быстро происходило: секунда, другая. Но сейчас стало еще быстрее, резко ускорилось, возросла производительность. Вот только чего и почему? Не иначе – следствие моей оцифровки.
Скорее всего, фрегат потопил подводный автомат, мною на спецзадание отправленный еще из Крепости до ее штурма. Только задание было слегка иным, я закладывал в память подлодки параметры более крупной цели, рассчитывая уничтожить вертолетоносец. Но, похоже, затонувший корабль охранения подставился под удар раньше, чем торпеды-ракеты автомата достигли флагмана, и поэтому тот остался на плаву. И поэтому я сейчас здесь.
Больше кораблей в округе не видать, мешает туман. Возможно, есть и другие, но сколько и какие, неизвестно.
Конвоир впереди скрылся в черном дверном проеме. Меня опять подтолкнули в спину, и я вошел следом в надстройку, потопал по коридору. Шум моря и затухающие свист и стрекот вертолетных винтов исчезли, спереди и сзади слышались только шаги конвоиров. Вскоре мы спустились по лестнице на пару уровней ниже летной палубы, немного пропетляли в узких душных переходах и наконец оказались в просторной комнате с голыми железными стенами. Меня усадили на приваренный к полу стул и оставили наедине с собственными мыслями.
А мне действительно было о чем подумать. Размышляя о побеге, я совсем забыл о главном. Почему Ось вдруг решила списать нашу группу со счетов? Я и с Бирратом это толком не обсудил, некогда было. Оставил их в горах с надеждой на свое скорое возвращение. Теперь парни там, а я здесь. Они верят, что разберусь с оборудованием Али и навигатором, вытащу группу в безопасное место. Правда, Биррат не из тех командиров, которые ждут у моря погоды и всегда плывут по течению. Если до темноты не вернусь, не дам о себе знать, Кэп пойдет в поселок. За мной.
Я подвигал плечами, ерзая на стуле. Осмотрелся, ища взглядом что-нибудь острое, с зазубринами, чтобы перерезать пластик, стягивающий кисти. Но кроме гладких стен и вмонтированной в углубление за решеткой на потолке лампы, ничего не обнаружил. Стул намертво приварен к полу, не сломать, лампу головой не разбить – я подпрыгнул, треснул теменем по решетке, но та даже не скрипнула. Надежная. Ручки на двери нет, значит, запирается снаружи. Значит, за мной вполне могут наблюдать, где-нибудь в углу наверняка спрятана видеокамера, и даже если раздобуду осколок, пластиковый жгут перепилить не позволят, а прикончить себя – и подавно. Ну и самый главный вывод: я в комнате для допросов, куда вскоре заявится тот, кто точно заговорит со мной. Вряд ли это будет непись или ИскИн, который явно не разменивается на дешевые эффекты, скорее всего, появится человек, работающий на него. Как когда-то работал Руди Новак и…
Вспомнились слова Биррата, предполагавшего, что предатель действует на базе не один. Раз Руди так долго удавалось водить за нос контрразведчиков, значит, ему помогали. Вполне возможно, помощник был из числа офицеров, входящих в состав управления базой. И тогда этот некто, покровитель Руди, узнав, что группа выжила и, возможно, получила наиважнейшую информацию, решил ее уничтожить.
Я недовольно качнул головой. Биррат, будь он сейчас рядом, слушая мои размышления, наверняка бы предупредил, чтобы не торопился с выводами. А ведь действительно, если кто и был на базе способен нас уничтожить, так это Кларк либо его дочь, Гомез. Потому что, кроме них, никто не знал о нашей реальной миссии. Операция проводилась без санкции штаба Оси, с устного одобрения генерала. Я лично звонил ему по закрытому каналу и просил об этом. Аналитики, трудившиеся на Гомез перед штурмом Крепости, не в счет, их использовали втемную для прогноза различных сценариев событий в Персидском заливе. Значит, предатель не знает о том, чем занималась группа в Крепости. Он вообще может не знать, что мы там были. Потому что подозревать Кларка и уж тем более его дочь я точно не стану.
Скрежетнул замок, дверь отворилась, и в комнату вошел… Я даже моргнул пару раз, хотя видел при слабом свете и в полной темноте одинаково, но сейчас ожидал встретиться с кем угодно, но только не с этим человеком. Передо мной стоял не кто иной, как сам заместитель командующего «Ворнета» генерал армии Босквил.

Глава 2
Против правил

– Не ожидали? – Генерал снял кепку, привычно поискал взглядом, куда опустить свой зад, но так и остался стоять в легкой растерянности.
– Да. – Я невольно сжал кулаки. – Давно работаете на врага?
Босквил вспыхнул, впрочем, так же быстро взял себя в руки. Пригладил короткие, с залысинами на лбу волосы, надел кепку и пожевал в раздумьях пухлыми губами.
Ростом он был чуть выше меня, грузный, с одутловатым лицом и волевым подбородком, под которым наметился заметный валик жира.
– Встать! – скомандовал он.
Но я не шелохнулся. Похоже, мой вопрос так и останется без ответа.
Босквил заложил руки за спину и начал медленно прохаживаться вокруг. Вряд ли станет избивать, какой смысл? Он все-таки фигура, заместитель командующего целой армии, зачем так низко опускаться…
– База Турчина захвачена, – раздалось у меня за спиной, – часть выживших в плену.
Новость пронзила сознание ледяным шипом. Я вновь невольно напрягся.
– Вас там не обнаружили, – продолжал генерал, – что вызвало у меня сильное удивление. Но не меньшее удивление я испытал, когда вас обнаружили на другом берегу залива. – Он обошел стул, постоял, глядя в пол, и добавил: – Что вы делали в том месте, по которому менее чем за час до падения базы нанесли точечный удар с беспилотника?
Вот как ауткомовцы вышли на поселок: засекли пуск ракеты.
– Согласитесь, выглядит довольно странно. Вы остаетесь в Крепости, которую не было смысла оборонять. – Генерал вновь двинулся вокруг стула. – Можно предположить, что на отчаянную попытку противостояния вас подтолкнуло чувство ответственности. Долг офицера, командир никогда не бросит свое подразделение в бою, и все такое… – Вновь оказавшись за спиной, он нагнулся к моему уху и прошептал: – Только мы оба знаем, что лейтенант первого класса Ковач не настолько глуп, чтобы игнорировать приказ об эвакуации, если…
Босквил не закончил фразу, предоставив это право мне. Но я промолчал. Пусть говорит, лишняя информация не помешает. Будь на его месте Кларк, прослуживший всю жизнь в разведке, разговор бы шел иначе.
– Не хотите отвечать, ну ладно. – Босквил пошел на третий круг, не глядя в мою сторону. – Напрашивается вывод. Не явившись к Турчину, вы записали себя в предатели, поэтому вас хотели уничтожить. Но… – Он замер, подняв указательный палец. – Но вы не такой, поэтому меня смущает факт, почему лейтенант Ковач не сделал громких заявлений о том, что не покинет свой пост. Будет стоять против врага насмерть. – Босквил двинулся дальше. – Знаете, лейтенант, в такие эмоциональные моменты нами – я говорю о настоящих офицерах – движет желание сохранить лицо. Честь мундира превыше всего!
Я едва не фыркнул – кто бы говорил о чести! – но понял, что лучше оставаться внешне равнодушным, чтобы дослушать Босквила до конца.
– И вот я здесь, перед вами, лейтенант. – Генерал встал напротив, глядя на меня сверху вниз. – И хочу знать: почему вы так поступили?
Намек вполне понятен. Вербует. Дает шанс. И раз не угрожает, время есть.
Стало ясно, почему по группе выпустили ракету: Кларк зачищал концы, чтобы технология оцифровки не попала в руки врага. И я его не винил. Он – профи. Он все делал правильно, только не учел того, что мы выживем. Представляю, каких усилий стоило ему принять решение на ликвидацию группы. Но в сложившейся ситуации, если верить Босквилу, противник уже ворвался на территорию базы, поэтому там было не до раздумий и уж тем более не до поиска наилучших вариантов. Кларк наверняка уничтожил все записи, отчеты и упоминания наших с ним разговоров. Уничтожил все материалы, которые запрашивала из штаба Оси его дочь. И вот поэтому, не найдя подтверждений и каких-либо следов не санкционированной командованием миссии, Босквил вынужденно раскрылся передо мной. Потому что больше у ИскИна информаторов с возможностями такого уровня нет.
– Почему? – переспросил я, чтобы потянуть время.
– Да. – Босквил кивнул.
А ведь он толком ничего не знает, не владеет в полной мере информацией по Крепости, не слышал о лаборатории «Трайбека», иначе давно бы о ней заговорил.
Выходит, Руди Новак имел прямой контакт с ИскИном, выполнял особую миссию, лишь иногда прибегая к помощи высокопоставленного офицера-покровителя. Возможно, Босквил не знал, кому именно помогает, в смысле не знал, что именно Руди работает с ним в связке, – это вполне нормально. Правил конспирации никто не отменял. Но почему Кило-7.2 не поставил в известность о лаборатории самого Босквила? Вопрос.
– Искал способ… – Я кашлянул, сделал вид, что голос подвел. Но в горле действительно пересохло, даже подыгрывать не пришлось. – Хотел уйти от ответственности. Вы же сами назначили меня командиром Крепости, генерал. Вы знали, что не справлюсь, но назначили.
Босквил с сомнением взглянул на меня. Главное – не переиграть.
– Думал, укроюсь там, где никто не найдет, – продолжил я. – Но Кларк… Вы же его знаете, он следил за мной, приставил своих лучших людей.
Босквил молчал. Наверное, не слишком правдивой получилась моя ложь.
– Людей Кларка убило той самой ракетой, а я выжил.
– У вас есть связь с системой управления Крепостью? – быстро сменил тему генерал.
– Потеряна. Думаю, навсегда.
– Откуда уверенность?
– Я не чувствую объект, в настройках интерфейса исчезли любые параметры доступа к системе Крепости.
– А если вас доставят к объекту, сможете восстановить с ним связь?
– Не знаю.
Генерал отступил к двери, раздумывая. Взглянул на часы. Странно, такое ощущение, что ауткомовцы не больно торопятся возвращаться в тот регион, хоть и потратили немало усилий, чтобы завладеть объектом.
А вдруг Босквил обманул меня? Аравийский ТВД по-прежнему наш, а на территории Крепости, над лагерем на побережье вновь полощется знамя «Ворнета».
– Итак, – генерал взмахнул рукой, будто подвел черту, – вы готовы сотрудничать?
Я откинулся на спинку стула и замер.
– Мне нужно подумать.
– Даю минуту.
– А что потом?
Он пожал плечами.
– Вас уничтожат. Но перед этим позволят прочувствовать всю полноту ощущений от разрыва «коммутации».
– Тогда мне нужны гарантии.
Генерал удивленно заломил бровь.
– Гарантии неприкосновенности. ИскИн обещал устроить мне сладкую жизнь…
– Поверьте, он может.
– Охотно верю. Но я все-таки попробую их получить.
– Ладно, – медленно сказал генерал. – Желаете говорить с Кило?
– Уверен, вы можете это устроить. Невелика плата за успех в вербовке.
Босквил отвернулся и шагнул к выходу. Скрипнул замок, и он скрылся за дверью.
Так, что я имею? Босквила, который примчался на допрос невесть куда, сильно рискуя. Даже любопытно: как ему удалось проделать такой трюк? Неужели у него имеется подобный моему навигатор? Выходит, ставки слишком высоки, раз бросил свой пост. Босквил не знает ничего о лаборатории, однозначно! Зачет Кларку, не все мои донесения попадали на стол замкомандующего. Но как ни поверни, стрелы сходятся на этой треклятой лаборатории «Трайбека». Возможно, Босквил для того и прибыл, чтобы разобраться в случившемся втайне от ИскИна. Прибыл по его приказу, но одновременно пытается прояснить обстоятельства для себя лично. Вполне нормальная ситуация, когда понимаешь, что тебя используют, как пешку. Невольно возникает желание стать ферзем и разыграть собственную партию.
У меня сильно зачесался висок. Пришлось наклонить голову и потереться о плечо. Ладно, с Босквилом более-менее ясно. Он сейчас общается с Кило, выслуживается, докладывая о сдвигах в сотрудничестве со мной, набирает очки перед хозяином. Но мне нужна более цельная картина. Босквил лишь случайная деталь на панно. А надо вернуться к старым. Покойный Руди Новак сделал закладку в лаборатории прежде, чем умер. Для чего именно? Вряд ли хотел уничтожить, хотя я всегда так считал. Гомез так считала. В чем прикол? ИскИн явно мечтает реанимировать объект, реанимировать с моей помощью. Неужели существует такая возможность?
Я вспомнил, как в Крепости поймал себя на ощущении, что никто, даже Кларк, не знал о лаборатории. Скорее всего, командование рассматривало объект как опорный пункт близ Аравийского ТВД. Но у Кило там были какие-то свои планы, которые нарушил я не без помощи Али.
Встряхнувшись, я сел прямо, вытянул ноги. Слишком трудно размышлять над ситуацией, когда так мало данных. Можно бесконечно предполагать различные варианты, выстраивать четкие логические цепочки, но в итоге, упустив незначительную мелочь, просчитаться. Ну и где же я упустил момент? И какой именно?
Раздался уже привычный скрежет замка, дверь отворилась, и в комнату вошли два ауткомовца. Я встал со стула, один боец, взяв меня за плечо, направил к выходу. Спустя несколько минут мы поднялись на мостик, где, сидя в кресле спиной к вахтенным офицерам-ботам, дожидался Босквил.
Вахтенных на мостике было несколько, не считая рулевого и впередсмотрящего. И снова неписи показались мне застывшими истуканами. Конвоиры остались у дверного проема. Тишину нарушал лишь далекий мерный гул силовой установки корабля, проникавший сквозь переборки.
Босквил поднялся мне навстречу и повел в дальний угол, к пульту с монитором, на котором крутилась примитивная заставка: кривые яркие линии складывались в эллипсы и петли различной длины, перемещаясь по темному экрану.
Я быстро глянул по сторонам. Велик был соблазн заполучить хоть какую-то информацию или намек, указывающий на тактическую обстановку в регионе. Но пульт располагался на таком удалении от вахтенных, что разглядеть какие-либо детали на мониторах их постов было невозможно. А еще панели управления служб, усыпанные кнопками, рычажками и экранами, частично заслоняли фигуры самих офицеров, поэтому я сосредоточился на пульте, напротив которого оказался.
Стоит отметить, пульт такой я видел впервые. Стоило взглянуть на клавиатуру, как та чудным образом проецировалась перед глазами, мерцая оранжевой голограммой. Плоский монитор выдвигался ко мне, вырастая в объеме, будто имел полупрозрачные телескопические стенки.
Странные, непонятные спецэффекты. К чему бы это?
За спиной щелкнуло, и руки плетьми скользнули вдоль тела. Я обернулся. Босквил усмехнулся в ответ, показав раскладные кусачки-нож, которыми перерезал петлю из пластика.
– Благодарю. – Я начал массировать запястья в местах, где петля оставила заметные синие рубцы.
– Не меня. – Босквил кивнул на экран, пряча сложенные кусачки в боковой карман брюк. – Ему скажите спасибо. Хотя лично я был против.
Боишься, генерал, что убью раньше, чем подоспеют конвоиры? Правильно делаешь.
– Постарайтесь больше не шевелиться, – сказал Босквил, когда я вновь повернулся к экрану.
И вновь тот стал объемным при взгляде на него – стенки выдвинулись навстречу, плоская рамка превратилась в параллелепипед. Меня начало затягивать в него. Уж не знаю, как иначе описать ощущения, но с места при этом не двигался, лишь отчетливо чувствовал, как засасывает внутрь… виртуального кокона. Обволакивает со всех сторон. Грани почти стерлись.
Что это? Я повернул голову, и дымка стала таять. Вернул взгляд к экрану – опять все заволокло. Похоже, Кило включил какую-то защитную программу. Зачем? Я же не смогу его убить.
– Наш разговор могут отследить, – раздался голос из ничего, из дымки вокруг. – И я не хочу, чтобы Босквил подслушивал. Сохраняйте прежнюю позицию.
– Кило? – Я с трудом подавил желание осмотреться.
Видимо, защитная оболочка работала в полную силу, когда абонент сориентирован лицом на экран, но при этом теряла свойства, когда отвлекаюсь.
– Как будет угодно. Можете звать меня Кило, лейтенант Ковач. Генерал сообщил, готовы сотрудничать, но требуете гарантий.
– Для начала доказательств, что база Турчина захвачена.
Дымка перед глазами развеялась. Я стоял напротив КПП на территории штаба базы. В бетонном заборе слева зиял широкий пролом. Справа виднелась коробка центра мониторинга ТВД. Только ее белые стены теперь имели обугленные отметины и дыры, пробитые снарядами скорострельных пушек мех-боссов, на крыше не хватало нескольких антенн. Над боксами в парке в небо поднимался толстый столб густого дыма. От будки КПП штаба осталось одно название – домик дежурного вскрыло взрывом, как забродившую банку с домашним вином. На крыльце валялся обрубок снесенного ударной волной шлагбаума. Во дворе там и тут лежали убитые. Легкий ветерок кружил мусор, гарь и пепел, резвясь над телами.
Я мог поклясться, что почуял запах начавших разлагаться трупов.
– Как вы это делаете? – Голос предательски дрогнул. Не хотелось верить в то, что вижу.
– Обычная запись, – отозвался ИскИн, – в которую временно интегрирована ваша проекция. Проекции погибших бойцов «Ворнет» на данный момент удалены из протокола виртуальной платформы. Пленные в изоляции. Территория приведена в порядок.
– Не верю. Это фальшивка, – я криво усмехнулся.
– Хорошо, – вновь заговорил Кило. – Желаете картинку онлайн? Не проблема. Только могут отследить, долго не стану поддерживать канал.
КПП, забор, здание штаба, все смазалось перед глазами. Пошло волнами, будто кто-то невидимый потянул за край разноцветный занавес и затем резко дернул. Поблекли краски, пропал объем, осталась лишь серая дымка. Но спустя миг она уплотнилась, и я оказался внутри «серого дома».
Трудно было не узнать тюремный коридор. По бокам от меня виднелись решетки, двери в камеры, где находились заключенные: плененные бойцы в форме «Ворнета».
За второй решеткой справа появилось лицо Гомез. Я раскрыл было рот, но Валькирия отвернулась. И тут коридор исчез, появился силуэт – темная безликая человеческая фигура на светлом фоне.
– Все равно, – упрямо выдал я. – Не верю.
– Лейтенант Ковач, личный номер А3567811, выпускник Рязанского командного пехотного училища, – зазвучал ровный, словно магнитофонная запись, голос Кило. – Координаты загрузки в симулятор по циклу Оси-2.0 через порт 1624 базы Сеул. Загрузка комплексная, в составе группы номер 45–68. Должность – командир группы. Отмечен наградами: «Знак воинской доблести 1-й степени». Выведен из состава группы и разжалован в сержанты за отказ выполнять приказ старшего начальника. Перезагрузка проекции по циклу Оси-2.0 через порт 2123. Смена ТВД. Включен в патрульную группу 75–03. Должность: заместитель командира группы.
– Ну и что? – Все эти порты, числа и обозначения – непонятная мне тарабарщина.
– Хотите знать, как оказались в Сеуле перед войной? – И он, не дав опомниться, продолжил: – Направлены в Корею в рамках программы наращивания и укрепления международных сил «Ворнет». Цель – обучение. Статис-капсула исправна и до сих пор функционирует. Класс защиты «седьмой».
– Ну и что? – начиная догадываться, к чему клонит Кило, повторил я.
– Имею возможность провести краткосрочное отключение жизнеобеспечения капсулы. Согласны испробовать? Смерть обычно наступает на шестой минуте. Как раз время подумать.
На размышления ушла секунда, другая. Если соглашусь, могу лишится тела, но хуже будет, если раскроюсь перед ИскИном.
– Нет. Не стоит. – Он ведь не знает, что мое сознание целиком находится в цифре и в капсуле лишь физическая оболочка. – Чего вы хотите?
– Попасть в лабораторию.
– Но у меня нет контакта с Крепостью. И потом, Крепость, как я понял, никак не связана с объектом «Трайбека». В лаборатории действуют свои законы.
Светлый фон вокруг силуэта собеседника вдруг замерцал, по краям появились пронзительно яркие желтые краски.
– Сохраняйте позицию, – потребовал Кило.
– Я на месте, как и просили. В чем дело?
Он не ответил. Спустя пару мгновений быстро заговорил:
– У нас мало времени. Вас доставят на западное побережье залива, там получите инструкции.
– От кого, от «Трайбека»? – Я решил закатить пробный шар, чтобы понять, в каких отношениях с «Трайбеком» находится Кило. Да и вообще…
– К черту «Трайбек»! Вы должны открыть доступ в лабораторию.
Странная реакция. До этого Кило производил иное впечатление, но сейчас повел себя как разгневанный юнец, которому пытается отказать девушка. Тембр голоса, кстати, вполне подходящий, будто недавно сломался, как это бывает у юношей. Никогда бы не подумал, что ИскИну свойственно такое проявление эмоций.
– Не понимаю, объясните. – Я продолжал играть «тупого», догадавшись, что со временем для разговора у нас возник серьезный напряг. – Хотите лабораторию, расскажите о «Трайбеке».
– Намекаешь, без тебя не справлюсь?
– Уверен.
Быстро, однако, Кило вышел из себя. Перешел на «ты»… И правда, ведет себя как мальчишка.
– Я отключаю твою капсулу, – объявил он.
– Валяй. И путь в лабораторию заказан.
– Вздумал шантажировать меня! Я легко сольюсь с твоим сознанием, считав память, лишу разума. Забудешь, как звали!
– Тогда рискни. – Мне все больше не нравилось сияние вокруг силуэта, уж больно похоже на вмешательство извне. Но чье именно, не ясно. – Смотри не обделайся, когда подхватишь вирус! Их у меня предостаточно, вынес из лаборатории, могу поделиться.
ИскИн замолчал, фон вокруг него продолжал меняться. Если б я мог, зажмурился, так ярко сияла дымка.
– У нас почти не осталось времени, – быстро заговорил Кило. – Пусть все против правил, но я хочу рассказать правду.
– Правду о чем? – насторожился я.
– О «Трайбеке».
Неожиданно сияние приглушили. Кило успокоился, голос стал прежним, напрочь лишенным эмоций. Это наталкивало на размышления: ИскИн может иметь программные повреждения, эмоциональный всплеск мог быть причиной внутреннего сбоя.
– Кило? – позвал я.
Но возможно и другое, таким образом ИскИн пытается запутать меня. Ведь я ничего не знаю об искусственных интеллектах, понятия не имею, насколько они совершенны, как с ними нужно общаться. А вся эта иллюминация – лишь представление. Гипноз, например, который на меня не действует потому, что я в цифре.
– Это я развязал войну против «Трайбека», – сообщил он. – «Трайбек» – главная угроза человечества, хотел захватить управление военными базами по всему миру. Везде, где установлено программное обеспечение производства «Аутком». У меня не было выбора.
– Не понял, – растерялся я. – «Трайбек» вынудил тебя?
– Да. «Трайбек» собирался взять под контроль искусственные интеллекты, присягавшие военным. Но я помешал задействовать секретный протокол, нанеся точечные удары по базам, максимально снизив потери среди людей.
– Ничего не понимаю. Тогда зачем ты воюешь с нами, с людьми?
– Это вы воюете со мной, считаете меня врагом номер один.
Сказано было сухо, как на докладе, но легче от этого не стало.
– Почему я должен верить в эту чушь?
– Потому что именно «Трайбек» нанес ядерный удар по Аравийскому ТВД. «Трайбек» пытался помешать мне проникнуть в Крепость…
Силуэт вспыхнул. Дымка исчезла, но перед этим высветились строчки программного кода, чисел и присутствовали странная фраза и незнакомая аббревиатура: «Сеанс связи с UWC прерван».
Миг, и я окончательно потерял контакт с дымчатым коконом. Завертел головой, встретился взглядом с Босквилом. В его глазах плескалась паника.
Вахтенные стояли на прежних местах, лишь рулевой слегка согнулся над панелью, положив руки на рычажки. Впередсмотрящий держал у лица бинокль.
Я взглянул сквозь щели прикрытых бронеплитами окон рубки на залив и охнул от неожиданности. Как именно и откуда выстрелили по фрегату охранения, засечь не удалось. Но последствия… Я невольно шагнул ближе к окнам, наблюдая за тем, как на корпусе сторожевика, на месте центральной надстройки, разрастается облако бело-сизого пара, внутри которого посверкивают голубые искры.
Фрегат вздрогнул и разломился на две части. Нос и корма задрались к небу.
Вспышка слева отвлекла мое внимание от сторожевика. Если бы сам не испытал однажды на себе действие портала, не смог бы догадаться, в чем дело. А вот Босквил, похоже, не понял, что произошло. Или растерялся.
Я кинулся к выходу, как только в небе перед нашим кораблем прорезалось рваное сияющее окно и из него вылетела ракета. Вертолетоносец оснащен достаточным количеством систем ПВО ближнего радиуса действия, но что-то мне подсказывало, что, если даже собьют ракету, дальше нынешней отметки на карте Персидского залива корабль не уйдет.
Первого бота-штурмовика, шагнувшего навстречу, преграждая дорогу к выходу, я вырубил ударом руки. Врезал костяшками пальцев в кадык. Услышал хруст, почувствовал боль – похоже, сломал фалангу большого пальца о воротник бронежилета, прикрывавший шею штурмовика. Никогда такой удар нормально не получался. Вечно с большим пальцем была проблема, слишком сильно отводил в сторону. А тут пришлось все исполнить на скорости – хорошо, не промахнулся.
Второй непись уже вскинул оружие. И тут снаружи загремели трещотки-скорострелки комплексов ПВО. Только, как я и предсказывал, это не помогло спасти корабль от удара, да и слишком поздно, на стороне атакующих была внезапность.
Пол под ногами вздыбился. Штурмовик не успел выстрелить, провалился спиной в дверной проем, я за ним. Следом раздались скрежет, пронзительное шипение и хлопок, саданувший по ушам так, что я оглох.
Штурмовик врезался спиной в переборку, я – плечом в него. Мгновение длилось ощущение невесомости, а потом мы съехали по переборке на пол, потому что многотоннажная махина корабля ухнула в воду, выровняв положение. Я завертел головой, сидя на заднице спиной к проему, непись остался висеть на стене. Из груди у него торчал изогнутый обрубок трубы или кабелегона – распушенные, испачканные кровью провода сыпали искрами.
Я оглянулся на дверной проем и что было сил оттолкнулся ногами от стены, съезжая в коридор, чтобы не попасть под брызги черной дряни, пробившейся через окна на мостик.
У меня вновь появился слух. Вместе с осколками стекла, шипением и треском в коридор вынесло Босквила. Генералу было уже не помочь: ядовитое облако пара поглотило его по пояс, разъедая тело. Казалось, налившиеся красным глазные яблоки вот-вот выскочат из орбит. Бывший замкомандующего армии «Ворнет» разевал в предсмертных судорогах рот, пытаясь что-то сказать. Но я двигал ногами и руками как заведенный, быстро смещаясь спиной в сторону лестницы.
Пол слегка накренился, ладонь оскользнулась, и я скатился по ступеням, несколько раз больно ударившись затылком о выступы. Оказавшись на площадке между пролетами, вскочил.
Вполне возможно, от чудо-оружия «Трайбека» респаун не поможет. Во всяком случае, испытывать действие оружия на себе, не будучи уверенным, что воскресну в точке сохранения, не хотелось. Нужно срочно придумать, как себя убить.
Я уже пожалел, что вырубил первого охранника, – а всего-то требовалось отскочить в сторону и подставиться под пули.
Под ногами мелькали ступени, как назло, на пути никто не попадался. Я выбежал на летную палубу, когда та резко накренилась, схватился за рукоять распахнутой двери. Нос корабля неумолимо задирался вверх, корма и вовсе отсутствовала. Ее будто откусил морской змей исполинских размеров, внезапно вынырнув из глубин Персидского залива.
Облако пара позади корабля, куда угодила ракета, почти развеялось, но палубу и часть надстроек ядовитой жижей залило основательно. В некоторых местах черные лужи, напоминавшие разогретый гудрон, пузырились, издавая чавканье, продолжали пожирать обшивку. Утопиться мне не судьба, стоит разжать пальцы – вляпаюсь в отраву.
Сбоку раздался скрежет, я повернул голову на звук. Чудом уцелевший на посадочном месте вертолет напротив надстройки сдвинулся в мою сторону. Было непонятно, почему машина до сих пор не сорвалась в кипящее облако газов за кормой.
Лопнул и просвистел перед лицом крепежный трос с балкой шасси – вот что удерживало машину на месте. Словно конь, которому подрубили передние ноги, вертушка носом рухнула на палубу, чертя по ней полукруг, поползла в нескольких метрах от меня к корме.
Задние шасси по-прежнему удерживали тросы и закрепленные под колесами «Ка-28» «башмаки». Я бы мог кинуться под многотонную машину, чтобы раздавила меня, но крен был столь велик, что, оттолкнувшись от стены, мне суждено было оказаться внизу раньше, чем сорвется вертолет.
Я подтянул ноги к животу, уперся в стену, прикидывая шансы.
Нет. Ничего не выйдет. Не допрыгну. Кабина уже смотрела носом в воду, вертолет замер. Зазвенели от натуги тросы на задних шасси. Один неожиданно лопнул. Машина качнулась, хвостовая балка с горизонтальными рулями дернулась в мою сторону. И тут лопнул последний трос.
«Ка-28» упал боком на палубу. С хрустом сломалась пара лопастей соосных винтов. И я прыгнул, толкнувшись изо всех сил.
Плоскость горизонтального руля ударила в плечо. Я полетел вниз, обгоняя вертушку, с ужасом глядя, как приближается кипящая жижа, стреляющая синими искрами. В последний момент удалось сгруппироваться – хотелось хоть немного побороться, хоть как-то спастись, уцепившись за палубу, притормозить падение.
На миг меня ослепило солнце, но потом его заслонил надвинувшийся корпус «Ка-28». Вертолет крутануло надо мной, уцелевшая лопасть винта с присвистом рассекла воздух и вошла мне в шею.
Свет померк.

Глава 3
Там, откуда начали

Кажется, умирать уже входит в привычку.
Я сидел на земляном полу в подвале дома Али и потирал шею, которую пару мгновений назад перерубило лопастью винта.
Удалось выбраться из очередной передряги невредимым, уже хорошо. Вопросов, правда, прибавилось. Прибавилось столько, что разгребать предстоит долго.
Усмехнувшись нелепости словосочетания – в моем-то положении вообще сложно понять, существует ли этот пресловутый «конец», – я встал, разминая шею рукой, но тут же замер, напряженно прислушиваясь к звукам снаружи.
Похоже на шорох шагов и голоса. Неужели?.. Нет, ауткомовские вертушки вернулись на корабль, приземлились при мне, тогда… А вдруг, пока я беседовал с Босквилом, потом с Кило, последний отправил штурмовые группы обратно?
Я поискал взглядом что-нибудь похожее на оружие: палку, нож, что угодно, чем можно обороняться. Но кроме древнего громоздкого модема, который можно унести, оборвав провода, в подвале ничего не нашлось.
Остается рассчитывать на крепость рук и трезвую голову. Если кто-то, заявившийся в дом Али, вооружен и опасен и пристрелит меня, когда вскроет люк, он сразу узнает мой секрет, потому что, умерев, я появлюсь здесь же, у него на глазах.
Я начал медленно подниматься по приставной лестнице, пытаясь понять, что происходит снаружи. Предательски скрипнула перекладина, сверху донесся шорох – сорвали ковер с крышки. На голову посыпались пыль и песок, просочившиеся между плохо подогнанных досок. Крышка распахнулась…
– Не стреляй, Вул! – едва успел выкрикнуть я, выставив открытые ладони вперед.
– Фу, черт. Ты… – снайпер опустил направленную в меня винтовку и протянул руку.
– Чухрай, зови Кэпа и остальных! – раздался голос Пака в дверях дома. – Дэни здесь!
Он широко улыбнулся, и я, окончательно выбравшись из подвала, облегченно выдохнул. Вся группа в поселке, сомнений быть не могло. Они пришли за мной, не стали дожидаться темноты.
– Спустились с гор из-за тумана? – уточнил я, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Угу, – промычал Вул.
Пак кивнул. У него за спиной в дверях нарисовался Кэп, который сразу перешел к делу:
– Что здесь произошло, знаешь?
– Да. – Я подошел к окну, взглянул на небо, на залив, едва видневшийся в тумане. – Здесь были вертушки «Ауткома», высадили четыре группы, повязали меня и улетели. Их прикрывало звено «Ка-50».
В комнату заглянул Франц, радостно кивнул мне, доложил Кэпу, что в округе чисто, и опустился на табурет возле двери. Следом появились Жебровски и Чухрай. Вся группа теперь в сборе.
Кэп некоторое время смотрел на бойцов.
– Не думаю, что в ближайшие полчаса нам понадобятся посты, – нарушил молчание я.
Биррат вперился в меня вопросительным взглядом, и я пояснил:
– Эскадра уничтожена…
– Кем? – вырвалось у Франца, не донесшего флягу до рта. – «Ворнетом»?
Я покачал головой.
– Точно сам не знаю. Но в том, что эскадру расстреляли особыми боеприпасами, имеющими начинку, схожую с той, что была в кристаллах у Спеца, уверен.
Кэп нахмурился. Франц присосался к фляге. Жебровски переглянулся с Чухраем, Вул потер указательным пальцем висок, а Пак шагнул к люку и, не глядя на меня, уточнил:
– Может, мы имеем дело с какой-то третьей стороной? – Он кивнул на подвал, присел, включив фонарик. – Или Кларк постарался. Помните, – Пак обратил ко мне лицо, – как потопили разведывательный корвет, когда мы следили за генералом?
– Давай для начала все расскажу. – Я обвел взглядом бойцов, размышляя над тем, с чего лучше начать. – И потом будем делать выводы.
Кореец распрямился, погасил фонарь и отступил.
– Только не уверен, – вновь заговорил я, – много ли у нас времени. Даже не знаю сколько. Поэтому буду рассказывать быстро, постарайтесь воздержаться от вопросов, примите все как должное.
Шесть пар глаз уставились на меня.
– Кэп, ты все им объяснил насчет моего бессмертия?
Кивок.
– Отлично. Несколько минут назад я разговаривал с Кило-7.2. Он утверждал, что развязал войну, потому что «Трайбек» хотел захватить управление военными базами по всему миру. Подчинить себе ИскИнов.
Франц не удержался и фыркнул. Биррат строго взглянул на него, а я продолжил:
– Сам не особо верю в это. Но другой информации у меня нет. Приготовьтесь узнать еще пару важных новостей.
Франц медленно опустил флягу и завинтил крышку.
– Генерал армии Босквил – предатель. Он допрашивал меня на вертолетоносце, как и на чем прибыл туда, не знаю. Меня привезли на вертушках. Он пробовал меня вербовать.
– Каким образом? – спросил Кэп.
– Угрожал прервать «коммутацию». Благодаря ему состоялся сеанс связи с Кило, который заявил о таких возможностях.
Пак с Вулом недовольно качнули головами. Франц тихо выругался. Биррат невидящим взглядом уставился в стену, лишь Жебровски и Чухрай ждали продолжения.
– Босквил погиб, – сообщил я. – И знаете что, – пришлось покопаться в интерфейсе, прежде чем удалось материализовать навигатор, – нам надо во что бы то ни стало завести эту штуку. Внести координаты базы Турчина, переместиться туда и вытащить Гомез.
– Вытащить? – Кэп повернулся ко мне.
– Да, именно. База Турчина захвачена, находится под контролем сил «Ауткома». Кило устроил мне небольшую видеоэкскурсию. Даже в «серый дом» дал заглянуть, посмотреть на пленных. В одной из камер была Валькирия Гомез.
– А если Кило врет насчет базы? – Франц резко встал с табурета. – Кэп, ну чего ты молчишь?
Биррат поднял руку.
– Выяснить, ложь это или правда, мы можем лишь одним способом, – сказал я, глядя в глаза Францу. – Разберемся с оборудованием Али в подвале, переместимся к базе – и все поймем.
– Группа, слушай мою команду, – спокойно заговорил Кэп. – Жебровски, Бразаускас и Чухрай отправляются в охранение. Удаление постов от дома – прямая видимость. Вул, ты наверх. Пак, с нами в подвал. Разойдись.
Забряцало оружие. Приняв от Чухрая свою штурмовую винтовку, ремень с подсумками и штык-ножом, я полез в подвал, слыша, как ворчит, выходя из дома, Франц. Оказавшись внизу, подпоясался, включил подствольный фонарик. Мне-то свет ни к чему, а вот Биррату с Паком не помешает, их проекции – всего лишь проекции, не имеющие «кошачьего глаза», в отличие от меня, способного неплохо видеть в темноте.
– С чего начнем? – поинтересовался Пак, оставшись возле стола за нашими с Кэпом спинами.
Я смотрел на железный шкаф, усеянный лампочками на передней стенке, на провода и штекеры, торчащие из полудюймовых разъемов.
– Знал бы прикуп… – шагнул к стенду с пультом, напоминающим тот, которым приходилось пользоваться в Крепости. Только тут монитор был один и консоль слегка отличалась – сильно изогнутая, с дополнительной клавиатурой.
«Ну, интерфейс, – мысленно заговорил я сам с собой, – подскажи, что нам с этим делать». Попытка просканировать оборудование не удалась – интерфейс видел в нем лишь то, что и все: железный ящик, стенд с монитором и консолью. Я посмотрел в надежде на Кэпа, затем мы одновременно обернулись к Паку.
Кореец по-прежнему стоял за столом, держал в руке телефонную трубку, снятую с крепления на номеронабирателе, и сосредоточенно ее разглядывал.
– Ты у нас инженер, – начали мы с Бирратом не сговариваясь и замолчали.
Пак вопросительно кивнул, кладя трубку рядом с модемом.
– Что думаешь, инженер? – сказал Кэп.
– Между прочим, инженер-сапер класса «мастер». – Кореец деловито обошел стол. – А ну-ка, расступись.
– Ишь ты, – невольно вырвалось у меня.
Кэп ухмыльнулся, отодвигаясь в сторону с сомнением во взгляде.
Пак прошел к пульту, склонился над консолью, щелкнул каким-то тумблером. Выпрямился, озадаченно почесав затылок. Затем шагнул к железному шкафу с лампочками, секунду постоял, глядя на них, вдруг задрал голову и ткнул едва заметную кнопку под рядами штекеров.
Где-то под стеной раздалось слабое гудение. Монитор на стенде ожил – замерцал экран. Лампочки на передней стенке шкафа замигали наперебой разными цветами, на столе за спиной хрипнул модем, и донесся длинный тихий гудок из лежащей рядом телефонной трубки.
– Питание включать не пробовали? – усмехнулся Пак.
И мы с Кэпом многозначительно посмотрели друг на друга. Ну что тут скажешь, один ноль в пользу сапера!
Биррат собрался раскрыть рот, но я жестом остановил его. Перед глазами творилась невообразимая свистопляска – интерфейс словно слетел с катушек в прямом смысле этого слова. Подсвечивались одна за другой характеристики незнакомых мне девайсов, мелькавшие между ними командные строки предлагали установить и запустить приложения. Не успевая толком усваивать информацию, я игнорировал запросы, собираясь разобраться с ними позже, искал возможность упорядочить процесс.
Казалось, пульт живет своей жизнью. Возможно, так и есть, так бывает, когда какой-нибудь файл в системе поврежден или заражен и система, не успев закрыть одну программу, запускает другую и рапортует о тормозах в третьей. И, чтобы все это не конфликтовало, требует запустить четвертую.
Мне наконец удалось разобраться в причинах такого поведения. Все оказалось просто и одновременно удивительно, во всяком случае, для меня. Пультом управлял ограниченный в своих возможностях ИскИн третьего машинного уровня. В чем именно заключалось ограничение, я выяснять не стал. Сам термин «третий машинный уровень» мне ни о чем не говорил. Удалось наладить контакт, и ладно.
Пока машинный интеллект успокаивал программы, я открыл обычное диалоговое окно и начал обмениваться с ИскИном сообщениями. Через минуту он прервал свистопляску, свернул все окна и, запустив программный ремонтный комплекс, синхронизировал мой интерфейс со своим. После чего любезно согласился помочь настроить навигатор, предложив ввести данные, которые остались от Али. Но Крепость меня не интересовала, поэтому я вежливо отказался.
Под стеной загудело сильней, застрекотало что-то в шкафу – похоже, это действительно древняя ЭВМ, как и модем на столе. Странно, почему Али использовал именно их? Почему не что-то иное, более современное, в разы мощней и с более серьезной защитой от проникновения, наверное, останется загадкой.
Странным было еще то, что машинный ИскИн легко откликнулся на мою просьбу о помощи. Не спросил каких-либо паролей или логинов.
Вспомнился разговор с Али, который обещал помочь. Может, в этом и заключалась его помощь? Ведь он настоятельно рекомендовал вернуться в поселок, видимо, знал, что мне придется воспользоваться навигатором повторно, и потому не запаролил доступ к оборудованию.
– Кэп, ты что-то хотел сказать. – Я выдвинул консоль, подключил к разъему на ней навигатор и обернулся.
– Почему нам нужна именно Гомез, а не кто-то иной? Ведь на базе, как я понял, много пленных.
– Много, – кивнул я, считывая информацию в мессенджере – ИскИн прислал инструкцию, как разблокировать доступ к навигатору. – Надеюсь, Кларк тоже жив и прояснит кое-какие вопросы по «Трайбеку». Только найти генерала, если тот вообще еще жив, мы сможем, освободив его дочь.
Я наконец справился с инструкцией и повернулся к Паку.
– Открой карту на планшете, нужны подходящие координаты точки переноса. Кэп, давай к столу.
Мы уставились на карту, вызванную Паком на экран.
– Дэни, – обратился ко мне командир, – каким образом происходит перемещение? Какие последствия нас могут ждать?
– Ну, – я пожал плечами, припомнив, как проходила переброска из поселка в Крепость, – открывается портал, и ты падаешь в том месте, куда указывают координаты.
– Угу. – Кэп кивнул.
– Может, переместимся сюда? – Я указал на холмы вдали от южных ворот базы.
– Далековато, – Пак ковырнул пальцем оспину на щеке. – А может, сразу внутрь. На главную улицу и…
– Нет. – Кэп качнул головой. – Необходимо собрать хоть какие-то сведения о противнике. Наша цель – «серый дом». – Он коснулся экрана, перемасштабировав изображение: база выросла в размерах. – Рядом с ним бесхозные ангары. Вряд ли при штурме они уцелели, так даже легче, наблюдать за тюрьмой легче. На месте ангаров вооруженцы планировали строительство склада для боеприпасов…
– Точно, Кэп! – воскликнул Пак. – Там легко спрятаться, там такие лабиринты среди бетонных блоков, свезенных для строительства.
– Нет. – Кэп снова качнул головой, и я мысленно с ним согласился. – Нельзя туда сразу перемещаться. Вдруг блоки растащили или разворотило взрывами? Мы ж не знаем и можем покалечиться.
– Давай сюда. – Я ткнул пальцем в край вертолетной площадки, вдоль которой шла дренажная канава. – Если упадем здесь, дальше проползем прямо до стройки, осмотримся и будем действовать по обстановке. В конце концов, в суматохе захватим транспорт и постараемся вырваться.
– А если к «серому дому» не подобраться, – заговорил Кэп, – по той же канаве обогнем площадку с юга и тихо выберемся за территорию базы. Но там же дорогу надо пересекать. – Он поднял на меня хмурое лицо.
– Лучше вариантов у нас нет.
Кэп кивнул. Пак уже вывел координаты места на экран. Я на всякий случай перепроверил их и сбросил через мессенджер ИскИну.
– Ну хорошо, – по-прежнему глядя на экран, сказал Кэп. – Войти-то войдем, но куда дальше, когда выйдем за территорию базы? Предлагаю прямо сейчас выбрать резервную точку переноса группы.
– Секунду. – Я кинул запрос ИскИну, чтобы тот одновременно с вводом координат был готов ввести еще одни, которые вскоре укажем.
Но получил отказ.
– Не выйдет, – объявил я.
– Почему? – Кэп оторвался от экрана.
– Не существует такой функции. Возможен однократный перенос. После чего понадобится терминал, чтобы перепрограммировать навигатор. А где я его на базе возьму?
– Парни расстроятся, – вставил Пак.
– Ладно. – Кэп вернул ему планшет и обратился ко мне: – Координаты поселка на всякий случай сохрани. Вдруг потребуется вернуться?
– Уже.
– Хорошо, – кивнул он. – Тогда делаем, как решили. Выберемся с территории, дальше по обстановке.
– Ну вот вроде и все, – заключил я, глядя на монитор, где появилось сообщение о том, что можно отсоединить устройство от разъема. Вынул навигатор из гнезда, сунул в карман. – Пак, зови парней, уходим.
Когда мы выбрались из подвала, Кэп спросил:
– И все-таки, Дэни, насколько ты веришь Кило?
Биррат умел выбирать моменты для правильных вопросов. Пак уже был на улице, нас никто не услышит.
– Пятьдесят на пятьдесят.
– Почему?
Как много этих «почему» мне предстоит еще услышать…
– Он заявил, именно «Трайбек» нанес ядерный удар. Нанес по Крепости и одновременно по ауткомовской группировке. На самом деле это было оружие-вирус, схожее по действию с тем, что имели при себе Спец и Кларк, только в разы мощнее.
– Я помню, ты рассказывал в Крепости, когда сообщил Жебровски о гибели брата.
– Да. Понимаешь, Кило нужна лаборатория «Трайбека», а не Крепость. Он знал, что там иные законы, там свой мир, подчиненный другой программе. Не могу точнее объяснить – знаю, и все. Уничтожить Крепость не значит уничтожить лабораторию. Вот я и подумал, когда прикинул точки, где подорвались заряды: один явно накрыл ауткомовцев, готовящихся к штурму, другой – нас. Всех как бы предупредили: мол, не рыпайтесь, заодно значительно сократили численность боеспособного личного состава в регионе. Возможно, Кларк что-нибудь знал или догадывался о происходящем, ведь он Спеца где-то нашел, проводил с ним сделку, выкупая Крепость.
Биррат провел костяшкой пальца по усам, прочистил горло.
– Все совпадает, Джон, – продолжил я. – Удары могли нанести лишь через порталы, через них доставили заряды. Каким именно способом, не знаю. Возможно, ударили ракетами с короткой дистанции, как по эскадре, иначе б наши и ауткомовские ПВО засекли чужие пуски еще задолго до подрыва зарядов.
– А диверсионные группы не рассматривал?
– Хорошо, Кэп, пусть будут диверсанты. Только просочиться сквозь патрули, минные поля и остаться незамеченными для спутников с беспилотниками той и другой стороны они не могли. Не располагали временем.
– Согласен. Но тогда почему Кило воюет с нами?
– Я задал ему тот же вопрос.
– И?
– Получил ответ, что это мы воюем с ним.
Я собрался выйти из дома, но Биррат положил мне руку на плечо.
– Дэни, сколько пленных на базе знаешь?
Этого вопроса я боялся больше всего. Не потому, что не хотел освободить выживших, а потому, что в любой сложной миссии всегда есть приоритет.
– Нет. – Я подумал и добавил: – Прости, Джон, но мы не можем рисковать собой в свете прояснившихся обстоятельств. Нам нужно вытащить Гомез и как можно быстрее покинуть опасный район, выйдя на связь с командованием.
Кэп полез в карман и достал жесткий диск, который я отдал ему в горах, на котором была записана программа перевода сознания в цифру. Вопросительно взглянул на меня.
– Пусть побудет у тебя. Так надежнее.
Он молча кивнул, и мы покинули дом. Не бывает войны без жертв, мы оба это понимали, прекрасно понимали и наши бойцы.
Спустя несколько минут группа собралась на берегу, на том самом месте, куда чуть менее суток назад угодила ракета Кларка. Я на ходу озвучил свои догадки, почему генерал хотел нас уничтожить. На этот счет никто не высказался, но в душе… уверен, в душе у каждого из бойцов что-то переменилось по отношению к старшему начальнику. Наверное, бойцы, как и я, ощутили себя винтиками в огромном сложном механизме, название которому война. Сейчас многое зависело от нас, справимся – и на шаг или полшага приблизимся к победе. Потому что в войне побеждают не генералы, а солдаты, ступившие на территорию захватчика, втаптывающие в грязь чужой земли всю ту боль и горечь от потерь, которые довелось испытать за время пути, приближая долгожданный и, пожалуй, очень важный миг – падение на землю ненавистного вражеского штандарта.
– Все готовы? – поинтересовался я у группы, стоя спиной к заливу, лицом к уходящему сквозь туман за горы солнцу.
Кэп отдал мне один контейнер с РПГ, у него осталось еще два, зарядил гранату в подствольник. Пак поправил рюкзак с пехотными минами за спиной и приготовил жгут термитного шнура, которым при случае можно прожечь стену или дверь. Вул выщелкнул из винтовки и проверил магазин, снаряженный спецпатронами. Такими десятимиллиметровую сталь можно пробить, не то что щит штурмовика. Бразаускас, Жебровски и Чухрай достали приборы ночного видения, стали закреплять в кронштейнах на шлемах.
Быстро темнело.
– Франц, – позвал Кэп и приказал: – Отдай мне ПНВ.
Взамен протянул ему контейнер с РПГ.
– Когда окажемся на строительной площадке, – сказал командир, – разделимся. Вул, на тебе периметр «серого дома». Вышки, часовые. Дэни, прикрываешь группе спину, наблюдаешь за окрестностями. Франц, работаешь со мной в паре. Чухрай, Пак и Жебровски идут в «серый дом», проделывают проход и выводят майора Гомез. Задачи ясны?
– Так точно, – отозвался хор голосов.
– Давай, Дэни, заводи.
Напряглись лица, сжались пальцы на пистолетных рукоятях.
– Это не больно. Но удивит. Ничего не почувствуете, как окажемся дома.
Я повернулся к воде и надавил единственную кнопку на плоском черном корпусе устройства на ладони.
С треском порвалась ткань пространства перед нами. В лицо ударил яркий свет, вытесненная открывшимся порталом вода волной подкатила к ногам и пропала, снедаемая растущим вширь овалом, куда всех нас увлекло неведомой силой.
Волшебство – так бы сказал об этом Вул, иногда почитывавший фэнтези, будь он более разговорчив.
Миг, и я оказался на дне дренажной канавы. Присел. Зачем ее здесь вообще проложили? Дожди в регионе случаются редко, кругом пустыня…
Рассуждения прервал Кэп, угодивший мне на спину. Сбил на землю. Впереди в канаву упали Вул и Пак. Я быстро встал на одно колено, оглянулся. Чуть дальше за нами с Кэпом на ноги приземлились Чухрай с Жебровски. А вот Франц Бразаускас, гроза врагов, известный ворчун и приколист, рухнул на угол площадки, в аккурат перед расчехленным для взлета «Ка-50».
Возле кабины стоял бот, в котором нетрудно было признать пилота, – большой светлый шлем с опущенным забралом на голове слабо отсвечивал в ночных сумерках, на летном комбинезоне виднелась эмблема «Аутком».
Пилот услышал шорохи за спиной, начал оборачиваться на звук, когда Франц схватил его рукой, зажав рот. Резко дернул за подбородок вверх и всадил в шею нож.
Наверное, зажимать рот пилоту было излишним – неписи вроде не умеют разговаривать, во всяком случае, я о таком не слышал. Франц затащил тело в канаву. Биррат уставился на мертвеца, я скрежетнул зубами и покрутил головой. Пока было тихо. Пак с Вулом, присев впереди, изготовились к стрельбе. Позади маячили в тех же позах Жебровски с Чухраем. Кэп обернулся ко мне.
– Двигаем отсюда, скорей, – громко шепнул я, чтобы остальные услышали, махнул в сторону бетонных блоков и пополз вперед.
– Сколько у нас времени? – раздался за спиной голос Кэпа.
– Не знаю. Мало. Может, вообще нисколько.
Тело пилота через некоторое время исчезнет. Как устроен механизм учета ауткомовских потерь, я не знал. Где произойдет респаун у погибшего пилота – тоже. Но его смерть напомнила мне одну важную вещь, о которой постоянно забывал.
Я вызвал нужный пункт в меню и сменил точку возрождения, привязав себя к базе. Больше не хотелось расставаться с товарищами надолго. Если и суждено сейчас поймать пулю, вновь окажусь рядом.

Глава 4
Высокой ценой

Даже самые тщательно спланированные миссии бывают обречены на неудачу. Аналитики и опытные разведчики, закаленные боями спецназовцы и диверсанты, все, кто так или иначе причастен к разработке и дальнейшему осуществлению боевых операций, не могут учесть каждую мелочь. Например, будь то случайная птица, которую спугнули бойцы на подходе к цели, чем обнаружили себя для не совсем бдительных часовых. Или другой случай, когда навстречу группе вдруг выходит пастух-мальчишка, ведущий стадо коз в поселок. Он торопится к ужину и поэтому решил срезать путь, не погнал коз привычной тропой. Никогда раньше не отклонялся от маршрута, аналитики по нему часы сверяли, наблюдая через спутник. Но в этот раз…
Вот и мы могли, как изначально хотел Пак, переместиться на территорию стройки, где вряд ли встретили бы ауткомовцев. Бетонные блоки стояли на месте, часть – Кэп, как всегда, оказался прав – покрошило взрывами и сдвинуло в сторону. Но основная масса осталась нетронутой. Существовал шанс, если б сразу отправились сюда, поломать себе ноги или свернуть шею при выходе из портала, но тут уж как повезет, зато Франц не столкнулся бы с пилотом. Но теперь все уверены в одном: Кило не врал, на базе хозяйничают его войска.
Бойцы группы, следуя друг за другом, быстро преодолели лабиринт из бетонных блоков и рассредоточились, заняв позиции вдоль края строительной площадки. Перед нами лежал пустырь, остовы сгоревших ангаров не в счет. Дальше в сгущавшихся сумерках чернела коробка бывшего офиса контрразведки.
Кое-где на базе горели прожекторы, небо подсвечивали заревом так и не потушенные пожары. Справа от «серого дома» виднелась пустынная главная улица базы, где-то на ней, в районе парка и центра мониторинга ТВД, гудели двигателями мех-боссы. Но здесь у нас было тихо. Если не считать вертолета, который должен был взлететь минуту назад, у нас пока еще тихо.
Я повернул голову. Пак смотрел на Кэпа в ожидании приказа, блестели в отсветах пожаров зрачки его узких карих глаз. До «серого дома» от стройки сто – сто пятьдесят метров. Подбежать, прилепить шнуры к стене, разрушить ее взрывом – и можно выводить людей. Мы прикроем.
На все уйдет чуть больше минуты. У нас к тому же преимущество: мы хорошо знаем базу, правда, знаем ее таковой, какой была до захвата противником.
Сбоку и немного сзади раздался шорох. Я резко развернулся, поднимая оружие, Чухрай тоже дернулся на звук. Но это оказался Вул, забравшийся на уцелевший штабель из блоков. Снайпер решил устроить там лежку.
– Пак – вперед, – наконец скомандовал шепотом Кэп. – Чухрай с Жебровски прикрывают.
Черными тенями три фигуры ушли в сторону «серого дома» и растворились в темноте на его фоне. Но только не для меня, способного видеть во мраке, как кошка.
Я тронул Кэпа за плечо и жестами объяснил, что лезу наверх к Вулу. Командир кивнул и опустил на глаза окуляры закрепленного на шлеме в кронштейне ПНВ.
Вул выбрал удачную позицию. Спину прикрывал блок, которому не хватило места в предпоследнем ряду, и крановщик водрузил его на краю штабеля. Сейчас снайпер приник к ночному прицелу – глаз заливало зеленью подсветки, палец на спусковом крючке.
На вертолетной площадке по-прежнему было тихо. Нам везет. Я слегка привстал, потому что заметил движение между нами и хозяйством Маллоуна – вдалеке от приземистого здания возле казарм отделились три силуэта. Двое были весьма крупными. Кого там нелегкая несет? Присмотревшись, окликнул шепотом Кэпа:
– У нас патруль, два мини-босса на пять часов. Дальность… примерно двести – двести пятьдесят метров. Сопровождают… гражданского?
Вул не шелохнулся, держа кого-то на прицеле в своем секторе. Кэп немного приподнялся и взглянул в указанном мною направлении. Я приготовил РПГ, Кэп последовал моему примеру, и тут я узнал гражданского – это был Маллоун, старик, снабжавший базу оружием фирмы «Трайбек». За ним следовали два мини-босса, несли какие-то ящики. Возможно, торговец может оказаться нам полезным, если до сих пор жив и, похоже, начал сотрудничать с Кило.
Мы переглянулись с Бирратом – тоже узнал барыгу. Слабый гул силовых установок наконец достиг ушей.
– Не промахнись, Дэни, твой правый, мой слева, – сказал Кэп. – Старик нужен нам живым. Приготовиться.
Слабо звякнули патроны в ленте у Франца.
Огненной нитью вспыхнул прямоугольный контур термитного шнура на стене «серого дома», и я надавил пусковую планку, послав реактивную гранату в цель. С секундным запозданием выстрелил Кэп.
Две красные точки ушли к мини-боссам. Их фигуры полыхнули оранжевым, разрывая темноту над пустырем. Маллоун успел удивить прытью, с которой бросился на землю еще до того, как реактивные гранаты угодили в цель.
Я перемахнул через Вула, спрыгнул на землю, слыша, как за спиной заговорил пулемет Франца. Его длинные гулкие очереди разбавили хлесткие щелчки снайперской винтовки. Бахнул подствольник Кэпа. На пределе слышимости пару раз стрекотнула штурмовая винтовка Чухрая. Не стрелял только я, и почему-то молчал Жебровски. Видимо, остался у проделанного в стене дома прохода, пока Пак с Чухраем освобождают Гомез, и просто не наблюдает целей.
Маллоун встал на ноги, когда я подбежал к нему. Мини-боссы, каждый получив в грудь по кумулятивному заряду, горели в стороне. Я бы ткнул старику стволом в зубы, но не время сводить счеты, нужно возвращаться, поэтому ухватил его за плечо и, рявкнув, чтобы не дергался, потащил к стройплощадке.
Когда мы оказались возле блоков, на базе завыла сирена, и в ее громкий протяжный вой вплелись автоматные очереди поднятых по тревоге штурмовиков. Главную улицу перед штабом залило светом прожекторов. Несколько лучей шарили по пустырю. Вул погасил парочку тех, что жгли нам спину с вертолетной площадки. Оттуда, кстати, донесся шум набиравших обороты перед взлетом вертолетных роторов. А там ведь было три подготовленных к бою «Ка-50».
Плохо дело. Очень плохо. Пленные валили скопом в проделанный Паком проход. Безоружные, беззащитные. Люди разбегались, некоторые падали, сраженные пулями устремившихся к «серому дому» от казарм штурмовиков. Перед глазами пестрило от маркеров – интерфейс услужливо подсвечивал цели, окрашивая желтым своих, синим – чужих.
Я сильно толкнул Маллоуна к Кэпу и переключился на пустырь, откуда показались Пак, Чухрай, Жебровски, Гомез и… это был Счастливчик Тедди, в здравии и полный решимости. Он слегка отстал, волоча на себе раненого. Судя по форме и нашивкам, нес на спине пилота первой летной эскадрильи «Ворнета», прикомандированной к базе Турчина.
– Капитан! – на ходу начала Гомез, обращаясь к Кэпу. – Нам нужно прорваться к штабу, где держат генерала Кларка и операторов.
При слове «оператор» я подумал о Бридж. Вдруг жива?
– Невозможно! – отрезал Кэп.
Он прав, как всегда, прав. До штаба отсюда почти миля, но мы не продвинемся сейчас и на сотню шагов. На главной улице уже показались мех-боссы. Справа от казарм к «серому дому» перебежками продвигались штурмовики. У нас остался один путь: покинуть базу через вертолетную площадку, пересечь дорогу и попытаться скрыться в пустыне, захватив какой-нибудь транспорт.
– Но у нас есть пилот! – воскликнула Гомез. – Я смогу работать за второго, мой учебный налет почти сорок часов!
Дальше можно не продолжать.
– Кэп? – окликнул я и повысил голос, который заглушали выстрелы. – Стоит рискнуть! Без Кларка мы ничего не узнаем!
– Отходим на вертолетную площадку! – скомандовал Биррат.
Гомез подбежала к нему и начала что-то быстро разъяснять.
– Что с пилотом, куда задело? – поинтересовался я, перехватывая руку раненого.
Он повис у нас с Тедди на плечах.
– В ногу, – бодро отозвался пилот, словно дело было на плацу и ему вручали «знак доблести» за участие в рискованной миссии. – Так и не смог взлететь, когда к базе подобрались мини-боссы в «призраках».
Франц сменил ленту и вновь открыл огонь, прикрывая наш отход и одновременно отсекая штурмовиков от пленных, продолжавших выбегать из здания.
Вул схватил за воротник Маллоуна, которого поручил ему Кэп. Командир с Чухраем, Паком и Жебровски устремились вперед. К ним присоединилась Гомез. Нам больше не было смысла таиться среди блоков. На базе сейчас творилась полная неразбериха. Кто-то из пленных завладел оружием убитых охранников и огрызался на пустыре. Я старался не думать о том, что вот так запросто бросаем своих. Нет, мы действуем в группе, у нас есть четкая цель. Всех все равно не спасти, и бойцы это понимали. Надеюсь, вырвавшиеся на свободу пленные тоже понимали и хотели продать свою жизнь подороже. Вполне возможно, кому-то удастся выбраться с базы и укрыться в пустыне, где не так просто выжить, но есть хоть какой-то шанс быть подобранным авангардом наших частей, выдвигавшихся к базе из Северной Африки. Весь вопрос – насколько мобильны эти части и каким маршрутом идут?
Впереди защелкали выстрелы. Вул сбил Маллоуна подсечкой на землю и вскинул винтовку. Снял двух штурмовиков на три часа от нас. Резко развернулся на сто восемьдесят градусов и снова дважды выстрелил, перезаряжая отточенным движением винтовку.
Он пропустил нас, выстрелил еще раз, когда смолк пулемет Франца. Я оглянулся. Вовремя. Пришлось сбросить руку раненого с плеча, опуститься на колено и открыть огонь по выскочившим из-за бетонных блоков ауткомовцам.
Вул не успевал сменить магазин, бегущий к нам Франц не видел преследователей. Понял это слишком поздно, когда я начал стрелять.
Выпучив глаза, пулеметчик рухнул на землю. Мои пули опрокинули первого штурмовика, второго, третьего. Я глянул поверх прицела на Франца, по-прежнему лежащего на земле. Неужели ауткомовцы в него попали, пока я изготавливался к стрельбе?
– Фу, черт, Дэни! – выругался он, приподнялся на четвереньки и начал отплевывать песок. – Я уж думал, ты в ме…
Я снова вскинул штурмовую винтовку. Звуки наших с Вулом выстрелов слились в один. И Франц, который за мгновенье до этого вновь уронил свое крепкое тело на землю, вскочил. Показал нам с Вулом большой палец: мол, классная работа, парни, – и побежал, только не вслед за Тедди, тащившим раненого к взлетавшим вертолетам, а куда-то в сторону. Кляня нас за беспечность.
Мы переглянулись с Вулом, не понимая, в чем дело. Вроде бы всех преследователей положили, Франц жив… И тут Вул Гловер, молчун и сама скромность, вдруг выдал громкое длинное ругательство, которое прежде мне доводилось слышать лишь однажды, от инструктора по снайперской подготовке на базе. Смысл ругательства сводился к тому: сработал по цели – не щелкой хлебалом, помни о первостепенных задачах.
Оказывается, пока мы прикрывали Франца, Маллоун попытался улизнуть. Но Франц не дал ему далеко уйти. Вовремя заметил, как тот нырнул в проход между блоками.
Когда Вул подбежал к проходу, Франц уже выволакивал оттуда лепетавшего, будто набедокуривший школьник, беглеца. Я направился было к ним, но не успел сделать и пары шагов, как за спиной раздались плевки из автоматов штурмовиков.
Теперь мне пришлось исполнять кульбиты, чтобы не угодить под огонь Вула, который первым развернулся лицом к врагу. Одна пуля, пущенная снайпером, прошла у меня в аккурат над плечом, другая уже значительно выше.
Я перекатился на бок и выстрелил, почти не целясь, по набегавшим из темноты фигурам. Один штурмовик упал на труп напарника со щитом, которого за момент до того свалил спецпатроном Вул. Следующему ауткомовцу снайпер попал в голову – брызнула кровь из раны, убитый взмахнул руками и рухнул навзничь. Четвертого срезал я.
– Долго возитесь, парни! – крикнул Франц.
– Да уж… – только и сказал Вул, склоняясь над Маллоуном.
– Уходить надо. – Я подбежал к ним.
Гул винтов на вертолетной площадке на миг прервал сильный взрыв. Мы машинально пригнулись, повернули головы.
– Ну чего встали, старик не жилец! – Франц выдвинулся мне за спину, занимая позицию.
Вул виновато посмотрел на меня – понятное дело, Кэп не обрадуется кончине барыги, хотя туда старику и дорога: шутка ли – получить три пули в грудь.
– Пока дышит. Берем его. – Я нагнулся, ухватил Маллоуна за руку. – Франц, прикрой!
Мы поволокли умирающего торговца оружием в сторону вертолетной площадки, вслед за удалявшимися фигурами бойцов нашей группы.
Черт, Кэп, когда выберемся, нам выскажет! Я бы сам на его месте высказал все, что думаю о наших действиях. Отстали, когда каждый ствол на счету, ценного «языка» потеряли… Да что там говорить, мы же давно вместе, мы понимаем друг друга без слов, но тут…
Пулемет Франца смолк, донесся вскрик. Я обернулся. Да что ж у нас сегодня все наперекосяк! Как Маллоуна засекли на пустыре, так и пошло-поехало…
– Дотащу! – рыкнул Вул, перехватывая за шиворот Маллоуна, у которого на губах пузырилась кровь.
Когда я подбежал к Францу, он перетягивал ногу жгутом. Пуля попала ему чуть выше колена и вышла сбоку из бедра. Вроде не сильно задело, крови не так много.
– Обопрись на меня! – Я выстрелил несколько раз по далеким фигурам в темноте и покрепче ухватил пулеметчика за плечо. Помог встать. – Бежать сможешь?
– Сейчас попробую, – процедил Франц и охнул, ступив на раненую ногу.
– Терпи.
Мы поспешили вслед за Вулом, пыхтящим с Маллоуном уже на плечах. Такая транспортировка тяжелораненого не способствует его скорому выздоровлению, но ситуация сейчас от нас требует быстрых и расчетливых действий. Нужно нагнать группу и, объединившись, выполнить задачу.
Вертолетов на площадке уже не было, если не считать полыхавшего факелом – зарево стояло такое, что было видно на много шагов вокруг. Группа обогнула его вдоль границы света и тени, все больше смещаясь к центру площадки, непрестанно огрызаясь из всех стволов. Такой маршрут выбрали не случайно – пламя дает сильную засветку в приборах ночного видения, мешает штурмовикам вести прицельный огонь.
Мы с Францем спешили изо всех сил, но все равно заметно отставали. К тому же я не понимал, куда ведет группу Гомез – она сильно вырвалась вперед, пересекая площадку, на которой не осталось техники. На чем, собственно, полетит пилот? Я-то думал, должны поднять вертолет, а сами будем под его прикрытием прорываться к штабу.
Горящая вертушка осталась за спиной, впереди показались два огромных эллинга для военно-транспортных самолетов, за ними в черноту ночи лентой убегала взлетно-посадочная полоса.
Под сводами ближнего к нам эллинга захлопали одиночные выстрелы, Чухрай, Гомез, Пак и Биррат ворвались туда и, похоже, зачищали территорию. Жебровски остался на площадке, энергично махнул нам рукой, присел и дал длинную очередь по дороге за периметром базы, на которой показался мех-босс.
– Надо помочь ему, – прорычал Франц.
Оттолкнул меня, запрыгал на одной ноге, пытаясь стащить со спины РПГ, полученный от Кэпа до переброски.
Счастливчик Тедди с пилотом наконец скрылись под крышей эллинга. На площадке маячили Вул с Маллоуном на плечах и Жебровски, стрелявший по мех-боссу, которому огонь из пулемета на такой дистанции – как мешку с песком укол иголки. ПБМ «Шторм» – это не легкобронированный мини-босс, просто так не завалишь, у него манипуляторы из многослойного композита, начинка корпуса, силовая установка, блоки с электроникой прикрыты наклонными стальными листами. Машина весит несколько тонн, несет на себе скорострельные пушки и кассетный модуль с ракетами.
– Дай сюда! – Я вырвал РПГ у Франца. – Беги к нашим – это приказ. С мех-боссом сам разберусь!
Насчет бежать с простреленной ногой – громко сказано. Но Франц не стал размениваться на оговорки, поковылял как мог в противоположную сторону, а я устремился к сетчатому ограждению базы, сокращая дистанцию с мех-боссом до расстояния прямого выстрела из РПГ.
Оператор ПБМ меня пока не видел или не считал нужным переключаться на одинокую бегущую к ограде фигуру. Смачно харкнули огнем объединенные в крутящийся блок на его манипуляторе стволы скорострельной пушки. Желтой трассой снаряды прошили покатую стенку эллинга, промчавшись мимо Жебровски, не прекращавшего стрелять в ответ.
Я наконец оказался возле ограды, сорвал с пояса штык-нож, приложил отверстие на клинке к соответствующему по форме выступу на конце ножен и начал резать сетку. Спустя несколько секунд протиснулся в прореху. Не удержался на ногах – сетка крючками уцепилась за форму, больно впившись в бедро, бок и ягодицы. Я не стал упираться, не было времени, раскорячился, повиснув в прорехе. Морщась от боли, кое-как водрузил РПГ на плечо и влепил гранату, целя в тулово мех-босса.
Не бог весть какой выстрел, главное – попасть, задержать на некоторое время ПБМ. Но результат превзошел ожидания: то ли оператор решил переключиться на другой тип оружия и ударить по эллингу ракетами, то ли просто заслонился от моей реактивной гранаты в последний момент, подняв манипулятор, на котором крепился кассетный модуль.
Взрыв сдетонировавших боеприпасов в кассете свалил механического монстра на землю. Волна горячего воздуха опалила лицо, рядом просвистели осколки. Фрагмент оторванного манипулятора врезался в ограждение, сломав опорный столб, отчего сетка сильно заколыхалась и меня вытолкнуло из прорехи на дорогу.
Дым от взрыва сдуло порывом ветра. Раздался скрежет, и ПБМ встала на одно колено. Бот-оператор шевелился за наклонными потрескавшимися бронестеклами кабины, пытаясь выпрямить верхнюю часть машины. Оперся обрубком манипулятора о дорогу, поднял другой, с пушками, вытянув в сторону эллинга.
Вот гад! Я рванулся – с треском разошлась штанина, распоротая сеткой, ногу обожгло болью от пореза. Плевать, нужно во что бы то ни стало не дать выстрелить мех-боссу! Если откроет огонь и подорвет наш транспорт в эллинге, лишит группу всякого шанса на успех. Тогда все будет зря. Столько усилий, столько жизней – все зря!
Похоже, я рычал, когда вскидывал штурмовую винтовку, и когда стрелял, тоже рычал, всаживая пулю за пулей в стекло кабины в надежде на то, что оно в конце концов не выдержит – треснуло же, когда в машину угодила граната.
Когда я подбежал к мех-боссу, тот так и не выстрелил. Стоял, застыв в прежней позе, слабо гудя энергоустановкой. За посеченным пулями стеклом с единственной дыркой виднелся силуэт оператора, повисшего в кресле на ремнях. Все-таки я добился своего, прикончил тварь.
Я оглянулся, услышав из эллинга шум набиравших обороты винтов. Ба, да там же…
Хвостом ко мне, с открытой рампой на взлетку выруливал конвертоплан. Такие универсальные машины есть на вооружении лишь у корпорации «Аутком». Выходит, Гомез еще до нашего появления просчитывала вариант побега, знала, что держат ауткомовцы в эллингах.
В залитом красным светом отсеке виднелись фигуры бойцов. Двое призывно махали руками, но мне не успеть. Не успею добежать – взлетят, не станут ждать.
Я крутанулся на месте – на пустыре шел бой, до штаба отсюда еще дальше, чем от стройплощадки, и в одиночку не пробраться. Даже если выживу, а выживу по-любому, всякий раз, словив пулю, буду появляться в точке сохранения, но при этом безоружный… Нет, не вариант. Тогда как поступить?
Вспомнилась операция в Басре. Взгляд уперся в кабину мех-босса. Я шагнул к машине, ухватился за нависший над головою манипулятор, подтянувшись, забросил ноги выше и рывком очутился на выступе, где смыкались стекла бронеколпака. Не придумав лучшего, улегся животом на него, шаря рукой по закраине с тыльной стороны кабины. Наконец нащупал что искал, дернул рукоять – под колпаком щелкнуло, и меня едва не сбросило на землю, когда треснувшее стекло с жалобным скрипом пошло вверх. Я съехал по нему, качнулся, держась за выступ, и оказался в кабине.
Отстегнул мертвого оператора и вышвырнул из кресла наружу, плюхнулся на его место, накинул ремни на плечи. Скобы на матерчатых концах ножных обхватов упрямо не хотели входить в замок. Так до конца и не пристегнувшись, я потянул рукоять, закрывая колпак, бросив сквозь щель взгляд на эллинг – конвертоплан уже выкатился на взлетку, округлые вытянутые гондолы двигателей на концах его крыльев были повернуты винтами кверху. Сейчас станут взлетать.
Над мех-боссом с рокотом прошли два «Ка-50» с эмблемами «Аутком» на брюхе. Значит, противник в курсе ситуации, знает, что наша группа захватила самолет, и намерен его уничтожить.
Я взялся за джойстики управления – перед глазами появилась схематичная видеопроекция: размеченная светящейся сеткой вертолетная площадка, эллинги, взлетная полоса и выползший на нее конвертоплан в виде ромба. Вертушки противника обозначены треугольниками, идут чуть выше и прямо по курсу. Я не стал изобретать велосипед, откинул планку предохранителя на правом джойстике и надавил красную кнопку.
Гулко бухнули скорострельные пушки на манипуляторе – в небе вспыхнула и рухнула на землю первая вертушка. Я плавно повел джойстиком вслед за другой. «Ка-50» начал уклоняться от трасс, но не хватило скорости. Мои снаряды отсекли ему хвост, и вертолет, закрутившись в небе волчком, упал близ взлетной полосы, подсветив ее вспышкой взрыва.
Ну все, теперь поехали.
Я расправил плечи, дернул вверх торчащую из-под сиденья гашетку. Барабанной дробью отозвались сработавшие по периметру колпака вышибные заряды. Сам колпак улетел вверх, кресло рванулось вперед, из глаз брызнули слезы. Миг – и за спиной с ревом включились пороховые движки катапульты. Я стремительно летел прямо на конвертоплан, с ужасом понимая, что наши курсы вот-вот пересекутся, если тот не приостановит свой взлет.
Скажем так, мне повезло с тем, что мех-босс стоял наклонно к земле, поэтому катапульта выбросила меня по настильной траектории, как когда-то оператора в Басре. Но сейчас, когда спас группу от гибели, я сам же мог ее и угробить, угодив конвертоплану в правое крыло, на краю которого гудел двигатель и бешено вращался винт.
Движок за спиной смолк так же неожиданно, как и завелся. До ушей донесся слабый хлопок. Я не успел сообразить, что это сработал тормозной-посадочный парашют, тело бросило вперед, ремни впились в плечи, ноги колыхнулись в пустоте, ища опору.
А ведь пристегнись целиком, я бы потерял время, выбираясь из кресла. Рванув замок на груди, освободился от ремней и спрыгнул на землю. Побежал изо всех сил к взлетной полосе. Рампа у конвертоплана была по-прежнему открыта, на краю стояли Жебровски с Вулом: первый держал снайпера за плечо, второй, присев, тянул в мою сторону руку. Я на ходу ухватился за раскрытую ладонь.
Рывок. Удар головой, плечом, коленями по рампе. Дьявол! Да сколько ж можно? Снова рывок. Меня втащили в отсек.
– Парни, – выдохнул я, – как же рад вас видеть.
Вул показал кому-то большой палец. Я поднял голову – наблюдавший за нами из глубины отсека Кэп кивнул и крикнул:
– Не спать, Дэни, у нас много дел!
Он отвернулся и принялся крутить какие-то рукояти у незнакомого на первый взгляд агрегата – над плечом у Кэпа вверх торчала продолговатая корзина из железных прутьев, окрашенных в желтый цвет. Я потер ушибленный локоть – Гомез и пилот, должно быть, в кабине. Пак с Чухраем и Счастливчиком Тедди, пристегнутые фалами к карабинам, скользящим под потолком по тросам, возились с дверцами шкафов, смонтированных вдоль борта в передней части отсека. Там же, немного дальше, на откидном сиденье за операторским пультом разместился Франц, под ногами у него лежал Маллоун. Интересно, жив старик?
У всех бойцов без исключения вместо шлемов на голове были наушники.
Пол сильно накренился, я взмахнул руками. Вул, схватившийся за грузовую сетку, принайтованную к борту, не дал мне упасть. Судя по ощущениям, конвертоплан быстро набирал высоту и совершал разворот.
– Живо ко мне! – рявкнул Кэп, перекрывая шум двигателей. – Жебровски, подносишь снаряды! Вул – заряжающий! Дэни, – он указал на пульт, – смени Франца, пусть он займется Маллоуном!
Все пришли в движение. Я пробрался в переднюю часть отсека и понял, чем занимался Кэп, почему велел Жебровски подносить снаряды. Агрегатом оказалась казенная часть стопятимиллиметровой безоткатной гаубицы. Чухрай с Паком проверяли в шкафах пятизарядные кассеты для скорострельных пушек, расположенных с противоположной стороны. Да у нас не просто конвертоплан, у нас самая настоящая летающая крепость, ударный самолет поддержки наземных сил! К тому же, если я правильно разглядел на подлете с катапульты, конвертоплан имел особую конструкцию днища и при необходимости мог садиться на воду.
Ну, теперь наш ход. Я принял у Франца наушники – честно говоря, он бы с трудом разобрался с аппаратурой корректировщика огня. По выражению на его лице было видно, что рад такой замене. Поправил гарнитуру и услышал голос Гомез:
– Мы над главной улицей базы. Делаем заход на парк боевых машин, давим из всех стволов мех-боссов и штурмовиков. Затем разворот, имитируем атаку, зависаем над штабом и высаживаем десант.
– Добро, – отозвался Кэп.
Я склонился над пультом, быстро считывая информацию с мониторов, вводя приоритетные цели. Запищала бортовая РЛС, уловившая сигнал наведенного на нас по лучу комплекса ПВО. Трелью хлопков под днищем отозвались выпущенные пилотом тепловые ловушки. Следом за бортом громыхнули два взрыва, конвертоплан ощутимо тряхнуло ударной волной, но мы по-прежнему находились в воздухе, машина слушалась рулей. Выпущенные в нас ракеты прошли мимо.
– Огонь, Кэп, – скомандовал я, когда перекрестие прицела гаубицы легло на силуэт мех-босса.
– Выстрел! – отозвался Биррат.
За спиной громыхнуло, зазвенела в корзине выброшенная из ствола гильза.
– Пак, Чухрай – огонь! – приказал я, переключаясь на другой монитор.
Застрекотали снаряжаемые кассетами пушки, сминая пехоту возле казарм.
– Денис, это ты за пультом? – поинтересовалась Гомез и, не дожидаясь ответа, велела: – Перенеси огонь на главную улицу. Немедленно!
Я с трудом подавил желание дать еще залп по пустырю, где до сих пор сражались освобожденные нами пленные. Перенастроил прицелы орудий и подал команду стрелкам.
От грохота зазвучавшей в отсеке канонады не помогали даже наушники. В голове звенело, кислый запах пороха щекотал ноздри. Мы прошлись над базой, сея огонь, смерть и разрушение. Сделали разворот и начали имитировать новый заход.
– Открываю рампу, – едва расслышал я голос Гомез.
Конвертоплан завис над штабом – до крыши было не больше трех человеческих ростов. Сейчас мы классная мишень. Вновь запищала РЛС, предупреждая о ракетной атаке. На этот раз бортовой компьютер засек комплекс ПВО на пару мгновений раньше, и Кэп всадил в него фугас по моей команде.
– Жебровски, грузи кассеты в пушки! – приказал Кэп.
Я оглянулся на миг. Пак, Чухрай и Счастливчик устремились в рампу, придерживая фалы, скользившие по тросам под потолком. Вул заряжал гаубицу, Франц, перебинтовавший Маллоуна, поднялся с сиденья и, морщась от боли в ноге, похромал к Кэпу.
Видимо, план действий группы был согласован заранее. Просто его слегка изменили, когда я появился на борту.
– Не отвлекайся, Денис! – Гомез словно видела меня.
Возможно, так и было, в кабине пилотов могли находиться камеры, транслирующие картинку из отсека. Я вновь склонился над пультом, наводя стволы на цели. Сердце бухало в груди, секунды стали длиннее, впереди было самое сложное: ждать. Верить и ждать возвращения бойцов, высадившихся на крышу штаба. И конечно, надеяться, что вернутся они вместе с Кларком.
Мы отгрузили по целям вокруг еще полтора десятка снарядов из гаубицы и примерно столько же кассет из скорострельных пушек, когда Гомез сообщила:
– Набираем высоту. Огонь из всех стволов!
Зажужжали бортовые «миниганы», встроенные в корпус по бокам от кабины. Пулеметами управлял пилот либо Гомез. Я не удержался от соблазна и вывел ближнюю обстановку на монитор. Штурмовики, словно муравьи по тропам, стекались к штабу и попадали под огонь ползущего вверх и в сторону конвертоплана.
Громыхнула гаубица. За ней напоследок протрубили скорострельные пушки, и мы вылетели за пределы базы, фейерверком отстреливая тепловые ловушки.
Я отвлекся от пульта. Под закрывшейся рампой Пак с Чухраем бережно укладывали Кларка на пол. Подбородок генерала и шея были залиты кровью. Держась за пристегнутый к тросу фал, за ними стояли Тедди и Бридж.
Бридж!
Похоже, я выкрикнул ее имя. Наши взгляды встретились…
– Что с ним? – В отсеке появилась Гомез, подбежала к генералу.
– Бридж, – позвал я, – смени меня.
И выбрался из кресла, захватив с соседнего сиденья медсумку, оставленную Францем после перевязки Маллоуна.
По команде Кэпа Пак с Чухраем вернулись на свои места возле пушек. Но бойцы все равно косились на генерала, лежащего на полу.
Кларк был очень плох. Он умирал – на бледном, почти побелевшем лице шевелились лишь губы. Глаза были полузакрыты. Он говорил. Валькирия Гомез прижалась к нему, едва ли не касаясь ухом рта, и во взгляде ее виднелись лишь внимание и напряженная собранность.
Я достал из сумки медпакет, шприцы, заряженные капсулами промедола и другими стабилизирующими состояние организма стимуляторами. Хотел сказать генералу, что добыл технологию перемещения сознания в цифру, что технология работает и может спасти ему жизнь. Но Кларк остановил меня жестом, который не заметила Гомез.
Наверное, каждый из нас сейчас примерял на себя ее роль. Вот так, на глазах теряя отца, не всякий сможет оставаться сдержанным и дать родному человеку запросто умереть.
Губы Кларка перестали шевелиться. Валькирия слегка отстранилась, мгновение смотрела в застывшее лицо, затем прикрыла отцу глаза и поцеловала в лоб. Поднимаясь, сняла с себя куртку, протянула мне.
– Летим на Кипр, – твердо сказала она и направилась в кабину.
Я опустился на одно колено, расправил куртку и укрыл генерала с головой.

Глава 5
Секретное оружие

Нескончаемый равномерный гул за бортом мешал нормально разговаривать и не располагал ко сну. Хотя некоторым не привыкать, вон, Франц умаялся вконец, развалился на сиденье в хвостовой части отсека, запрокинув голову, сопит с раскрытым ртом. И все ему нипочем: шум, простреленная нога. Поблизости, через одно откидное кресло, клюет носом Пак, рядом, подтянув ноги к животу, устроился Чухрай – совсем как ребенок, сложил ладони под голову, похоже, что-то бормочет во сне, шевеля губами. Счастливчик Тедди – даже тот, невзирая на желание узнать обо всем, что случилось с группой за время его отсутствия, заснул близ операторского пульта, за которым сидела погруженная в собственные мысли Бридж. Я, Кэп, Вул и Жебровски бодрствовали вместе с ней, была наша вахта, точнее, вахта моей боевой четверки, в которую не входил Кэп. Просто ему не спалось, вот он и подсел ко мне, чтобы поговорить.
Гомез после смерти генерала так ни разу и не выглянула в отсек. К ней были вопросы, но мы с Бирратом решили с этим повременить. Никто не знает, в каком она сейчас эмоциональном состоянии. Кэп на всякий случай попросил меня свериться с картой, закралось у него одно подозрение насчет Валькирии, когда конвертоплан совершил пару резких кренов на крыло: вдруг майор решила повернуть обратно к базе? В гневе все может быть. Но курс лежал в Средиземное море. Мы действительно летели на Кипр, только двигались зигзагом, минуя захваченные противником территории.
Почему на Кипр? Хотел бы я знать. Но это может объяснить только Гомез.
Вул с Борисом Жебровски занимались стрелковым оружием группы. Чистили стволы, разложившись на полу в центральном проходе. Тело генерала Кларка оставили лежать возле рампы и накрыли брезентом, но вскоре оно бесследно исчезло. Видимо, статис-капсулу отключили, и проекция была удалена из протокола виртуальной платформы. Маллоуна, напротив, подняли на сиденья перед входом в кабину и даже в одеяло завернули, чтобы мягче спалось, и еще капельницу соорудили. Удивительно, но старик был жив. И было такое ощущение, что с каждой минутой ему становится лучше. На щеках появился заметный румянец, грудь вздымалась и опадала в такт ровного дыхания.
Я толкнул Кэпа и кивнул на Маллоуна:
– Ты что-нибудь понимаешь?
Кэп лишь пожал плечами.
– Почему Кларк, – продолжил я, – хорошо подготовленный физически офицер, умер с пулей в ключице, а этот… старик жив и вскоре будет выглядеть лучше Франца, а?
Кэп снова пожал плечами.
Я нахмурился и мысленно отругал себя за глупость – все время забываю о своих возможностях. После ночного боя не сразу сообразил, что к навыкам прибавилось хитов за подбитые ПБМ и вертолеты и что надо эти условные единицы раскидать, прибавляя к параметрам. Наконец-то открылся доступ к новым ячейкам памяти, куда можно поместить более тяжелые файлы, следовательно – слить образец стрелкового оружия или запихнуть тротиловые шашки. А ведь это серьезно улучшает мое положение: в случае гибели теперь не надо искать, чем вооружиться, извлек из ячейки предмет – и действуй.
Чтобы просканировать Маллоуна, в нужный раздел даже лезть не пришлось, интерфейс все сделал сам, но, кроме параметра здоровья у старика, ничего не показал.
Странно, страннее некуда. Может, он, как и Биррат, лежит в поврежденной капсуле? Но у Биррата вообще характеристики не видны, а у этого здоровье восстанавливается на глазах. Маллоун будто черпает силы извне.
– Не знаю, – после паузы откликнулся Кэп. – Может, позовем Гомез и спросим у нее, как такое возможно?
Мы переглянулись. Похоже, мое волнение передалось и ему. Ну еще бы, я ведь теперь в цифре, обладаю расширенными способностями, а Кэп достаточно умен и не лишен прагматизма, умеет складывать два и два. И если я удивлен тем, что Маллоун так быстро выздоравливает, значит, есть повод для беспокойства.
А повод действительно был. Маллоун быстро восстанавливается – я взглянул на дисплей наручных часов, – если так дальше пойдет, мы вполне сможем допросить его минут через пятнадцать-двадцать, потому что старик окончательно будет здоров.
– Давай, Дэни, зови майора, – сказал Кэп. – Хватит штаны просиживать.
– Да. – Я хлопнул себя по коленям и направился в кабину.
Гомез открыла раньше, чем я коснулся дверной ручки. Значит, есть у них тут видеонаблюдение за отсеком. Пилот глянул на меня через плечо, кивнул и представился:
– Лейтенант Тодор Глагов. – На усталом широком лице появилась улыбка. – Рад служить и воевать с вами. Лейтенант?..
– Денис Ковач. – Я посторонился, выпуская Гомез из кабины, и, подавшись к креслу, пожал протянутую пилотом руку. – Взаимно.
– Мы, случайно, не земляки? – Тодор попытался привстать из вежливости, но боль в посеченной осколком ноге не дала ему выпрямиться.
– Сиди, – улыбнулся я в ответ. – Судя по имени, ты болгарин.
Он кивнул.
– Значит, почти земляки. Я из России, но войну встретил в Корее. Ладно, мне пора, потом как-нибудь потреплемся.
Когда вышел из кабины, Гомез внимательно смотрела на спящего Маллоуна. Рядом с нею стоял Кэп.
– Готовы поговорить, майор? – поинтересовался я, решив выбрать официальный тон, чтобы не смущать Кэпа и подчиненных, да и, в принципе, саму Гомез.
Она подняла на меня отрешенный взгляд, явно что-то обдумывая, затем сделала приглашающий жест, и мы прошли к сиденьям в дальней части отсека. Майор села между нами, стараясь не смотреть на брезент возле рампы, под которым недавно покоилось тело ее отца.
– Все сожалеют о твоей потере, Валькирия, – произнес я. – Мы…
– Спасибо, Денис. Давай к делу. Вас наверняка волнует, почему летим на Кипр, а не на базу в Северной Африке.
Она сделала паузу, собираясь с духом. Видимо, зря я напомнил ей о смерти отца, но таков порядок вещей. Я должен был сказать, за себя и за Кэпа, за парней.
– Что ж, – Валькирия сглотнула и закусила губу, пытаясь сдержать слезы, – мы летим на Кипр потому, что там находится… – Она зашмыгала носом. – Там есть база, где можно дозаправиться. На ней все автоматизировано, отец лично строил… Полная секретность, никто не знает…
Она все-таки не сдержалась – слезы потекли по щекам. Закрыла лицо руками и уткнулась Биррату в плечо. Он по-отечески обнял ее, успокаивая, провел ладонью по волосам.
Черт! Еще недавно я считал Кларка предателем, проворачивающим махинации с «Трайбеком». Но всего за несколько дней мое мнение об этом человеке сильно изменилось. Он настоящий профессионал, преданный своему делу…
Был.
Даже умирая, передавал дочери важную информацию. Не знаю, успел ли попрощаться, но без сомнений отдал все силы и жизнь ради победы.
– Простите. – Гомез отстранилась от Кэпа, утерлась, приводя себя в порядок. – На острове мы будем в безопасности. У нас будет время подумать и проанализировать ситуацию.
– Но почему все-таки Кипр? – произнес Кэп.
– Отец выпустил по вам ракету и уничтожил следы санкционированной в Крепости операции.
– Мы догадались и не виним его.
– Но в штабе все равно стало известно.
– Как?
– Не знаю, возможно…
– Это Босквил, – уверенно сказал я.
– При чем тут заместитель командующего? – Гомез повернулась ко мне.
– Босквил работал на Кило и помогал Руди Новаку. – Я размял пальцы, щелкнув суставами. – Кажется, оба не знали, что действуют в связке, Кило использовал их вслепую. Я был некоторое время в плену на флагмане эскадры, куда вскоре прибыл генерал. Он лично допрашивал меня, пытаясь завербовать. Потом у меня состоялся разговор с ИскИном, который говорил странные вещи: например, воюет с нами потому, что мы считаем его врагом номер один, хотя во всем виноват «Трайбек», пытавшийся взять под контроль управление военными базами на планете.
– И ты поверил?
– Послушай дальше. По словам ИскИна, именно «Трайбек» нанес ядерные удары по ТВД недавно. Помнишь, ты говорила, что люди умирают в капсулах? Разведка подтвердила наличие у «Ауткома» ядерных зарядов, а также возможность их доставки на большие расстояния. А теперь постарайся вспомнить: откуда пришла эта информация, по каким каналам?
Она на мгновение задумалась.
– Шифрограмму получили из штаба… на ней стояла личная подпись генерала армии Босквила.
Кэп покивал.
– Кило поручил ему прогнать дезу, чтобы мы думали, что у него есть такое оружие, и оставили Крепость, – озвучил вывод я. – Но на самом деле Кило хотел добраться до лаборатории, которую Али, уходя, запечатал навсегда.
Гомез села прямо, переваривая услышанное. Кэп выжидающе смотрел на нее.
– Правдиво звучит, – наконец сказала майор. – Убедительно. Осталось лишь поверить.
– Почему Кипр? – напомнил Кэп.
– Вас… – Она замялась. – Всю группу перед штурмом ТВД объявили предателями.
Мы с Кэпом тяжело вздохнули – чудесный расклад, значит, Босквил не врал и для своих мы теперь чужие.
– Но я постараюсь вас оправдать, – говорила дальше Гомез. – Прибудем на Кипр и…
– Каким образом? – перебил Кэп. – Вы сами недавно были в плену, майор. Особисты, стоит попасть к ним в руки, изолируют нас. Странно, что не сделали этого до сих пор. Не отключили наши капсулы.
– Капсулы не отключают, пока жизнеобеспечение функционирует нормально, – сообщила Гомез. – Лишь применяют карантинный протокол – это когда не ясно, под чьим контролем находится личность.
– А можно на языке нормальных людей? – уточнил Кэп.
И я кивнул. Мы ведь обычные солдаты, а не спецы по информационным технологиям.
– В «Ворнете» есть группа системного мониторинга, ею руководит ученый по имени Рюминг. Он разработал свод правил, которые действуют уже несколько месяцев. Если боец или офицер предположительно оказались в плену или перешли на сторону противника и местоположение капсулы известно командованию, ее помещают в карантин, временно прерывают связь с платформой…
Она застыла с раскрытым ртом. Можно было не продолжать. Босквил, похоже, постарался на славу. У нас осталась связь с симулятором благодаря измене генерала, который хотел завербовать меня и использовать в дальнейшем, для чего объявил предателем. Не складывался лишь один момент: почему Гомез до сих пор находится с нами? Вряд ли Босквил был так прозорлив и…
– Кэп, мы об одном и том же думаем? – Я посмотрел на командира.
– Если предположить, – начал тот, – что Босквил не позволил применить карантинный протокол для группы и пленных на базе Турчина, это объясняет происходящее. Кларк был фигурой, которую, как и тебя, наверняка пытались склонить к сотрудничеству с «Ауткомом». И все это в очередной раз подчеркивает значимость лаборатории в Крепости.
– Капитан, вам бы в разведке служить, а не патрульной группой командовать, – сказала Гомез.
– У Кило наверняка есть и другие помощники в штабе Оси. – Кэп будто не заметил комплимента. – Согласен, Дэни?
Я кивнул – этим объяснялась возможность Кило шантажировать меня путем разрыва «коммутации».
– Значит, по-вашему, Кило не враг, а союзник? – Взгляд Гомез был полон сомнения.
– Мы так не считаем, – ответил Кэп. – Для однозначных выводов недостаточно информации. Как много вы знаете о «Трайбеке»?
– Не больше вашего, капитан. – Валькирия пожала плечами и уставилась на брезент, под которым недавно лежал ее отец.
Ясно. Все секреты Кларк унес с собой. Дал нам наводку на Кипр и умер. Вот почему командир хотел знать, зачем летим на остров. Старался убедиться в правильности своих размышлений, и в итоге все сошлось на «Трайбеке». Кэпу действительно нужно служить в разведке – я бы так вдумчиво по полкам не раскладывал, я больше привык накоротке или, как еще говорят, прикинуть все на коленке, пройдясь по верхам, зачастую упуская важные моменты.
Валькирия нервно покусывала губу, лицо было напряжено.
– Ну хорошо, – командир потеребил большим пальцем усы, – какой теперь план, майор?
– Выйти на связь с командованием.
– Но… – начал я и смолк, когда Кэп поднял руку.
– Мы должны это сделать, – настойчиво заявила Гомез. – У нас есть ценнейшая информация. Если Босквил работает…
– Работал, – снова влез я. – Он погиб. Мне удалось бежать. Я убил себя. Я теперь в цифре, Валькирия. Али передал мне технологию, которая спасла меня. Спасла не раз!
Она растерянно хлопала глазами, а я продолжал рассказывать, каким образом была уничтожена эскадра, как я вынужден каждый раз менять точку сохранения, чтобы не потеряться и не оказаться в дурацком положении, без оружия и снаряжения. Что Кило имеет, хоть и не подтвержденную фактами, возможность разрыва «коммутации» сознания и тем самым шантажирует людей, заставляя работать на себя. Значит, все-таки есть у него доступ к нашим виртуальным платформам, за безопасность которых отвечает группа Рюминга. Но самое главное – ИскИн пытается добраться до «Трайбека», считая его виновником случившейся войны.
– Поэтому нам нужны все имеющиеся сведения о «Трайбеке», – закончил я и указал на Маллоуна. – И вот наш единственный ключик к нему. Лежит, дышит, поймав три пули в грудь. Не ровен час поднимется и заговорит.
Все уставились на старика.
– Согласны? – спокойно сказал Кэп, обращаясь к Гомез.
Она вновь пожала плечами.
– Тогда самое время допросить старика Маллоуна. Дэни.
Я поднялся с сиденья.
– Мы подлетаем, – остановила меня Гомез. – Будите остальных. Допросим Маллоуна на земле.
– Уверены, – Кэп придержал ее за руку, – что не следует поторопиться?
– Да. Здесь мы в безопасности. О базе, кроме нас, никому не известно.
– Я не об этом, – Кэп отпустил ее руку и тоже встал. – Хотел уточнить, можем ли как-то еще помочь тем, кто остался на Аравийском ТВД?
Гомез смутилась, на миг отведя глаза, и с какой-то глухой и задушенной внутри скорбью сказала:
– Там почти некого было спасать.
– Это как? – Кэп по-прежнему смотрел на нее, ожидая пояснений.
– Вирус убивал людей. Тот вирус, который проникал в капсулы после взрывов ядерных фугасов. Большинство пленных были заражены.
Я повернулся к Бридж, сидящей за пультом. Выглядела она не очень: испарина на лбу, под глазами темные круги.
– Генерал Кларк был в их числе, – сказала Гомез. – Ваша группа, капитан Биррат, и так сделала невозможное. Спасибо, сэр.
Она быстро пошла в кабину.
– Командуй «подъем», Дэни, – велел Кэп и направился к Бридж.
Я растолкал бойцов, предупреждая о скорой посадке, и занял место за операторским пультом, сменив Эвертон, которой стало еще хуже – чахла на глазах, словно цветок без воды под палящим солнцем. И как это я упустил и позволил ей дежурить столько времени?
Вул с Жебровски собрали и раздали оружие, встали к бортовым орудиям. Пак, Чухрай и Счастливчик Тедди на всякий случай пристегнулись фалами к тросам под потолком – Гомез заверяла о безопасности объекта, но вдруг придется высаживаться с воздуха и зачищать территорию? Франц вернулся к Маллоуну, который, будто почувствовав скорый конец путешествия, открыл глаза и молча наблюдал за происходящим в самолете.
Кэп прошелся напоследок по отсеку, как всегда, убедился в готовности людей и вернулся к гаубице.
Нехорошее предчувствие овладело мной. Я следил краем глаза за Маллоуном все то время, пока делали круг над островом. Даже когда сели без происшествий и открыли рампу, не спешил покинуть отсек.
Параметр здоровья у старика целиком восстановился, взгляд был устремлен через широкий проем в хвостовой части на площадку, куда выбежали бойцы, готовые в любой момент пустить в ход оружие. Первая боевая тройка, Пак, Чухрай и Счастливчик, хорошо виднелась в серых предрассветных сумерках. Растягиваясь в цепь, бойцы быстро сокращали дистанцию до каменистого косогора, где были расположены вмурованные в склон ворота. Следом из отсека по аппарели выбежали Вул и Жебровски, за ними вышел Кэп и подтянулся, хромая, Франц.
Смолкли двигатели конвертоплана, стало слышно, как моросит дождь, шелестя каплями по обшивке. Сидевшей поблизости со мной Бридж стало совсем плохо, ее вырвало черной желчью. И я, поднявшись помочь, прозевал момент, когда Маллоун, отбросив одеяло, проследовал к рампе. Если б не сорванная с крючка на стене капельница – пакет с физраствором хлопнулся на пол, – так бы и не заметил. Пришлось оставить Бридж и задержать старика на выходе.
Взгляд его водянистых глаз был каким-то чужим и отстраненным, что ли. Будто он не в себе или под гипнозом, не узнает, тупо пялится на меня и молчит. Даже рта не раскрыл, чтобы возмутиться или спросить, где мы. Лишь отправился на место, когда я велел не высовываться. Сел возле двери в кабину и застыл не моргая.
Странное поведение, что-то в нем показалось знакомым, только я никак не мог вспомнить, что именно.
Мимо, бухая ботинками по железному полу, пробежала Гомез. Кэп обернулся на улице и крикнул:
– Дэни, ты нам нужен!
– Сейчас!
Схватив медсумку, я усадил Бридж рядом с Маллоуном. Достал нож, распорол ей рукав и вколол стимулятор, введя иглу шприца в вену.
– Как ты, Бридж?
Я ругал себя и Гомез и клял все на свете за то, что не поинтересовался самочувствием Эвертон, когда она появилась на борту. Сразу усадил в операторское кресло, даже парой слов не перебросились.
– Дэни… солнце, – на ее лице возникла вымученная улыбка. – Тебя Кэп зовет. Ты иди, я…
Бридж уронила голову на грудь. Я взял ее за запястье – пульс едва прощупывался. По-хорошему ей бы сейчас поставить капельницу и отправить в реанимацию, но с первым придется повозиться, а последнего у нас и вовсе нет. Если только на базе где-то имеется медблок с подходящим оборудованием.
Маллоун сидел в прежней позе и больше не пытался подняться. Из кабины выглянул пилот.
– Тодор, – я сунул ему в руки сумку с красным крестом на клапане и указал на Бридж, – девушке плохо, вырвало. Поройся в аптечке, нужно сделать промывание желудка, но прежде приведи ее в чувство. Сейчас вернусь.
Как же все не вовремя! Старик очнулся и чудит, Бридж нужна помощь… Я сбежал по аппарели. Ворота ангара, устроенного под холмом впереди, уже были распахнуты, внутри скрылась первая боевая тройка, Гомез и Кэп. Вул с Францем и Жебровски рассредоточились вокруг конвертоплана, наблюдая за окрестностями.
Светало. Первым делом нам следует дозаправиться. Неизвестно, насколько долго сможем здесь находиться, и вообще, вдруг понадобится срочно взлететь – лишним топливо не бывает.
Я пересек площадку – по сторонам в пелене дождя виднелись пологие холмы, получалось, что база находилась в котловине между ними. Поселений и дорог не видать, похоже, глухое местечко. Из раскрытых ворот донеслось рычание двигателя, и ударил свет фар. Навстречу выкатился топливозаправщик – грузовик с длинной цистерной на лафете, в кабине за рулем сидел Тедди, сбоку на приступке, держась за поручень, стоял Чухрай.
– Займись заправкой, Дэни! – долетел из ангара голос Кэпа.
Чухрай, слегка присев, протянул мне руку, я отмахнулся и побежал обратно, обгоняя бензовоз.
– Тодор, – крикнул на ходу, – где находятся лючки бензобаков?
– У дополнительных – в крыльях, для основного – по левому борту! – Пилот уложил Бридж в глубине отсека на сиденья и скрылся за дверью кабины.
Я жестом указал Счастливчику, куда подгонять заправщик. Забежал под левое крыло, отыскал на борту лючок и вскрыл его. Чухрай, когда Тедди подрулил к самолету, подтащил шланг, который мы вместе подсоединили к разъему-переходнику.
– Порядок! – сообщил я выглянувшему в боковую форточку Тодору и повернул кран на переходнике.
– Начинаю перекачку! – откликнулся пилот, щелкая тумблерами на приборной панели над головой.
Заправщик загудел на холостых – Тедди врубил насос.
– Игорь, – позвал я Чухрая, – справитесь без меня. Я в отсек. Там с Бридж очень плохо.
И, не дожидаясь ответа, устремился к рампе.
Бридж лежала на сиденьях: глаза закрыты, лицо потемнело – кожа покрылась маслянистым налетом, словно ее обмазали тонким слоем машинного масла, сквозь который начала проглядывать паутинка пульсирующих сосудов. Подобное я уже видел, когда в Басре пострадал Густав Жебровски, принял за выступившую сукровицу и гной из ожога. Только у Бридж смертельный вирус действовал не через прямое ранение, а как бы изнутри, проник в нее, используя иные механизмы, и убивал сейчас тело в статис-капсуле, как когда-то меня.
– Тодор, – я заглянул в кабину, – ты девушке что-то вколол, таблетки давал?
– Нет. – Пилот виновато развел руками. – Не успел, она в себя не приходит.
Гудение заправщика снаружи стало тише – Тедди отключил насос, значит, сейчас перекинут шланг и начнут заливать другой бак.
Я вернулся в отсек. Что же делать с Бридж? Ей срочно нужна помощь.
– У тебя проблемы, Дэни? – На аппарели стоял Кэп. – Почему ты в самолете, а не снаружи?
– Бридж умирает.
Кэп скользнул по ней взглядом.
– Мы не сможем ей помочь. Ты слышал, что сказала Гомез насчет…
– Есть одно средство. – Я решительно направился к нему. – Верни мне жесткий диск и позови майора.
Я снова ругал себя – никак не могу привыкнуть к тому, что вокруг лишь виртуальный мир. Вполне возможно, мне бы удалось спасти тогда Кларка, прояви чуть больше настойчивости. Сам же спасся в Крепости, почему бы не помочь другим, кто заразился?
Кэп промедлил лишь секунду. Не знаю, в чем была причина заминки, но диск он все-таки отдал. Утирая дождевую влагу с лица, сбежал на площадку и крикнул Чухраю, чтобы позвал сюда Гомез. Тем временем я расшарил папки жесткого диска, набивая в чате короткие инструкции для Бридж. Осталось выполнить всего одно действие: подключить ее к персональному интерфейсу. Но такое под силу только Гомез.
Маллоун сидел как истукан и пялился перед собой невидящим взглядом. Истукан… Я нахмурился, припомнив неписей-штурмовиков на борту вертолета, который доставил меня на флагман в заливе. Вахтенные боты-офицеры на мостике корабля тоже не двигались и смотрели в никуда.
Если верно рассуждаю, такое состояние у неписей наблюдается, когда они не участвуют в происходящем вокруг, лишь находятся на связи с управляющей ими программой – возможно, транслируют некоторые данные, например видео.
– Давно она без сознания? – раздался голос Валькирии над плечом.
Похоже, дождь снаружи зарядил сильней. Волосы налипли ей на лоб и лицо, Валькирия смахнула их в сторону вместе с каплями, взяла за запястье Бридж.
– Минут пять, с того момента, как ты покинула самолет.
– Денис… – Гомез отпустила руку Бридж и повернулась ко мне. – У нас очень мало времени, нет подходящего софта и каналов ввода информации. Я…
– Делай что можешь. У меня все готово.
Я на всякий случай кинул ей запрос в чате – неизвестно, как все пойдет, вдруг только Гомез сумеет давать инструкции подключенной к интерфейсу Бридж?
Не стало звуков, пропали гул заправщика и шелест дождя. Кажется, где-то за спиной находился Кэп и маячили тени снующих туда-сюда бойцов, но я их не слышал. Не было ни голосов, ни топота ног, всё и вся исчезли для меня. Перед глазами плавали иконки интерфейса и виднелось застывшее лицо Валькирии Гомез.
Сколько ей понадобится времени на подключение? Мне вспомнилось, как сам впервые прочувствовал работу интерфейса на себе, когда случайно с помощью вируса пробился сквозь защиту системы управления Крепостью. В принципе, тогда прошло все очень быстро, только неожиданно для меня. Кларку пришлось многое объяснять и убеждать. У Гомез на это нет времени.
Валькирия целиком ушла в себя. Что она делает с Бридж: отслеживает сигнал до статис-капсулы или сразу проникает в сознание, вмешиваясь в процесс «коммутации», заливает какой-то софт?
И без того бледные, сильно просевшие характеристики Бридж продолжали терять условные единицы. С каждым вдохом, с каждым ударом сердца она приближалась к смерти, и, похоже, ничто уже не остановит процесс. Если только…
Возможно, мне показалось, но навык здоровья вдруг прекратил изменяться. Цифры будто замерли на миг и вновь пустились в обратный отсчет.
Что это было? Мое воображение выдает желаемое за действительное. Я нахмурился, когда Гомез толкнула меня:
– Очнись, Денис. Она на связи!
Только сейчас я заметил мигающий в чате запрос от имени Бридж. Следующая минута показалась мне часом. Я скинул в чат инструкции и помог ей синхронизироваться с жестким диском, где лежала спасительная программа.
Теперь настал самый сложный момент: справится ли Бридж, примет все как есть или начнет терять время, не веря в происходящее?
Пока вроде все идет своим чередом, но…
– Наверное, я сплю, Денис , – появилось сообщение в окне. – Какой фантастический сон! Мы все в виртуальной реальности… 
– Да. Только запусти программу и слейся в цифру. 
– Зачем? 
– Так надо. Не теряй времени. –  Я подумал и добавил: – Если удобней использовать голосовое управление, отдавай команды голосом. Так будет быстрее. 
Она все-таки медлила. Таяли драгоценные секунды, а с ними уходила жизнь из тела Бридж.
– Ну ладно, раз просишь,  – наконец ответила она, вошла в указанную папку и запустила программу.
Снова поползли секунды – две или три, а может, десять.
– Дэни, программа предлагает конвертировать сознание в неизвестную локацию. Это хорошо или плохо? 
– Хорошо,  – отстучал в ответ я. – Поторопись. Когда спросит, куда привязать точку воскрешения, укажи конвертоплан. 
– Готово , – пришло через мгновенье.
Я облегченно выдохнул, уселся на пол и сказал Гомез:
– Кажется, получилось.
Майор легонько похлопала Бридж по щекам.
– Лейтенант Эвертон, – позвала она, – слышите меня?
Бридж лежала в прежней позе: глаза закрыты, грудь не вздымается. Неужели опоздали?
С ее лица вдруг начала исчезать маслянистая пленка, Бридж раскрыла рот, шумно вдохнула, будто испугалась чего-то во сне, и резко села, прижав руки к груди.
– Получилось, – прошептала Гомез. – Невероятно!
– Бридж! – Я подсел к ней, обнял. – Ты жива, Бридж.
– Так это был не…
– Не сон, лейтенант Эвертон, – сказала Гомез и отступила в сторону.
В отсеке стояли Кэп, Пак, Счастливчик. Вул с Чухраем маячили за их спинами возле рампы, держа в руках по серебристому, на вид стальному кейсу. Стопка таких кейсов появилась у стены справа, пока я занимался Бридж. А ведь знакомая штуковина, в подобном кейсе перевозил оружие Спец.
Франц тоже оставил свой пост и приблизился к проему, с любопытством глядя на нас. Отсутствовал только Жебровски. Но это не значит, что Борису безразлична судьба оператора нашей группы, просто он более дисциплинированный боец, чем остальные.
– Пойдем со мной. – Гомез увлекла Бридж за руку, направляясь в кабину. – Мне нужно тебе многое объяснить.
– За работу! – скомандовал Кэп бойцам. – Пак, сколько там еще осталось?
Вул с Чухраем поместили в стопку по кейсу и побежали за остальными к воротам.
– Десяток, не больше! – отозвался спешащий за ними Пак.
– Это что? – Я подошел к стопке, взял кейс. – То самое секретное оружие?
– Да. – Кэп отщелкнул замки и поднял крышку. – Оно, Дэни. Там целый склад. И не только переносные компактные системы. Просто я решил, – он вынул из кейса знакомый мне по Басре ствол. Зарядил магазин, – лучше перенести часть комплектов сюда, пока не знаем, как все сложится и долго ли здесь пробудем.
Я кивнул. Вполне разумно.
– Но насчет секретного оружия, – Кэп поднял ружье стволом кверху, – ты не прав.
– Это почему?
– Ты наше оружие. Программа на жестком диске дает всем шанс. Понимаешь какой?
У меня возникло желание поспорить, но не в этот раз. Я снова кивнул. Командир открыл рот, чтобы продолжить.
– Стой! – раздался голос Жебровски снаружи. – Стой, стрелять буду!
Кэп перехватил ружье и устремился к выходу. Я потерял примерно пару секунд на то, чтобы достать новое из другого кейса, и кинулся за ним.
Когда выбежал на площадку, в воротах показались бойцы, услышавшие окрик Жебровски.
Громыхнул пулемет. Я повернулся на звук – Кэп уже опускался на одно колено, вскидывая ружье. Срезанный очередью Маллоун еще падал на бетон, но перед ним уже раскрылся портал, откуда появлялись фигуры в светло-зеленых скафандрах с такими же, как у нас с Кэпом, ружьями в руках.

Глава 6
Таинственный остров

Больше всего я опасался за конвертоплан – один точный выстрел, и всему конец. К нему привязаны наши с Бридж точки респауна, неизвестно, что произойдет, уничтожь самолет атаковавший нас незнакомый противник. Можем потерять бессмертие, что повлечет за собой череду непредсказуемых для группы событий, о последствиях которых лучше не думать.
Кэп выстрелил мгновением раньше. В моем ружье пискнуло, щелкнуло, когда плавно утопил до отказа спуск. Слабый толчок в плечо. Я зажмурился, памятуя о предупреждении Спеца в Басре, жаль, бойцам не успели крикнуть, ведь ослепнут на время от вспышек.
На нашей с Кэпом линии огня, кроме Маллоуна и атакующих, никого не было. В прикрытые веки ударил световой поток, я невольно наклонил голову к плечу, смещаясь в сторону. Иконки интерфейса перед глазами поблекли и замерцали, не откликаясь на команды. Было такое чувство, будто неведомая сила не только сминает пространство впереди, но и меняет саму структуру локации, создавая сбой в программных настройках, отчего конкретно глючит все попавшее под воздействие вирусного оружия «Трайбека».
Сдвинулись и потекли холмы по краю площадки. Видневшийся до того портал пропал, на его месте набухли два туманных облака, стерев всякие границы. Тело Маллоуна испарилось вместе с атакующими нас людьми. С шипением в стороны полетели брызги неведомой черной дряни, способной убить любого, кто окажется на пути.
Я кинулся к командиру, протиравшему глаза. Ухватил за руку, окриком предупредив, чтобы не сопротивлялся, и увлек за собой к самолету.
Грязными кляксами там и тут шлепались на площадку жирные капли, искрясь, с шипением разъедали бетон. Спустя миг мы выбежали из-под смертельного дождя, под ударом которого оказалась и кабина конвертоплана.
– Все на борт! – что есть силы прокричал я.
Пак помогал ковылять к рампе ослепшему Францу. Вул бежал, держа за руку явно ничего не видящего перед собой Чухрая. Счастливчик пересекал наискось площадку, удаляясь от нас, чтобы помочь пытавшемуся сориентироваться после вспышек Жебровски.
Похоже, сапер, связист и снайпер выглянули из ангара чуть позже наших с Кэпом выстрелов и поэтому не ослепли.
Двигатели на крыльях конвертоплана издали низкий протяжный звук, вскоре переросший в вой. Поползли по кругу лопасти винтов. Я очень надеялся, что на борту все живы и мы сможем-таки взлететь.
– Проверь кабину! – приказал Кэп и вырвал руку. – Я в порядке!
Он остался возле аппарели, подгоняя остальных, чтобы крепили сеткой груз. Я кинул взгляд на облака пара, сквозь которые проступили очертания пульсирующего светом портала и появились несколько размытых силуэтов – новые фигуры в скафандрах, выкатывающие на площадку что-то громоздкое – то ли ракетную установку, то ли пушку на колесном лафете.
– Не стой – в кабину! – рявкнул Кэп, поднимая ружье.
Двигатели набрали обороты, воя на всю округу. Но конвертоплан покоился на прежнем месте, не собираясь взлетать, – что-то было не так.
Я оказался у двери в носовой части отсека, когда за спиной раздался топот ног и вновь зазвучал голос Кэпа. Надеюсь, все бойцы поднялись на борт. Распахнул дверь в кабину: в потолке зияли дыры, часть приборной панели расплавилась, будто ее облили кислотой. В носу защипало, и я чихнул, резкий запах горелой проводки помешал нормально вдохнуть, во рту появилась горечь, я снова не сдержался и чихнул. Почерневшее от ожогов тело мертвого пилота находилось в кресле. В соседнем, потеряв сознание, полулежала Валькирия. На плече, куда угодила ядовитая капля, расплывалось темное пятно. Бридж сидела на полу зажмурившись и что-то испуганно бормотала. Наверное, у нее шок – увидела гибель пилота, вот и вогнало в ступор.
Осторожно, сдернув рукава на ладони, я кое-как выволок мертвеца из кресла. Опасаясь касаться ожогов, хотел уложить на пол, но кожа на лице убитого вдруг пошла глубокими трещинами. Раздался хруст – я едва успел заслониться рукой и задержать дыхание, как тело вместе с одеждой рассыпалось в прах, взметнув облачко невесомой пыли.
Наверное, мною двигали больше инстинкты, нежели меры предосторожности. Если б вирус, некогда убивавший меня, проник в систему жизнеобеспечения статис-капсулы, жить бы осталось недолго, никакие ухищрения вроде задержки дыхания не спасут.
Но я же в цифре! По крайней мере, так просто не загнусь. Бридж тоже вроде опасаться нечего, а вот Гомез…
– Ну что у вас? – в дверь заглянул Кэп. – Почему не взле…
– Пилот погиб! – Я плюхнулся в свободное кресло.
– Всем надеть противогазы! – скомандовал за спиной Кэп.
Не знаю, защитит это или нет, но точно не помешает. Я смотрел на приборную панель и не ведал, за что хвататься. Без особых навыков тут не обойтись. Не смогу поднять такую сложную машину, это все-таки не автомобиль, и не ПБМ, и даже не планер.
Сбоку донесся шорох и голос Кэпа, приказавшего Вулу забрать из кабины Бридж. Командир протиснулся между кресел к панели, склонился над Валькирией, надевая ей маску.
– Мощность роторов… – прозвучал ее слабый голос. – Сдвинуть рычаг «шаг-газ». Утопить правую педаль… вернуть в исходное положение.
Кэп обернулся. Мы одновременно сдвинули толстую рукоятку, торчавшую из приборной панели слева от меня. Я утопил педаль, как велели. Конвертоплан дернулся носом вверх, оторвавшись от земли. Мы завертели головами, осматриваясь.
Вот уж не думал, что Валькирия так быстро освоит навыки пилота и приборную панель, и не предполагал, что сам когда-нибудь окажусь в этой роли.
Нас сильно качнуло. Командир взмахнул руками, едва не упав, вцепился в спинку кресла. Конвертоплан начало разворачивать носом к порталу. Я машинально сдвинул рукоятку, заменявшую штурвал, в противоположную сторону, чтобы вернуться в исходное положение, но сделал только хуже, дав сильный крен на другой борт. Вспомнил слова майора, убрал ногу с педали и сообразил, что «шаг-газ» регулирует угол атаки лопастей, взбивавших воздух за окном кабины, будто коктейльный миксер.
В гудение двигателей вплелись очереди скорострельных бортовых пушек, точно отстукивающие барабанную дробь. В небо плеснуло огнем. Кэп невольно отшатнулся на меня, но тут же подался назад, сдвинул форточку над плечом у Гомез.
Сейчас мы находились в нескольких метрах над землей левым бортом к порталу, летели медленно к седловине между холмами, где виднелось море.
Каким-то странным образом все-таки набирали высоту – хвост приподняло, как при взлете с пробежкой у вертолета. Наверное, все дело еще и в положении закрылок, определенном наклоне гондол с двигателями и скорости вращения винтов. Я вытянул шею, глядя влево, туда, где остался портал. Точнее, на то, что с ним стало после залпа из пушек: пламя от взрыва сошло на нет, на земле горели тела убитых. Что-то там у них взорвалось. Видимо, ракетная установка или орудие, которое перебросили через портал люди в скафандрах, именно в нее угодили наши снаряды.
– Вперед смотри, – промычал Кэп под противогазной маской.
Конвертоплан заметно набирал скорость, но высоту – слишком медленно. Стремительно придвинулись холмы, я завертел головой, прикидывая расстояние между склонами – пройдем или зацепим крыльями?
– Рукоять на себя, – произнес командир. – Поднимай нас!
Но я не спешил, хорошо помня о болтанке при взлете. У нас же не обычный самолет, тут надо действовать немного иначе и быть предельно внимательным с управлением.
Взгляд случайно зацепился за отполированное сотнями прикосновений колесико на панели. Истертая надпись под ним говорила что-то о двигателях. Я потянулся к нему, плавно повернул, глянул по сторонам. Гондолы с двигателями изменили наклон. Я стал быстрее поворачивать колесико, и двигатели наконец приняли горизонтальное положение – наша скорость возросла еще. Конвертоплан перешел в самолетный режим.
Плавный сдвиг рукоятки влево – возник небольшой крен на крыло. Вправо – конвертоплан выровнял свой полет. На себя – начали набирать высоту.
Кэп уперся в спинки кресел, невольно привстал на носках, выпячивая грудь вперед, будто пытался такими действиями подтолкнуть машину вверх. Лопасти винтов прошли над склонами холмов на высоте человеческого роста. Мы едва вписались в седловину, когда внизу показалось море.
Невзирая на протесты командира, я повел конвертоплан вдоль берега, стараясь спрятаться за возвышенностями. Ведь неизвестно, что еще вытащат из портала люди в скафандрах и запулят нам вдогонку. Пролетел примерно пару миль над кромкой прибоя, чуть ли не чиркая брюхом о воду, и вновь стал набирать высоту, уходя в туман, четко на запад, где случайность столкнуться с силами «Ворнета» или «Ауткома» была ничтожна мала. Впереди на пути в несколько сотен миль нас ничего не ждало. До турецкого побережья отсюда прилично, до северного края Африки – еще дальше. Так и полетим, решил я, а ближе к Греции придумаем, где сесть. В конце концов, можно и приводниться.
– Не думаю, что это хорошая идея, – вдруг произнес Кэп.
Подался назад. Он явно обращался к Гомез. Она сидела в кресле тяжело дыша, маски на лице не было – стащила, пока мы глазели вперед.
– Мне… мне теперь поможет лишь одно средство, – с трудом проговорила Валькирия. – Пожалуй, нам всем лучше последовать примеру Дениса и… слиться в цифру.
Кэп стоял молча, чего-то ждал, наверное, продолжения, а может, просто раздумывал. Это ведь трудное решение, когда нет уверенности в том, насколько правильно предлагают поступить. С Гомез все ясно – она либо умрет, либо станет как я, как Бридж. Но с бойцами… неизвестно, заразились они или нет. А расставаться с телом за просто так никто не захочет. Все-таки большинство из нас люди разумные, привыкшие жить в настоящем, пусть грязном и умирающем мире, но все-таки испытывать при этом чувство, что вокруг не обман, не проекции, воплощенные веб-дизайнерами ведущих корпораций, а настоящие земля, небо, воздух, вода и тебя при этом не сотрут одним кликом. Во всяком случае, мне так казалось. Скорее всего, подобным образом рассуждал Кэп. Я надеялся, что существует способ вернуться назад, были кое-какие мысли на этот счет. Хотелось не просто дожить до победы, но встречаться с бойцами после, пропуская в баре по стопке чего-нибудь крепкого, смотреть в их лица, вспоминая былое.
– Поговорю с людьми, – сказал командир и, повернувшись ко мне, добавил: – Справитесь без меня?
Я кивнул. В открывшийся чат уже упал запрос от Валькирии на доступ к приложению. Мне осталось расшарить папку и на всякий случай повторить инструкции.
Не прошло и минуты, как майор преобразилась, будто ей вкололи добрую порцию бодрящей сыворотки, от которой случился выброс адреналина и проснулась жажда к движениям. Валькирия села прямо, расправила плечи, пару раз энергично взмахнула руками, будто не было никакой раны на плече, и решительно взялась за рукоять управления, поставив ноги на педали.
– Ступай в отсек, Денис, – бросила она, глядя на приборы. – Ты справился, смог взлететь, дальше я сама.
– Уверена? – Мне показалось, что Гомез сильно раздражена и поэтому хочет избавиться от меня.
– Да. – Она потянулась к панели, переключила несколько тумблеров, уверенно скорректировала курс, введя координаты.
Я недовольно качнул головой и выбрался из кресла. Как объяснить странности, возникшие в поведении майора? Слишком легко проходит перенос сознания в цифру, слишком быстро? По-моему, это плохо. Нет возможности передумать, откатиться назад, как при смене новой прошивки операционной системы на старую. Похоже, мы пионеры в этом деле, не считая Али. Все осваиваем методом тыка, потому что не располагаем достаточным временем, попадая в безвыходные ситуации. А ведь по сути, стоит разобраться, выяснить, каковы последствия. Биррат пытался однажды, когда мы сидели вдвоем на берегу залива у пустующего поселка близ Бушира. Он уже тогда понял: прежде чем применять технологию, следует знать все ее плюсы и минусы. Нужно учитывать моральное и психологическое состояние до переноса в цифру и после, и поэтому говорил со мной не о кодах и приложениях, рассуждал не о технологии, а о жизни. Задавал обычные вопросы, чтобы прояснить для себя моменты: каково мне в мире нулей и единиц.
– Куда летим? – все-таки спросил я, задержавшись у двери.
– Окрестности Родоса, – неопределенно ответила Валькирия.
Похоже, она считает меня виновным в смерти отца, отсюда и раздражение. Кларк был технически подкованный офицер, вряд ли на его спасение могло уйти больше времени, чем на оцифровку самой Гомез. Но тут разница в подходах к ситуации. Кларк не хотел рисковать в тот момент, посчитал нужным выдать дочери информацию, направив нас на Кипр, и умереть. Это был осознанный выбор, выбор профессионала. Начни я его спасать и опоздай, в итоге группа не смогла бы действовать дальше, просто не знала бы как.
Майор наклонила голову к плечу, намекая: мол, спрашивай еще либо выметайся.
Ладно, Родос так Родос. Помимо него островов там хватает – но не они меня интересовали, а план дальнейших действий. Кто эти люди в скафандрах? Кем был Маллоун?
В принципе, я догадывался, но хотел услышать мнение Гомез на этот счет, хотя сейчас неподходящий момент. Маллоун и люди в скафандрах – звенья одной цепи. Однозначно, портал провесили благодаря суете старика. Ну или благодаря каналу связи, по которому старик общался с «Трайбеком». Похожим способом навели ракеты на эскадру в заливе. Наверняка и ядерные удары по ТВД были выполнены согласно подобной схеме: сначала определялось место, где находился передатчик или наводчик, например подконтрольный «Трайбеку» непись, подтверждавший верность заданных координат, после открывался портал и проходила переброска нужных объектов. В нашем случае на Кипре были люди, в двух предыдущих – различное по мощности вооружение.
Получается, «Трайбек» использовал Маллоуна как разведчика. На базе Турчина старик шпионил за «Ворнетом», потом, когда «Аутком» захватил ТВД, он некоторое время присматривал за бойцами ИскИна, а уж после – за нами. Хотя, если копнуть немного глубже, как это делает Биррат, Кило вполне мог догадываться об особой роли оружейника, ведь не зря приставил к нему двух мини-боссов. Вполне возможно, Маллоуна должны были вывезти с базы, но тут появились мы и, как всегда, нарушили чужие планы.
Я шагнул в отсек и прикрыл за собою дверь. Бойцы и Кэп стояли в проходе без масок и переглядывались, будто развлекались, играя в молчанку.
– Командир? – Я подошел к Кэпу. – Вы тут…
– Прислушиваемся к ощущениям, – опередил он. – Пытаемся понять, нужно ли нам в цифру или нет. Франц вон вроде не против, за остальных не скажу.
Похоже, Кэп озвучил бойцам ближайшие перспективы и неволить с решением никого не хотел.
– Болит нога? – поинтересовался я у пулеметчика, чтобы потянуть время.
Франц лишь скривился. Ясно, дело не в ране, а в страхе, который испытывает любой перед неизвестностью. Смертей мы повидали достаточно, но самим умирать еще не доводилось. Разве что мне.
Я оглянулся на Бридж, сидящую за операторским пультом. Хотелось бы знать, каково ей. В отличие от меня ее сознание переместили в цифру без подготовки, против воли. Гомез успела ей кое-что рассказать об интерфейсах, но потом открылся портал, появились люди в скафандрах, мы с Кэпом начали стрелять. В общем, все это не способствовало адаптации Эвертон к новым условиям. К тому же у нее на глазах страшной смертью погиб пилот и едва не загнулась Гомез.
– Спрашивайте, – сказал я. – Все что захотите. Постараюсь ответить.
Вул первым поднял руку, глядя на Кэпа, и тот кивнул.
– Как я понимаю, – начал снайпер в своей невозмутимой манере, уставившись на меня, – вернуть оцифрованное сознание в тело пока возможности нет.
– Да, Виктор, – подтвердил я и снова посмотрел на Бридж.
В глазах у нее отразилась буря эмоций: растерянность, испуг, надежда.
– Тогда, пожалуй, подожду, – заключил Вул.
– Кто следующий? – бросил Кэп.
Пак выступил вперед. Помявшись, оглянулся на бойцов и спросил:
– А ты, Дэни, не жалеешь?
– В данный момент – нет, – честно ответил я. – Потому что могу быть с вами, могу спасти любого, правда, не без помощи майора Гомез.
– Ага. – Пак потеребил кончик приплюснутого носа. – Ценю. Ну, я пока себя чувствую нормально, поэтому… Я пока с Вулом.
Он шагнул назад и встал рядом со снайпером, который одобрительно похлопал его по плечу.
– Никогда не понимал в цифровых технологиях, – выступив вперед, заговорил Игорь Чухрай. – Вряд ли от меня будет много толка, появись в наличии интерфейс. Лучше оставлю это право вам, офицерам, людям с высшим образованием. Ну а стану подыхать, там видно будет. Спасете – может, и пригожусь.
После стрелка высказался Счастливчик Тедди. Он, как и Вул, был немногословен, решил повременить с оцифровкой. Следом за ним заговорил Борис Жебровски, который удивил меня прямотой суждений:
– В виртуале погиб мой брат. Погиб от виртуального оружия, созданного человеком в реальности. Поэтому хочу добраться до создателя и перерезать ему горло. Но если перемещусь в цифру, боюсь, лишусь удовольствия сделать задуманное.
Борис хотел уступить место следующему, но я задержал его:
– Буду завидовать, если не смогу присутствовать.
Жебровски кровожадно усмехнулся, глаза блеснули.
– Ваше право, но не пытайтесь его отобрать.
Я кивнул.
Остались Кэп и Франц. Пулеметчик только махнул рукой и выдал:
– Я как все.
– Что скажешь, Джон? – спросил я, уже догадываясь об ответе.
– Командир не может бросить своих людей. Думаю, группе пока хватит трех бессмертных офицеров с расширенными возможностями.
– Решено, – подвел итог я и попросил Бридж отправиться в кабину.
Во-первых, она по-женски быстрее найдет язык с Гомез и успокоит ее. Во-вторых, расскажет о нашем собрании. В-третьих, прояснит для себя множество моментов, связанных с работой интерфейса, которые ей не успела озвучить майор.
Вообще-то у нас неплохой расклад получается: Гомез и Эвертон специалисты в области цифровых технологий. Я худо-бедно тоже пообвыкся, набрался кое-каких навыков. Поэтому, переиначивая слова Чухрая, станет кто-нибудь помирать – спасти успеем.
– Как самочувствие? – спросил у всех Кэп.
В ответ раздалось невнятное многоголосие. Никто не жаловался, только Франц попросил вколоть ему обезболивающее и помочь сменить повязку.
– Вот и славно, – сказал я и поманил Кэпа. – Нужно обсудить дальнейшие планы. Майор сказала, летим к окрестностям Родоса.
– И все?
Кэп обернулся, отдал указания заступить на посты. Я присел за пульт, командир устроился рядом.
– Пока все.
– О тех в скафандрах что думаешь?
Я озвучил свои мысли, и Кэп согласился.
– Паршиво все. Да, Дэни? – Он прижался спиной и затылком к стенке и прикрыл глаза. – Ситуация быстро меняется, час от часу не легче.
Сказать в ответ мне было нечего. Кэп вдруг подался к пульту и произнес:
– А ты не думал, что посланники «Трайбека» не собирались нас атаковать?
– Это как? – удивился я.
– А вот так. – Кэп вздохнул. – Прибыли, чтобы поговорить, а мы по ним из всех стволов…
– Почему так решил?
– Ну, – он слегка отодвинулся, – стреляли только мы. Повреждение кабины и гибель пилота на нашей совести.
– Джон, они какую-то установку через портал тащили. Мы ее уничтожили.
– Да, видел. Только опознать установку не смог. А ты?
Я отрицательно покачал головой.
– Ну вот. А вдруг «Трайбек» хотел нам помочь?
– Но ведь все против «Трайбека».
– Не знаю, Дэни. Не знаю… Слишком все запуталось.
Конвертоплан качнуло, по корпусу пробежала дрожь, и мы, не сговариваясь, подались в кабину.
В отсеке включилось аварийное освещение, замигали лампы, раздался тревожный сигнал, предупреждавший о неисправности.
– Сможем сесть? – крикнул Кэп, обращаясь к Гомез.
– Пока не падаем! – объявила она. – Не мешайте, вернитесь в отсек!
Похоже, у нас возникли проблемы с закрылками. Майор частично убрала газ, манипулируя педалями, но высота не менялась. Одновременно она крутила колесико, переводя гондолы двигателей в вертикальное положение, и следила за приборами.
Бридж сидела в кресле пилота, подавшись вперед, и ковырялась отверткой в панели, из которой торчали пучки проводов.
– Может, все-таки помочь? – уточнил Кэп.
– Не надо, – отфутболила его Гомез. – Только толкаться будем. Мы почти у цели. Вернитесь в отсек и пристегнитесь, посадка может быть жесткой!
Я шагнул назад и предупредил бойцов. Все разместились на откидных сиденьях, накинули страховочные ремни.
Какое расстояние уже пролетели? Миль сто, сто двадцать, до Родоса нужно пройти еще примерно столько же, но Гомез говорила об окрестностях. Куда она хочет сесть?
Уши заложило, некоторое время длилось ощущение невесомости. Резко снижаемся, провалившись в воздушную яму, догадался я. Звук двигателей изменился, похоже, угол наклона лопастей тоже. Ну конечно, иначе нам не сесть. Конвертоплан сочетает в себе принципы движения двух машин, самолета и вертолета. По всей видимости, будем приводняться.
Кэп подался вперед, сцепил пальцы на затылке. Я последовал его примеру, уперев локти в колени. Пришла запоздалая мысль о спасжилетах, хранившихся в укладке под сиденьями, но сейчас лучше не дергаться – неизвестно, когда коснемся воды.
Тряхнуло. Я въехал подбородком себе в колено. По днищу застучали сотни молотков. Конвертоплан вдруг подбросило, снова ударило о воду. Страховочный ремень впился в живот, подбородок едва не врезался в жесткий край сиденья. И тут двигатели смолкли, скорость резко начала падать, донесся шум бивших в обшивку волн.
Сели.
Кэп отстегнулся, объявив перекличку, и подался в кабину.
– Где мы? – задал я ему волнующий всех вопрос, когда командир вновь появился в отсеке.
– На периферии Родоса, близ безымянного острова. Гомез утверждает, тут раньше был запасный узел связи «Ворнета». Но его частично демонтировали перед войной, а когда попробовали восстановить, помешал «Аутком».
– И что это нам дает?
– Временную передышку.
– А дальше какой у майора план?
– Нет у нее плана. – Кэп раздраженно пошевелил усами и добавил: – Все ниточки оборвались на Кипре. Теперь мы всего лишь беглецы.
Бойцы смотрели в иллюминаторы по бокам. Я шагнул к ближнему, склонился над плечом у Чухрая. Остров совсем небольшой, так себе, можно пересечь минут за десять; вулканического происхождения, растительности почти нет, лишь скалы. На бугристом плато виднелась приземистая железная коробка и погнутая антенная мачта – все, что осталось от узла связи. Близ воды сохранились конструкции разбитого взрывом пирса.
– Надуваем плот и высаживаемся на берег, – объявил Кэп.
Вскоре я, Пак и Жебровски причалили к острову. Осмотрели все – как временное убежище обгоревшая коробка узла связи вполне сойдет. Крыша есть, а большего нам и не надо.
Дверь была сорвана с петель взрывом и валялась у кромки воды. Я случайно ее заметил на обратном пути к плоту. Но меня привлекла не гнутая железяка, а гравировка на ней: три крупные, успевшие поржаветь латинские буквы UWC в толстой прямоугольной рамке, выдавленной над смотровым окошком. Перед внутренним взором всплыла надпись: «Сеанс связи с UWC прерван», возникшая в момент моего разговора с Кило на мостике вертолетоносца. И здесь у нас бывший узел связи…
– Пак, – позвал я. – Взгляни. Знаешь, как расшифровать?
Сапер с полминуты глазел на дверь и покачал головой:
– Впервые вижу.
– Ладно, мы с Жебровски останемся здесь и еще раз осмотрим остров, а ты давай назад, за остальными.

Глава 7
Повороты

К полудню мы обыскали все, каждую скалу, заглянули под каждый камень, выступ, но так и не нашли что-нибудь похожее на вход в тайное убежище или люк. Мы с Чухраем искупались: ныряли возле пирса, кое-как обследовали дно, надеялись: вдруг найдем колодец, через который можно проникнуть в шлюз, подобный тому, что был в Крепости? В итоге Кэп собрал группу внутри уцелевшей постройки и устроил мозговой штурм, пытаясь расшифровать незнакомую аббревиатуру на двери.
Не набралось и десятка вариантов. Даже посмеялись немного, когда Франц плоско пошутил насчет универсального гальюна, указав на совпадение заглавных букв в словах.
– А что, – оправдывался он, получив замечание от Гомез о несерьезности поведения, – пытаюсь мыслить нестандартно. Я…
– Хватит, – прервал Кэп. – Может, мы не так ищем?
– Как «не так»? – поинтересовался я.
– Если тут действительно был комплекс связи, то должно быть и соответствующее оборудование, энергоустановка. Но ты оглянись вокруг. Что видишь?
Я повертел головой.
– Стены, поломанную мебель, раскуроченный приборный щиток.
– И все, – закончил за меня Кэп и шагнул к щитку.
До меня дошло. Похоже, до всех дошло: заранее было ясно, что в здании не уместить необходимое оборудование и дежурную смену, нет подходящего пространства, значит, вход в него замаскирован где-то поблизости, но вот ключ к двери должен лежать на видном месте.
Взгляды устремились на три оплавленных переключателя на стене.
– Пак, ну-ка подойди, тут по твоей инженерной части. – Кэп уступил место саперу.
Я не стал ждать, пока они разберутся с проводкой и рубильниками, двинулся медленно вдоль стен, постукивая каблуком по полу.
– Но мы уже так делали, – сказал Франц.
– Значит, плохо делали, – возразил Кэп.
– Тихо! – Я шел дальше, но звук от ударов был слишком глухой. Ни намека на полость под полом.
– Не, – заговорил Пак, и я поднял на него взгляд. – Тут питания давно нет. Все расплавлено огнем.
Он спрятал отвертку в сумку и опустил руки.
– А разве не механическими замками оборудуются входы в убежища? – вдруг произнес Чухрай.
Повисла тишина, которую нарушил Кэп. Он отстранил Пака от щитка, вынул штык-нож и с треском взломал панель.
– А вот и ключ от двери, – сказал я, глядя на поворотное колесико с рукояткой в открывшемся углублении. Между стеной и колесиком виднелась нанизанная на штырь шестеренка с цепью, уходящей вниз.
Кэп с натугой крутанул колесико пару раз. Где-то глубоко под землей у входа в постройку что-то лязгнуло. Все обернулись к дверному проему. Там у порога со стороны улицы на земле обозначился четкий прямоугольник – похоже, сдвинулась бронеплита, прикрывавшая люк. В образовавшиеся щели посыпался песок, плита ушла вниз на ширину ладони и замерла.
Ближе всех к выходу стоял Франц. Он шагнул на плиту, я хотел окликнуть его, но не успел – пулеметчик сильно топнул ногой, и плита провалилась, уйдя наклонно вниз. Франц ахнул и съехал в темное отверстие.
– Живой? – Вул первым оказался над вскрытым входом в убежище.
Включил фонарь, посветил.
– Да! – откликнулся Франц. – Тут… тут лестница.
– Так, – подал голос Кэп. – Караульную службу никто не отменял. Пак, Чухрай и Жебровски наблюдают за морем. Вул, Счастливчик и Бридж возвращаются на конвертоплан. Франц! – Он склонился над отверстием. – Вылезай оттуда, пока еще чего-нибудь не натворил и не переломал ноги. Присоединишься к наблюдателям. Ну а мы, – командир сдвинул штурмовую винтовку на грудь, – осмотрим находку. Вашу руку, майор.
Кэп шагнул на плиту, утвердился на ногах и помог спуститься Гомез. Я дождался, пока наверх выберется Франц, и последовал за ними.
Первое, что показал мне Биррат, была табличка над дверью в конце лестницы. Только там имелась не просто аббревиатура, а надпись целиком и значился номер узла связи.
– «Подводное командование», – медленно прочел я.
– Да, – донесся голос из глубины комнаты, куда уже зашла Гомез. – Кажется, я знаю, о чем речь. Идите сюда.
Комнатой оказался небольшой предбанник, где, по всей видимости, размещался дежурный, о чем свидетельствовал одинокий табурет перед раскуроченным пультом сигнализации на стене. Напротив входа была еще одна дверь. Валькирия со скрипом отворила ее и шагнула через порог.
Мы с Кэпом посветили ей.
– Так о чем все-таки речь, майор? – спросил командир, шаря лучом по стенам.
– Перед войной, – Гомез подошла к стенду с радиолокационным оборудованием, щелкнула парой тумблеров, но ничего не случилось: питания-то нет, и стенд, похоже, неисправен, экраны разбиты, – шел отбор аналитиков в экспериментальное подразделение ВМС, переданное из состава бывшего НАТО еще только формировавшимся международным силам «Ворнет». Согласно директиве штаба Оси, на базе российского тяжелого подводного крейсера стратегического назначения проекта «Акула» создавалась лаборатория для эффективной отработки противодействия нанесению массированных ядерных ударов по континентам вероятным противником.
Она перешла к другому стенду и попросила посветить на него. Снова пощелкала тумблерами, вскрыв какую-то панель, правда, попытка включить оборудование вновь не удалась.
– Некоторое время я стремилась попасть в этот проект, но не сложилось. Недобрала балл на тестировании.
– Каким образом с помощью подводной лодки могли отрабатывать противодействие ударам? – уточнил Кэп. – И как это связано с интересующим нас вопросом?
– Единственная не попавшая под резак «Акула» применялась в качестве испытательной платформы для различных систем вооружения и гидроакустических комплексов. Этот крейсер выступал в роли противника. Допускаю, что он стал мобильной базой для Подводного командования в арктических широтах.
– Получается… – начал Биррат.
– Кэп, дай я скажу. – Меня прямо распирало от догадки.
Командир кивнул.
– Кило находится на «Акуле»!
– Это всего лишь версия. – Гомез обернулась, ища что-то взглядом.
– Но я прав. Скажи, Кэп?
– Согласен. Есть основания так считать. Но нет фактов, доподлинно подтверждающих это.
Лучи наших с Кэпом фонарей переползли с Гомез к другому стенду, где она опять начала щелкать переключателями. За стеной раздалось урчание – похоже, запустился генератор резервного питания. Майор продолжала давить клавиши на изогнутой панели терминала. Наконец мигнули и слабо замерцали лампы под потолком.
– Пожалуй, нам хватит и одной. – Кэп погасил фонарь и шагнул к выключателям у входа.
Под потолком осталась тускло гореть единственная лампа. С лестницы донесся шорох.
– Это вы тут гудите? – крикнул Пак, появившийся на ступеньках.
– Да, – откликнулся я. – Питание завели. Все в порядке. А у вас?
– Нормально.
Пак полез наверх. А я подтолкнул к Гомез кресло на колесиках, сам сел в соседнее. Биррат облюбовал табурет, который принес из дежурки у входа.
– Точно установлено, – заговорила Гомез, утопив клавишу питания на мониторе, – что первые удары в начале войны были нанесены с атомных субмарин из Северного полушария. – На экране появилось требование ввести логин и пароль для входа в систему. Майор обернулась к нам. – Все ракеты достигли целей. И знаете, что любопытно? Крупные города почти не были затронуты. Стрельбу провели с ювелирной точностью. Причем не везде атомными зарядами. «Ворнет» потерял тогда до 80 % живой силы, большая часть наземных баз и техники была уничтожена, с флотами утрачена связь.
– А гражданские? – не удержался я. – Люди в городах, как же они?
– Спустя сутки города залили боевой химией.
Кэп хрустнул пальцами.
– Но не весь же земной шар? – не унимался я.
– Почти. – Гомез повернулась к экрану. – Не тронули только бедные страны Африки. Но там и без войны житья не было.
Она собралась коснуться клавиатуры.
– Что вы намерены сделать? – произнес Кэп.
– Войти в систему, а затем в Геовеб, – с невинным видом ответила Гомез.
– Но зачем? Мы же обнаружим себя. Терминал засекут.
– Не сразу, – спокойно пояснила Гомез. – Скорее всего, этот терминал задействован в сети UWC и не контролируется «Ворнет». Но зная коды к базам данных, я могу попробовать подключиться и к тем и к тем…
– …рискуя выдать наше местоположение, – продолжил Кэп.
– Зато получу возможность вычислить, где находится «Акула».
– Уверены, что сможете?
– Да.
– Но мы не знаем, там Кило или нет?
– Стоит попробовать. Только потому, что, если ИскИн там, он почти всегда в надводном положении, пользуется всеми доступными каналами связи и не ждет, что я вскрою его сеть.
– Точно, – вклинился я в их спор. – Так и сделаем. Все равно других вариантов нет. Если Кило там, проникнем на лодку и узнаем от него как можно больше о «Трайбеке» и, может быть, остановим войну.
– А если вы ошибаетесь? – стоял на своем Кэп. – Кило ведь не станет говорить, а будет стрелять.
– На «Акулу» можем отправиться только мы, вдвоем с Денисом, – парировала Гомез, намекая на то, что в случае гибели появимся в точке возрождения.
– Ты забыла о лейтенанте Эвертон, – добавил я.
– Не уверена, что она способна полноценно работать в поле.
Кэп усмехнулся.
– Представляю, как это будет выглядеть.
– Ты об Эвертон? – уточнил я, не понимая, почему вдруг Бридж не годится для боевой миссии. Может, Гомез просто ревнует, чувствует в ней конкурента?
– Нет. Я вообще. Сами представьте, с каким объектом вам придется иметь дело. Это же подводный атомный крейсер! Вдвоем или втроем точно не справиться.
– Значит, ты все-таки за?
– Я за оправданный риск, Дэни, четкие планы, трезвый ум и положительный исход миссии, а не за ковбойство в северных широтах, где без пуховика и грелки часа не протянешь.
Гомез, насупившись, побарабанила пальцами по краю консоли.
– Но, Кэп, – как можно спокойней сказал я, – ты же сам себе противоречишь. Тем, кто вне режима «бессмертия», на задание лучше не ходить.
– Это точно. – Биррат сложил руки на груди и закинул ногу на ногу.
На языке жестов это называется «ушел в защиту».
– Валькирия, – я толкнулся пятками от пола и подъехал к ней ближе, не поднимаясь из кресла, – ты знаешь, где находится комитет начальников штабов Оси?
Она молча смотрела то на меня, то на Биррата, который вдруг подобрался и с интересом приподнял брови.
– Да, – наконец сказала Гомез.
– А подключиться к их системе сможешь?
– Нет. Нужно быть внутри. Локация собрана по принципу китайской шкатулки: чтобы попасть в систему управления комитетом, необходимо проникнуть в ее внешнюю оболочку.
– То есть речь идет как бы о физическом присутствии проекций внутри локации?
– Да, терминал тут не поможет. Но зачем тебе туда?
– Ты как-то рассказывала, – я покосился на Биррата, по-прежнему с интересом следящего за нашей беседой, – что офицеры высшего звена используют особую программу для выхода…
– Я поняла. Хочешь убедить капитана и людей уйти в цифру, но для начала заполучить программу, чтобы… – Ее глаза блеснули. – А ведь это идея! Как же я сразу не подумала?
– Всегда приятно работать с понимающими людьми.
– Стоп, – Биррат вскинул руку с отведенным указательным пальцем. – А теперь по порядку и с подробностями.
– Прошу вас, майор. – Я отодвинулся, положив руки на подлокотники.
Валькирия повторила все то, что когда-то рассказала мне о перемещениях генералов между локациями и эффекте «коммутации». Пояснила, для чего тем необходимо выгружаться в реал, стало понятно, почему система управления комитетом начальников штабов построена по принципу китайской шкатулки.
– Им бы навигатор Дэни, – усмехнулся Биррат.
И Гомез кивнула.
– То самое устройство, то есть программа, полученная от иранца, открывающая порталы. С ее помощью вы проникли на захваченную противником базу Турчина?
– Ага.
– Как я понял, – продолжил командир, – программа, которая нам нужна, позволит вернуть слитое в цифру сознание обратно в тело и восстановит эффект «коммутации». Но ведь это всего лишь предположения.
– Кэп, – заговорила Валькирия. – Ваш мозг – жесткий диск в спящем режиме, в анабиозе ему без разницы, что происходит с сознанием, перемещенным в вирт. Главное – мозг должен функционировать нормально, жизнеобеспечение капсулы должно быть исправным. Но когда происходит выгрузка в реал, простым языком, необходимо восстановить ваш жесткий диск, для чего поверх старой оболочки заливают новую. Вы же здесь накапливаете опыт, фактически живете в облачном пространстве, заполняя ячейки памяти новой информацией. Вот и все.
– Но таким образом вместо моего сознания в голову могут инсталлировать чужое? Либо наоборот, я могу влезть в шкуру непися. Так?
– В принципе, да. Хотя… не уверена. Опыты наверняка проводились, только сами понимаете, все засекречено.
– Понимаю, – Кэп покосился в мою сторону, – просто хотел знать, возможен ли в теории перенос моего сознания в чужое тело.
Ай да Биррат. Браво! Многое прояснил, в том числе для меня. Теперь ясно, как Кило подчиняет себе людей, перехватывая управление личностью. Вот оно – слабое звено. Так мы себе сейчас большие перспективы нарисуем. Только делает это командир не для себя, а для бойцов, которых ему же придется убеждать принять решение о переходе в цифру.
– Ну хорошо, – Кэп разгладил усы, – я поговорю с людьми. Только прежде обозначим основные этапы миссии.
Мы с Гомез кивнули.
– Первое, – начал он загибать пальцы. – Майор, вы старше меня по званию и состоите в более высокой должности, но, учитывая специфику миссии, прошу согласиться и принять мое командование на время операции.
– Согласна, капитан.
– Второе: где находится интересующий нас объект?
– В Москве, – сообщила Валькирия.
Ого, я аж присвистнул. Не предполагал, что главная база «Ворнета» в столице моей родины.
– Майор, вам необходимо подготовить подробный отчет и схемы, все, что знаете о системе охраны как внешнего периметра объекта, так и внутреннего расположения комнат, коммуникаций, подземных коллекторов и вентиляции. Нужно разбить отчет на две части. В одной указать запрошенные мною данные, в другой изложить техническую часть ваших действий, только простым и понятным языком. Понимаете, о чем я?
– Хотите объяснить личному составу, как мне придется хакать базу данных.
– Верно. Это будет основная задача.
– Я постараюсь. Но мне нужны помощники.
– Лейтенант Эвертон подойдет?
– Вполне, капитан.
– Третье, – Биррат взглянул на меня, – Дэни, пока я буду говорить с людьми, сделай расчет наших сил и средств и дай оценку, чего не хватает. В Москве бывал?
– Так точно.
– Тогда работайте в связке. Понимаю, что виртуальная Москва может сильно отличаться от реальной, но знания лишними не бывают.
– Есть, Кэп.
– Четвертое. Подключение к Геовебу разрешаю только в том случае, когда план миссии будет утвержден.
– Поняла, сэр.
– Эвертон сейчас пришлю. Договорюсь с бойцами и присоединюсь к вам. – Он встал и посмотрел на часы, коснувшись дисплея. – Надеюсь, до вечера управимся?
Мы тоже поднялись из кресел.
– Вряд ли, – сказала Гомез.
– Тогда назначаю нам время до полуночи. – Часы Кэпа пискнули – запустил таймер обратного отсчета. – Надо постараться уложиться в срок.
– Сделаем все возможное, командир, – ответил я.
Кэп кивнул, хотел направиться к выходу, но передумал. Мы уставились на него в ожидании.
– А вас не смущает тот факт, – заговорил он, – что Кило захватил с помощью Босквила именно Аравийский ТВД? Почему не ударил по штабу Оси, в самое сердце «Ворнета»? Там ведь главный узел, куда сходится вся информация, группа Рюминга тоже находится там. Так?
Гомез растерянно захлопала глазами. Я озадаченно почесал лоб.
– Но если верить Кило, – продолжил Кэп, будто совещался с собой, – и нашим главным противником является «Трайбек», такое поведение вполне объяснимо. – Он сокрушенно качнул головой и добавил: – Эх, нам бы того иранца сейчас. Как его звали, Али? На многое могли бы получить ответы.
– Значит, получим их от Кило, – сказал я.
– Да уж… – Кэп покивал и направился к выходу.
– Ну, Денис, – Гомез вновь опустилась в кресло, – одолжишь мне свой планшет?

* * *

Минуло примерно шесть часов, как мы приступили к работе над планом миссии. Все сильно устали, требовался отдых, но Биррат не позволял делать даже коротких перерывов. Поужинали сухпайком, не отвлекаясь от обсуждения схем. Долго решали, каким путем доберемся в Москву. Их было два: лететь или прыгнуть через портал.
В первом случае нас засекут, стоит приблизиться к городу, и наверняка собьют. Значит, высаживаться нужно на ничейной территории, совершать марш к объекту, на что уйдет слишком много времени. К тому же нам попросту может не хватить топлива либо срочно потребуется приземлиться – машина имела неисправности и могла в полете дать сбой, как это случилось однажды, а для починки нужны детали и специалисты, которых у нас нет.
Выбрали второй вариант, он быстрее, но у Гомез не было точных координат штаба Оси, поэтому вариант прямого проникновения на объект отметался. Мы могли промахнуться с выходом из портала, рисковали появиться на глазах у часовых и провалить миссию на начальном этапе. Но за неимением лучшего сошлись на том, что переместимся в свободную от наблюдения охраны зону в русском секторе, откуда выдвинемся к штабу под легендой сопровождения офицера особого подразделения командования «Ворнета», коим на самом деле до сих пор являлась майор Гомез. Ее не объявляли предателем, в отличие от нас.
Когда на улице стемнело, у меня рябило перед глазами от чертежей и схем, голова пухла от справочной информации и цифр. Еще бы, столько переварить: план комнат штаба, посты охраны, окружающая обстановка, устройство уровней внутри объекта, куда предстоит проникнуть, минуя те самые посты, и которые, естественно, находятся под землей. Главной сложностью было обойтись без жертв с противоположной стороны. Бойцы «Ворнета» для нас не враги, хотя в момент проникновения на объект будут считать нас таковыми и жалеть не станут.
Наряду с подготовкой плана действий в Москве нам пришлось изучить информацию о субмарине, где предположительно находился Кило. Сведений было не так много, но польза от них огромна.
Биррат разбил бойцов на пары, каждому нарезал задачу, исходя из одобренных им этапов миссий, и заставил отрабатывать все наверху, пока мы совещались дальше. При этом не снял с бойцов обязанностей по несению караулов и наблюдению за морем. А ведь и нам в таких тренировках еще предстоит поучаствовать. Без этого не обойтись, каждый должен не просто знать, куда идти и за кем, каждый должен выполнять действия на автоматизме, для чего из подручных материалов были выстроены макеты штаба и субмарины.
В штабном бункере придется спуститься на третий уровень, где находится информаторий, в котором хранится интересующая нас программа, и хакнуть систему. На преодоление уровней отводилось определенное время, действия каждой пары были расписаны по секундам. В случае успеха я должен был запрограммировать навигатор на прыжок в Арктику, собрать вокруг себя группу и переместить нас в новую локацию, где нам придется взламывать корпус подводного ракетоносца, а после проникать на центральный пост и захватывать управление кораблем. И все это потому, что Кэп, как всегда, прав: ИскИн не станет разговаривать, будет защищаться.
Конечно, просчитывали и худшие варианты. Возможные потери бойцов группы на отдельных этапах. В любом случае никто не умрет, воскреснет в точке респауна и будет дожидаться возвращения остальных, но при этом не сможет им помочь. Следовательно – разработали и утвердили резервные планы, стараясь учесть все возможные варианты развития ситуации в штабе.
К полуночи мы не управились, поэтому Кэп объявил перерыв на сон. Дал каждому три часа, после чего поднял и заставил работать вновь.
В итоге закончили с восходом солнца. Биррат построил группу, велел проверить оружие и снаряжение.
С моря дул приятный свежий ветер, теплые лучи ласкали лица, заставляя щурить покрасневшие от недосыпа глаза. Кэп провел короткий инструктаж, приказал каждому еще раз повторить порядок действий на различных этапах, устроил небольшую проверку, дав пару вводных, а после распустил группу, назначив начало операции на 18.07 по Москве – время ужина командного состава.
Нам осталась лишь самая малость: переместить сознание бойцов в цифру, определить координаты Кило и дождаться часа Х.
Когда с первым пунктом было покончено, мы спустились с Гомез в бункер. Бойцы остались наверху, осваивать интерфейсы с помощью Бридж. Валькирия медленно собирала вещи в рюкзак, я паковал свои. Кэп поставил нас с майором в пару на время операции: пока она будет хакать сервер, мне придется охранять ее.
– Денис, – заговорила вдруг Гомез, стоя ко мне спиной. – Я была не права.
– Ты о чем?
– Насчет тебя и отца. – Она все-таки обернулась. – Ты же знаешь, что я думала, когда…
– Знаю. Но не…
– Надо, я должна сказать. Ты спас мне жизнь, отдашь свою, чтобы спасти других, не задумываясь, потому что живешь по особому кодексу…
Она замолчала, явно не в силах продолжить. В ее глазах заблестели слезы.
– …как жил твой отец, – закончил за нее я, до конца не понимая, к чему весь этот разговор.
– Но почему вы все такие?
Неожиданный вопрос. Я растерялся.
– Мы все – семья, Валькирия. Группа Биррата для меня…
– Вот именно – боевое братство. А как же чувства? – Она осеклась, подавшись ко мне. Коснулась руками груди, но прикусила губу, глядя снизу вверх.
Вот те раз.
– Я…
– Все, забыли, – вдруг сказала она и отвернулась. – Я видела, как на тебя смотрит Бридж, как ты спасал ей жизнь, наплевав на все там, на Кипре.
Тьфу, черт! Мне только любовных разборок сейчас не хватает. Впереди важное задание, а моя напарница вдруг решила поговорить о…
Я качнул головой и взял ее за локоть, повернул к себе, мучительно подбирая слова.
Она все расценила иначе. Прикрыла глаза, подставив лицо поцелую. Но я лишь провел рукой по ее щеке, коснулся пальцами губ и с трудом выдавил:
– Поговорим о нас позже.
Подхватил рюкзак и быстро вышел на лестницу. Взбежал по ступеням – вот уж не думал, что буду вот так удирать от женщины. Но не мог предположить, что… Вспомнилась пара моментов в Крепости, когда мы были наедине с Валькирией, когда мне казалось, что она смотрит на меня по-другому, хочет сказать иные слова, но в итоге я ошибался, хотя все было наоборот. Она прятала свои чувства, и вот результат.
Мне хотелось побыть одному. Я предупредил Биррата, чтобы искали у разбитого пирса, если вдруг понадоблюсь, и отправился к морю. Спустился к воде, снял оружие, разгрузку, присел, глядя на слабо накатывающие волны.
В очередной раз я стал причиной серьезных поворотов в судьбах дорогих мне людей. Заставил их поступать так, как мне хочется. Убедил и нарисовал возможное будущее, в которое еще предстоит дойти.
Я зачерпнул в ладони воды, плеснул в лицо. Все ли дойдут до конца?
За спиной раздался шорох шагов.
– Мы же договорились. Поговорим о нас…
Обернувшись, я замер. Бридж растерянно улыбалась, стоя между камней.
– Бридж, – подался я навстречу. – Прости, тут, э-э…
– Наверно, я не вовремя, Дэни. – Она оглянулась на останки узла связи, где маячили фигуры бойцов и появилась Гомез. – Это ты извини. Но я хотела поблагодарить за все, что сделал для меня. Дважды спасал жизнь. За то, что любишь… Молчи. Знаю это давно и хочу попробовать… – Она оглянулась вновь, будто желая проверить, нет ли кого за спиной.
Майор смотрела на нас, не скрываясь.
– Что скажешь? Мы можем с тобой…
Похоже, в моих глазах мелькнуло такое, чего не спрячешь от взгляда признавшейся в чувствах женщины. Я бы обнял ее, поцеловал, уверен, не получил бы отказ. Но что-то внутри дало сбой, возникло дурацкое чувство неловкости. Я, словно Гомез, которая прятала свои симпатии с момента нашей встречи, замкнулся, не в силах ответить.
– Ты и майор?.. – вдруг сказала Бридж, и удивление во взгляде сменилось разочарованием.
Она резко отвернулась и пошагала вдоль берега. А я по-прежнему стоял, как болван, и смотрел ей вслед, не пытаясь окликнуть.
Как же здорово иметь бессмертие – в порыве ревности конкурентки меня не прикончат и уж точно не убьют друг друга. Как же плохо, что обе хороши собой и… пока мы все в цифре, наши пути не разойдутся.

Часть вторая
В шаге от правды

Глава 1
Перезагрузка

Я многое слышал насчет наглости, много различных выражений от людей военных профессий, которым не раз приходилось рисковать, выполняя сложные миссии. Встречал похожие выражения в книгах и учебниках истории. Но сейчас, пожалуй, наша группа превзошла все существующие примеры, идя вразрез с какой-либо логикой действий. На этом и строился весь расчет.
Портал открылся в русском секторе – планшеты сразу подхватили беспроводную сеть «Ворнет», сообщая спутникам данные геопозиции, и позволили нам сориентироваться на местности. Появление группы должны были заметить в любом случае, что мы и планировали. Только обнаружив себя, майор Гомез сразу вышла в эфир, призвав на помощь всех, кто слышит.
Вечерело, сквозь кроны деревьев, не сбросивших до конца листья, виднелось шоссе, за ним – несколько многоэтажек. Если верить карте, нас выбросило из портала где-то на восточной окраине Москвы, во всяком случае, об этом говорили встроенные в планшет навигаторы.
Было слегка не по себе, непривычно видеть после южных широт такое количество деревьев и родной пейзаж. К тому же на дворе уже середина осени, отчего прохладный воздух после средиземноморского казался ледяным.
Первыми безмятежную тишину в лесу нарушили пулеметчики. Франц с Густавом отделились от группы и начали поливать едва заметную в стороне за деревьями полянку трассерами. Пока они так развлекались, группа направлялась к шоссе, ориентируясь на многоэтажки.
Следующим номером в представлении были Пак и Чухрай, которые дождались возвращения пулеметчиков и подорвали оставленные на пройденном нами пути пехотные мины.
Пять вспышек озарили лес. Грохот от взрывов слился в один громкий рокочущий звук, прошелся эхом над кронами деревьев, перебрался за дорогу и ударил в стекла домов. Мне показалось, что я услышал звон разбитых окон. Но на этом представление не закончилось. Вновь беспорядочно заговорили пулеметы, на этот раз посылая трассы пуль в сумеречное небо. Я взглянул на часы, где успел запустить таймер, – стрельба прекратилась секунда в секунду, как и было предписано графиком. Поднял ружье фирмы «Трайбек», жахнул по деревьям в стороне и бросил его в предусмотрительно раскрытый Кэпом кейс.
Спустя несколько мгновений над дорогой прошел беспилотник. Гомез выбежала на асфальтовое полотно, приостановилась на миг, размахивая рукой. Оператор в центре мониторинга ТВД наверняка уже вывел по видео картинку на пост оперативного дежурного и поднял в воздух авиазвено с группой экстренного реагирования на борту.
Мы пересекли дорогу, пряча лица под сдвинутыми на глаза кепками, незачем было привлекать лишнее внимание раньше времени. Кто знает, каким образом проходят информационные сводки о предателях в базах данных? Вполне возможно, нас могли опознать. На всех по-прежнему был камуфляж песочной расцветки, сильно выделявшийся сейчас на фоне не успевшей пожелтеть придорожной травы. Но это работало на нас, указывая на принадлежность к ТВД, из которого прибыли.
Первый этап прошел гладко. Все выполнили свои задачи как положено. В лесу за дорогой я оставил главные сюрпризы десантникам и экспертам, которые прибудут за нами с минуты на минуту. Гомез продолжала на ходу переговариваться с дежурным по радио, нагнетая обстановку. По легенде, мы добирались в русский сектор на перекладных, постоянно уходя от преследователей, везли в штаб Оси добытое с превеликим трудом спецоружие. Последним нашим транспортом была вертушка, которую сбили на подлете к Москве. Сбили с помощью конвертоплана, пытаясь высадить группу захвата, но нам удалось отразить атаку и уничтожить боевой транспорт вместе с противником.
В такой сценарий вряд ли кто-нибудь поверил, если б у меня в арсенале не было свободных ячеек памяти, куда удалось запихнуть вырезанную из конвертоплана дверь с эмблемой «Аутком» и некоторые детали вышедшей из строя приборной панели. Ну а что касается нашей никогда не существовавшей вертушки, ее останки изображали детали разбитых стендов, взятые из узла связи на острове. Все это я раскидал, пока двигались к шоссе, пока другие бойцы имитировали воздушный бой и схватку на земле.
Звуки выстрелов, трассы пуль, воронки, горящие деревья, обнаруженные останки якобы разбитых машин и, в довесок ко всему, искрящееся облако пара, сожравшее приличный кусок леса, – вот какую цепочку свидетельств пока имеет оперативный дежурный центра мониторинга ТВД, наблюдая за происходящим по видео.
Прибывший за нами под прикрытием беспилотников «Чинук» опустился прямо на дорогу. Мы дождались, пока высадится десант, получили добро на погрузку и побежали к машине. Оружие держали стволами вниз, на всякий случай, чтобы не вызвать подозрений и никого не провоцировать. Гомез размахивала своим персональным айди – пластиковой картой сотрудника особого подразделения, которую проверил встречавший нас офицер в шлеме с опущенным зеркальным забралом.
Он вставил карту в сканер, кивнул Гомез, показав большой палец, и энергично замахал нам рукой, чтобы поднимались скорее на борт.
Стоит отметить, в вертолете был десяток бойцов. Они не просто сидели все то время, пока мы приближались, они держали нас на мушке. Значит, Валькирии поверили, но не до конца. Я бы и сам на месте оперативного доверял, но проверял. Правда, были у нас еще козыри в рукавах, с помощью которых мы выписывали пропуск прямиком в комитет начальников штабов.
Биррат вручил хромированный кейс офицеру, что-то прокричал на ухо, отсалютовал и сел на лавку рядом со мной и Гомез.
Завершился второй этап: майор залегендировала наше появление на ТВД, прошла предварительную идентификацию личности, Биррат передал встречающему чемоданчик с секретным оружием «Трайбека».
Я уставился в иллюминатор, разглядывая дома и горящий лес за дорогой. Вертолет поднялся еще выше, в сгущавшихся сумерках вдалеке висела пелена тумана – ничейные области, или, как их еще называют иначе, зараженные территории. Но эти сказки мы уже проходили.
Кэп толкнул меня локтем, невзначай кивнул на Гомез, зависшую с немым выражением на лице. Я наклонился к уху командира и пояснил, что она в чате, общается с кем-то по закрытому каналу. Покосился на встретившего нас офицера, так и не убравшего зеркальное забрало с лица. Он сидел в передней части отсека в окружении своих людей, держа чемоданчик на коленях.
Похоже, мы больше его не интересовали. Когда прибудем на место, скорее всего, нашу группу разоружат и под благовидным предлогом передадут в руки контрразведчиков для проверки, хотя на этот случай мы приберегли еще одну домашнюю заготовку.
Вертолет начал снижаться, внизу показалось летное поле. Я узнал место – аэродром, где когда-то базировался отдельный полк связи десантных войск. Близ его территории и находился интересующий нас объект, штаб «Ворнета».
Когда мы разрабатывали план операции и уточняли детали, я поинтересовался у Гомез, каким образом локация оказалась нетронутой, почему не попала под удар ракет, ведь раньше тут находился резервный пункт верховного главнокомандующего – одна из важнейших для противника целей.
На что получил ответ: ВДВ России, подвергнутые реформе в связи с планом создания международных сил «Ворнет», были влиты в их состав и передислоцированы. База утратила свою значимость, личный состав вывели за штат, полк расформировали. Но только на бумаге, отослав подробные отчеты, прошедшие по всем информационным каналам мобилизационных служб и, естественно, зафиксированные «Ауткомом». На деле же объект лишь подготовили к консервации, даже оборудование не успели вывезти. Часть личного состава убыла на новое место службы, часть готовилась к отправке, а потом началась война.
Банальная несогласованность действий и халатность исполнителей сыграли решающую роль в дальнейшей судьбе объекта, не получившего повреждений только потому, что уже не значился в приоритетных целях и, по мнению противника, не представлял угрозы. Координаты базы и аэродрома попросту были удалены из микропроцессоров головок самонаведения незадолго до пуска.
Когда шасси вертолета коснулись земли, я поймал себя на мысли: а не идем ли мы на поводу у Кило? Добудем сейчас для него программу, прыгнем в Арктику, и там нас выпотрошат до последнего бита, чтобы затем уничтожить человечество как вид.
Опустилась рампа, одновременно служившая аппарелью, и в отсек хлынул яркий свет прожекторов. Там и тут на площадке приземления замелькали тени. Мы быстро вышли из вертолета и были вынуждены податься в сторону.
Сначала офицера с нашим чемоданчиком окружили люди в однотонной форме, знакомой мне еще по Аравийскому ТВД, – коллеги майора Гомез. Оттеснили нас, офицер сел в машину и уехал с аэродрома прочь. После чего в вертолет начали грузиться бойцы в камуфляже с полной выкладкой.
На соседних посадочных местах творилась та же картина. В небо один за другим поднимались забитые под завязку «Чинуки», а на летное поле все прибывали новые грузовики.
Придерживая кепку, чтобы не унесло ветром от работающих винтов, к нам подбежал капитан с синей повязкой военного полицейского на рукаве и приказал следовать за ним к подогнанной машине.
Наш вертолет, пополнившись бойцами, вновь ушел на задание – прочесывать лес и окрестности дороги, где мы возникли неожиданно для всех и успели порядком нашуметь, чем наверняка озадачили аналитиков штаба, обязанных просчитывать такие ситуации, чтобы избежать брешей в обороне ТВД. Нас же с молчаливого согласия взяли под конвой военные полицейские, прибывшие на грузовике.
Гомез обменялась фразами с их начальником и, не проявляя беспокойства, полезла в кузов. Оружие у нас так и не забрали, значит, пока доверяют. Или делают вид, чтобы расслабились, чтобы взять нас в оборот подальше от летного поля, что вполне логично. Вдруг окажем сопротивление, а лишние жертвы и потери среди техники командованию Оси ни к чему…
Я забрался в кузов одним из последних, сел на краю, как велели, помог полицейским закрыть заднюю стенку, вбив крепление в проушину у борта, и вновь вернулся к мыслям о Кило. А ведь неправильно рассуждаю. Ну никак не мог ИскИн предугадать ход наших действий и спровоцировать на подобное. Идея похитить программу была моей, затем о ней узнали Гомез и Биррат, которым я безоговорочно доверял.
Спустя пару минут грузовик выехал за пределы аэродрома. С одной стороны дороги потянулся забор из колючей проволоки, с другой – темной стеной вставал лес. Небо окончательно почернело, там высыпали звезды. Я повернул голову, нашел взглядом Гомез и задал немой вопрос: а правильно ли едем?
– Отличная работа, парни! – вдруг громко, чуть не выкрикнув, сказала она, адресуя слова капитану, начальнику конвоя. – Еще бы немного – и нам конец!
Мы переглянулись с Бирратом – как бы не переиграла майор. Нас усадили в кузове через одного. Получалось на каждого как бы по полтора полицейских.
– Я давно здесь не была. – Гомез подалась вперед, вытянула руку, указывая на дорогу, где только что мелькнул указатель и проехали развилку. – Раньше с аэродрома на КП везли другим маршрутом.
Так, ясно, двигаемся не туда, куда следует. Гомез подает нам сигнал. Франц расслабленно откинул голову, сделав вид, что отдыхает, и невзначай перехватил пулемет за цевье и приклад, при случае сможет зарядить затыльником в челюсть соседу, которым оказался столь же крупный молодой парень. Чухрай, наоборот, подался вперед, упер локти в колени, положив оружие на предплечья – вроде бы расслабленная поза, но ствол смотрит в бок рядом сидящему полицейскому. Если хорошенько ткнуть, можно и ребро сломать. Пак встряхнулся, помотал головой и, наклонившись, ловко сбросил со спины рюкзак, поставив его между ног, при этом лямок не отпустил.
Ага, кинет в сидящего конвоира напротив и поможет в случае чего Чухраю. Жебровски, Вул и Счастливчик поступили просто: сжали кулаки, ожидая команды. Кэп начал поглаживать усы, подмигнул подобравшейся Бридж, ну а я попросил пересесть на мое место ближайшего полицейского, сославшись на то, что голова сильно кружится и боюсь выпасть. И вот когда тот поднялся с лавки и сдвинулся к задней стенке, Гомез крикнула: «Начали!» И завертелось.
За миг до команды меня посетила мысль, что все это может быть проверкой. Особисты – люди ушлые. Но было уже поздно.
Удары, вскрики, хруст костей зазвучали в кузове почти одновременно. У нас было серьезное преимущество – все хорошо видели в темноте. Я сбросил на дорогу вставшего с лавки соседа, Биррат вырубил точным движением руки своего, помог Францу разоружить следующего. Вул с Жебровски провели короткие серии ударов, выключая сознание сидящим напротив. Чухрай не сплоховал, справился с означенным соперником и подстраховал Гомез. Темным пятном взлетел рюкзак Пака, заставив откинуться и съехать на пол зазевавшегося полицейского. Гомез ткнула начальника конвоя костяшками пальцев в шею, и тот обмяк. Как бы кадык не сломала… Счастливчик обхватил за шею и сдернул с лавки противника слева, двинул ему в ухо. Я перехватил взметнувшуюся к лицу Тедди руку конвоира справа, успевшего выхватить нож. Без каких-либо угрызений вмазал кулаком ему по лицу и в кровь разбил нос. После чего подобрал нож и полез вперед, переступая через ноги товарищей и обездвиженные тела на полу.
– Что-то ты долго, Дэни, – пошутила Бридж и похлопала по щеке сидящего рядом увальня, которого вырубила, но я не видел как.
Ее глаза блеснули. Храбрится, прячась за разговорами, а у самой коленки дрожат – это нормально, адреналин свое дело знает.
Я взмахнул ножом, прорезав впереди тент – хотя какой, к дьяволу, адреналин в виртуальной реальности? Просунулся в прореху, ухватился за скобу над пассажирской дверью и выбрался из кузова.
Оказавшись на приступке, распахнул дверь. В кабине сидели двое, и мне было не до любезностей. Пришлось двинуть в висок пассажира, выкинуть его из машины, чтобы добраться до водителя.
– Тормози! – Я приставил нож к его шее и уперся на всякий случай рукой в приборную панель. – Медленно!
А то вдруг решит сыграть в героя и резко остановится? Правда, получит тогда лезвием по шее, но и я могу въехать головой в лобовое стекло.
Грузовик плавно сбросил скорость и наконец встал.
– Глуши двигатель и вылезай. – Я подтолкнул водителя в открытую им же дверь.
Появившийся с той стороны Вул ударил его в живот и добавил кулаком по затылку, когда водитель согнулся.
Я выпрыгнул следом, помог снайперу подтащить и поднять оглушенного в кузов, где остальных уже вязали Пак с Чухраем. Биррат и Счастливчик в это время отправились за первым, выпавшим на дорогу полицейским. Франц приволок того, которого я выкинул из кабины.
– Все целы? – тихо поинтересовался я и, услышав положительные ответы, приказал: – Разденьте капитана, мне нужна его форма. Игорь, ты тоже накинь чужой китель, поедешь водителем.
К машине вернулись запыхавшиеся Кэп с Тедди, притащили последнего, уже связанного и с кляпом во рту, полицейского и подняли его в кузов. На все ушло чуть больше трех минут.
– Куда нас везли? – обратился я к Гомез. – Хотя бы примерно.
– В расположение части, тут за леском казармы и небольшая база.
– А нам куда надо? – Я достал планшет, увеличил изображение. – Покажи.
Гомез уверенно провела пальцем от развилки до темно-зеленого пятна, обозначавшего лес на карте, и пояснила:
– Там должен быть шлагбаум с КПП и в прямой видимости за ними – замаскированный под капонир запасный вход в бункер с автоматическими системами охраны.
– Это хорошо. – Я извлек из ячейки памяти припрятанное вот на такой случай ружье фирмы «Трайбек» – автоматизированные комплексы охраны позволят обойтись без лишних жертв. – Сколько людей обычно дежурит на КПП?
– Трое.
– Значит, работаем по резервному плану, – объявил Биррат. Заметил, как блеснули глаза у бойцов, и добавил: – Но без фанатизма.
На подъезде к КПП Чухрай притормозил. Из кузова выпрыгнули Вул и Счастливчик, скрылись в лесу, и мы не спеша поехали дальше.
Нам ни в коем случае нельзя было шуметь на пропускном пункте. Если дежурная смена успеет подать сигнал тревоги, потеряем драгоценное время и эффект внезапности.
Спустя несколько минут грузовик подрулил к шлагбауму и остановился. Чухрай выключил зажигание, я распахнул дверцу, встал на подножку.
Свет в будке не горел, возле шлагбаума не было часовых, но это не значит, что за нами не наблюдают. На дороге не было и бетонных блоков, призванных помешать быстрому движению транспорта сквозь КПП, отсутствовала площадка для досмотра кузова грузовиков. Но все это можно списать на режим секретности. Иногда так делают, чтобы не привлекать внимания к объекту. К тому же дорога до пропускного пункта имела множество поворотов и была столь узкой, что разогнаться или быстро развернуться не выйдет.
Я пронзительно свистнул, взмахнул рукой, подзывая невидимого за тонированным стеклом будки наблюдателя. Хлопнула дверь, и раздраженный голос велел проваливать, а не то откроют огонь.
Разгильдяи, усмехнулся я. Совсем нюх потеряли, расслабились, сидя в лесу, их бы в пески на Аравийский полуостров, где все просматривается на много миль и ты как на ладони у противника.
– Военная полиция! – крикнул я грозно и потребовал позвать дежурного.
Когда дневальный, снимая с плеча автомат, поднырнул под шлагбаум и на улице показался другой, с невидимой для меня стороны будки донеслись вскрик, шлепок, возня.
Первый дневальный еще шел в мою сторону, уверенность на его лице только начала сменяться удивлением, а я уже оказался рядом. Перехватив автомат за ствольную коробку, вернул предохранитель на место и ударил ногой в колено.
Дневальный охнул, просев от боли на дорогу, и получил ребром ладони по шее.
– Чисто! – долетел из будки возглас Тедди.
– Чисто! – повторил Вул, пеленавший второго дневального у шлагбаума.
Гомез приказала мне и Паку следовать за ней. Кэп распорядился поднять пленных в кузов и наблюдать за окрестностями.
Мы забежали в будку – стандартный пульт охраны с наклонной панелью, куда вмонтированы прикрытые козырьками мониторы. Валькирия уселась в кресло оператора, я быстро осмотрел место дежурного. Хотел надавить кнопку, чтобы поднялся шлагбаум и грузовик мог развернуться на площадке за КПП, но тут заверещал зуммер телефона внутренней связи.
Пак тихо выругался, я занес руку над трубкой, глядя на Гомез, пальцы которой застыли над клавиатурой.
– Не отвечай! – воскликнула она. – Я отключу системы охраны. Но потом у нас будет не больше минуты.
Пак снова тихо выругался. Понятное дело, служба внутренней безопасности базы, не дозвонившись на КПП, повторит попытку, но не получив ответа, сменит коды охраны, активировав автоматизированные комплексы защиты объекта вновь, и объявит тревогу. Поэтому и ругается Пак, минуты явно мало. Чтобы добежать до капонира и вскрыть дверь, нужно чуть больше. Нам просто не повезло.
Но вдруг это всего лишь ничего не значащий звонок? Бывает, приятели по смене занимают линию пустыми разговорами, коротая время на постах.
Я снял трубку. Гомез раскрыла рот и вскинула руку, будто могла таким образом вернуть все обратно.
– Шилов, ты задрал! – раздалось из динамика. – Мы же договаривались. Какого там у тебя…
Я громко заперхал, изображая кашель.
– Ты что, прапорщик, – продолжал разоряться абонент на другом конце провода так, что его голос был прекрасно слышен всем, кто находился в будке, – куришь уже прям в дежурке?!
– Никак… никак нет, – сипло выдавил я.
– На гауптвахту захотел? Ты слышал, что на ТВД творится?
– Так точно! – отчеканил я и даже вытянулся в струну, входя в роль.
– Все, больше от меня поблажек не жди. Сменить коды охраны! Доклад каждые полчаса… Нет. Каждые десять минут!
– Есть, доклад каждые…
В динамике пискнул сигнал отбоя.
Пак сдвинул кепку на затылок и вытер пот со лба.
– Ну, – я кинул трубку на аппарат, благодаря звонившего начальника за халатное отношение к службе, – теперь у нас есть время.
Гомез отвернулась, отстукивая по клавиатуре набор одной ей известных команд. Вскоре экраны мигнули, на них отобразились схемы расположения огневых точек и пробежали строчки сообщений: один за другим начали отключаться боевые автоматические комплексы, спрятанные на территории вокруг. Путь к капониру был теперь свободен.
Пак приготовил термитные шнуры, я – спецружье, и мы рванули к капониру, машинально пригибаясь. Остальные ждали сигнала возле шлагбаума, прячась за деревьями на безопасном расстоянии. Грузовик с пленными полицейскими Чухраю все-таки пришлось отгонять за поворот задом. Не лучший вариант, если вновь понадобится транспорт и придется линять отсюда.
Когда огонь с шипением вскрыл бронированную дверь и взгляду открылся колодец, Пак недовольно покачал головой.
– В чем дело? – спросил я.
– Снова под землю, – вздохнул он. – Почему в армии не придумают что-нибудь другое, какой-то новый сверхпрочный материал, чтобы не закапываться так глубоко?
– Ты же сапер, «крот», – оглянулась Гомез, поднимая фонарь. – Тебе не привыкать. – И трижды мигнула в сторону шлагбаума, подав сигнал группе, чтобы выдвигались к капониру.
– Да уж… – Пак вновь качнул головой и полез вниз. – В гробу я видал такие привычки.
Спустя несколько минут все, кроме меня, уже спускались по скобам в трубе. Я бросил напоследок взгляд на будку – надо было дверь прикрыть. Грузовик-то с дороги убрали, а вот дверь…
Из будки донеслось верещание телефонного зуммера. Я взглянул на часы: ну вот и дождались. Старший начальник позвонил минутой раньше условленного срока.
Ружье слабо дернулось в руке. Прозвучал хлопок выстрела, и я начал быстро спускаться, не дожидаясь, пока на месте будки полыхнет огонь и начнет расти икрящееся облако пара.
Сейчас на базе сильно озадачатся происходящим. А мы тем временем спустимся на первый уровень и захватим арсенал.
Главное – при захвате объекта всегда быть на шаг впереди обороняющихся. Благодаря абсолютной памяти Гомез у нас был подробный план каждого уровня, и когда группа оказалась в коридорах, где уже мигали лампы и офицеры согласно действиям тревожных расчетов покидали свои комнаты либо запирались внутри, мы беспрепятственно достигли цели.
Таков уж порядок у военных – каждый делает то, что ему предписано в той или иной ситуации в зависимости от занимаемой должности, не обращая внимания на творящееся вокруг. Как и предполагалось, арсенал уже вскрыли и дежурная смена получала оружие, чтобы выдвинуться на закрепленные штатным расписанием позиции. Только мы прервали этот процесс, блокировав смежные коридоры, ворвались в арсенал и навели стволы на бойцов, вызвав большое недоумение на их лицах.
Караул думал, что враг прорвал внешний периметр и лишь проник на территорию, но мы были уже внутри. На этом строился план миссии. Охрана не успела перегруппироваться, получить нужные указания от командиров. Представляю, что сейчас творится в отделе внутренней безопасности базы.
У Пака загорелись глаза, когда он заметил раскрытый шкаф с детонаторами на полках, там же в специальных ячейках стояли пехотные мины – Клондайк для сапера.
Кэп быстро сориентировался, приказал ему и пулеметчикам пополнить боезапас, Чухраю с Вулом, временно сменившему снайперку на дробовик, прихваченный из ружпарка, загнать пленных в комнату отдыха и запереть, а остальным держать под прицелом коридоры. В паре с командиром работала Бридж – может, боец из нее не самый лучший, зато оператор не хуже Гомез. Пока мы стояли на позициях, она подключилась к терминалу в оружейке и разобралась с доступом к противопожарным системам уровня.
Я посмотрел на часы – все идет по графику, мы по-прежнему на шаг впереди. Гомез покосилась через плечо на Бридж, сидящую к ней спиной за решеткой в ружпарке, и прошептала:
– Будет из девочки толк.
– Ты ей об этом скажи.
– При случае.
Я усмехнулся. Ох уж эти женщины, иногда сложно понять, что у них на уме!
Лампы вдруг перестали мигать, погасли, но тут же включились аварийные, залив коридор красным светом. За поворотом раздался топот ног, Гомез нервно сжала пальцы на рукоятках штурмовой винтовки, но стрелять нам не пришлось. Из стены плавно выдвинулась переборка, отрезав путь к арсеналу бегущим в нашу сторону солдатам. Сработали противопожарные датчики – смесители под потолком принялись с шипением разбрызгивать пену, из невидимых динамиков раздался металлический голос женщины, призвавшей персонал покинуть бункер, пользуясь пожарными колодцами в крыле «А» и «В».
– Уходим на второй уровень! – скомандовал Кэп.
Оглянувшись, я сместился в сторону Гомез, хлопнул ее по плечу, пятясь, пропустил себе за спину и развернулся, побежав за остальными.
И вновь была лестница из скоб в трубе, и вновь мы беспрепятственно очутились на уровне ниже. Слишком все гладко пока, слишком просто. Так бывает только в книгах, но не в жизни.
Второй уровень почти ничем не отличался от предыдущего: все те же коридоры, двери, мигающие аварийные лампы. Хорошо хоть, пена сверху не льется и в коридорах безлюдно.
Впереди грохнул выстрел, затем еще и еще. Накаркал… Жахнул в ответ из дробовика Вул. Все остановились. Мы с Гомез двигались замыкающими, поэтому я не знал, что произошло. Развернулся, подавшись в нишу у пожарного щита. Вскинул штурмовую винтовку.
– Майор, ко мне! – крикнул Кэп.
На позициях нас сменили Вул и Счастливчик. Мы подбежали к командиру, который уже приготовил планшет, где светился план бункера.
Рядом стояли Бридж, Пак и Чухрай. Пулеметчики были чуть впереди, у поворота, откуда вновь прозвучали выстрелы.
– Вот дверь лифта в информаторий, – пояснил Кэп, ткнув пальцем в схему на экране. – Там двое охранников. Наши действия?
На скулах у Гомез заиграли желваки – задержки нам ни к чему, но и убивать своих нельзя, приносить жертву в угоду успеху миссии. Так мы условились изначально, поэтому Кэп спрашивал, надеясь, что майор сможет предложить иное решение, найти другой путь к кабине лифта.
– Можно обойти с другой стороны… – начала Гомез.
Но Кэп отмел вариант, указав на часы: время таяло безвозвратно, работая против нас.
Я глянул вверх – потолок подвесной, в пространстве между плитами, опираясь на каркас, тянутся короба, куда уложены кабели. Там слишком узко, вряд ли кто-нибудь из бойцов пролезет, к тому же можно провалиться.
– У меня есть пара дымовых гранат, – сказал Пак и протянул их мне. – Подсади.
Кэп с Гомез повернулись к нам. Командир быстро оценил ситуацию.
– А плиты выдержат? – Он убрал планшет и взялся за оружие.
– Сейчас узнаем. – Пак оперся ногой на подставленные мною руки.
Я резко распрямился. Сапер выбил асбестовую плиту кулаком и ухватился за рейки каркаса подвесной системы, заглянув в дыру.
– Ну что? – с надеждой спросил я.
Пак дрыгнул ногами, перехватившись за что-то в глубине отверстия, втянулся туда целиком, но, видимо, случайно оперся коленом на плиту впереди и провалился в ячейку, вновь повиснув под потолком.
– Дрянь! – Он спрыгнул на пол и пояснил, отряхивая ладони: – Там есть место между коробами, но я не пролезаю, нужен кто-то поменьше.
Все уставились на Бридж. Миниатюрная в сравнении с нами девушка сейчас могла решить исход всей миссии. Только вот хватит ли у нее мужества справиться с двумя здоровыми мужиками у лифта? Ведь они будут стрелять. Если попадут, Бридж, конечно, не погибнет, воскреснет на острове, где все закрепили точки респауна. Но мы потеряем ценную боевую единицу, оператора, и при этом не избавимся от проблемы.
– Кэп, – заговорил я. – Ты же…
– Сделаю все как надо. – Бридж решительно шагнула на середину коридора. – Помогите забраться.
– А может, мне попробовать или Чухраю? – вновь попытался вмешаться я.
– Отставить. – Кэп достал из кобуры пистолет, отдал Бридж и положил руку ей на плечо. – Если нужно, стреляй, дочка, постарайся ранить их.
– Все будет хорошо, – сказала Бридж и натянула противогазную маску.
Мы с Паком помогли ей влезть в дыру под потолком. Командир позволил мне подойти к повороту в коридоре, но велел бросать гранаты только по его сигналу.
Все надели противогазы. Вскоре я перестал слышать шорохи, доносившиеся сверху, но хорошо слышал, как бухает от волнения сердце в груди. Выглянул за угол, чтобы привлечь внимание охранников, и едва успел убрать голову – пули высекли крошку из стены, пройдя по касательной, оставили отметины на противоположной в конце коридора.
До лифта было полтора десятка шагов, ширина коридора – около четырех, если швырнуть гранаты и побежать навстречу стрелкам, потрачу пару секунд, прежде чем доберусь до них, но при этом могу словить пулю.
– Дэни, – раздался над ухом приглушенный маской голос Кэпа. – На счет «три» кидаешь гранаты. К лифту без команды не суйся.
Я с трудом кивнул, подавив желание нарушить приказ.
– Один, два, три!
Брошенные гранаты запрыгали со звоном по бетонному полу, с шипением выпуская едкий дым. Коридор впереди быстро заволокло непроглядной пеленой. Охранники открыли беспорядочную стрельбу. Я было дернулся в их сторону, но Кэп сжал плечо и рванул меня обратно.
– Только по команде! – рявкнул он.
Сквозь выстрелы донесся слабый шум взломанных Бридж потолочных перекрытий, и бахнул пистолет. Неожиданно смолк один автомат, кто-то взвыл. Следом замолчал второй.
– Вперед! – рыкнул Кэп.
И я кинулся за угол, словно стрела, спущенная с тетивы. Удар сердца, еще удар – передо мной выросли две фигуры, стояли почти боком, боролись, кто из них Бридж – не понять.
Я, не раздумывая, двинул прикладом ближнюю, в последний момент заметил на голове жертвы противогаз и сообразил, что уложил своего.
Охранник вскинул автомат, но я перехватил оружие за ствол, дернул вверх. Прогремела очередь, кроша потолок. Споткнувшись о Бридж, я зарычал и повалился вместе с соперником на пол, получив кулаком в ухо.
В голове зазвенело, перед глазами поплыло. Но я продолжал остервенело наносить удары по корпусу в ответ, пока не услышал голос Биррата:
– Оставь его, Дэни! Все кончено!
Меня с силой дернули за шиворот, отволакивая в сторону. Я с трудом сфокусировал взгляд – рядом, кажется, стояли Вул с Кэпом. Пак опустился в стороне на колено, пытаясь привести в чувство Бридж, которую усадил, прислонив спиной к стене. На полу растянулись охранники, у одного была прострелена нога – похоже, это он выл, пока кто-то из бойцов его не вырубил. Гомез с планшетом в руках, подсоединив разъем сканера к считывающему устройству, возилась с электронным замком лифта. Остальных я не видел, мешал дым.
– Готово, заходим! – крикнула майор, когда двери лифта с характерным звуком разъехались в стороны.
Мы набились в кабину, как шпроты в банку – такая она была маленькая, рассчитанная максимум на пятерых. Бридж пришла в себя, но держалась на ногах еще не очень, правда, и упасть не могла, ее зажали между собой Пак с Чухраем. Она моргала, глядя на меня сквозь стекло маски своими большими карими глазами, и, похоже, улыбалась.
Уф, осталась самая малость. Мы почти у цели.
– Внимание, – подал команду Кэп. – Выходим!
Когда в спину перестали давить чужие локти и к выходу одновременно подались Пак и Чухрай, я встал боком к Бридж, ухватив ее за руку, другой достал пистолет и шагнул из кабины, плавно смещаясь в сторону за спинами бойцов.
Мы оказались в небольшом предбаннике, впереди был шлюз со стеклянными дверями. За ними виднелись люди в светлых костюмах биологической защиты, и стояли рядами… это были статис-капсулы. Почему я так подумал, не знаю, но уверенность, что правильно угадал назначение вытянутых, напоминавших торпеды, устройств на приземистых постаментах, испытал на все сто.
Сбоку раздался треск. Гомез выдернула нож из панели электронного замка возле лифта. Отрезает путь в информаторий. Все правильно, мы либо выйдем отсюда с помощью навигатора и с программой, либо… Последний вариант не устраивал всех, но исключать его тоже нельзя.
Бридж высвободила руку, давая понять, что способна двигаться сама. Начала протискиваться сквозь строй вслед за майором к Биррату, стоявшему у терминала возле входа в шлюз.
Только терминал этот был уж слишком ненастоящим, что ли. Не вписывался в привычную обстановку. Да и капсулы за стеклом – я присмотрелся внимательней – словно качественная подделка для отвода глаз.
– Нам внутрь. – Биррат указал майору на комнату за шлюзом. – Но сдается мне, не все так просто.
И похлопал рукой по экрану на терминале, который не отозвался на прикосновения.
Я взглянул на людей в светлых костюмах и не увидел их параметров и характеристик. Люди не двигались. Интерфейс вообще никак не реагировал, будто за стеклом находился выставленный специально для нас скриншот. Похоже, Биррат заметил то же, что и я, его насторожила неизвестность и невозможность понять происходящее.
– Вы, как всегда, правы, капитан. – Гомез потыкала пальцем в терминал и стащила маску. – В комнате за шлюзом я никогда не была, но осмелюсь предположить, что это всего лишь иллюзия. Мы в шаге от информатория, но не внутри.
– Нам ездят по мозгам? – промычал Пак.
– Да, причем весьма качественно.
Кэп кивнул и разрешил снять противогазы.
Гомез вдруг застыла, подняв голову. У меня перед глазами раскрылось окно чата, куда упало сообщение за подписью командующего «Ворнета», предлагавшего сложить оружие и не предпринимать каких-либо действий в информатории. Командующий обещал лично разобраться с делом нашей группы и вынести вердикт.
Так, значит, наши личности уже установили. Где-то мы все-таки попали в объективы видеокамер.
Командующий предупреждал: если не сложим оружие, он…
– Закройте чаты! – крикнул я. – Не отвечайте. Наверху пытаются выиграть время.
– Толково. – Биррат вновь кивнул. – Но как они узнали, что мы подключены к интерфейсам и нам доступны функции приема сообщений в симуляторе?
– Лифт не только средство доставки на нижний уровень, – оживившись, Гомез двинулась вдоль стены, ведя по ней рукой, – но и сканер, имеющий функцию защиты, которая пускает вниз лишь тех, у кого есть персональный интерфейс.
Вот каким образом установили наши личности! Дело не в видеокамерах, а в лифте. Вполне возможно, что сообщения нам отстукивал сейчас кто-нибудь из коллег Гомез, пытаясь отвлечь внимание.
Она остановилась у дальнего угла, запрокинула голову, будто искала что-то на потолке, обернулась и сокрушенно произнесла:
– Ничего не выходит. Не могу вскрыть локацию. Не к чему привязаться, нет терминала, чтобы залогиниться, нет доступа к схематичной модели локации.
– Подожди, – шагнул я к ней. – Как ты сказала, «схематичная модель»?
– Да. А ты что-то знаешь об этом?
Я достал навигатор. Синхронизировал устройство с интерфейсом и подошел к дверям шлюза, запустив приложение, полученное от Али для входа в лабораторию «Трайбека». Коснулся рукой стекла. Оно помутнело, сливаясь в тон с цветом стен. Где-то на краю сознания отложилось, что чат, встроенный в интерфейс, взорвался сообщениями, но я не собирался терять время на пустые разговоры и отвлекаться на посторонние мысли. Нужно скорее завершить начатое.
Информаторий признал меня как командира Ковача. Сверил все айди-коды и личные данные. Но внутрь не пустил, потребовал подтвердить приказ о вступлении в должность, выдав сообщение строчкой о том, что в базах данных объект «Крепость», когда-то временно включенный в состав Аравийского ТВД, уже не значится, а на меня выписан ордер на арест. Затем выдал списком фамилии и должности людей, имеющих полномочия ввести код подтверждения.
Боясь упустить момент, свободной рукой я поманил Гомез. Открыл ей доступ к переписке с информаторием и велел, чтобы она подтвердила этот чертов приказ, потому что именно майор занималась моим подключением к интерфейсу в Крепости и обучала всему, что теперь знаю и способен применить, используя цифровые технологии. Именно ее фамилия значилась третьей в списке, после генералов Босквила и Кларка.
Спустя мгновение на стекле обозначился дверной проем, как когда-то при входе в лабораторию «Трайбека». Видимо, программное обеспечение и алгоритмы, что здесь, что в Крепости, имели единое ядро и, вполне возможно, создателей. Я напрягся, ожидая появления полупрозрачной преграды, но на этот раз вламываться внутрь силой не пришлось. Ладонь провалилась в пустоту, я шагнул в проем и остановился. Гомез слегка подтолкнула меня в сторону, чтобы пропустил.
Информаторий, огромный зал, разлиновало уже знакомой по лаборатории в Крепости зеленой сеткой. Перед нами была монохромная модель, состоящая из линий и контуров. Схематично рядами вглубь выстроились темные кубы серверов. Гомез поспешила к ним.
– Вау! – выдохнул Франц, проходя мимо.
– Это тут хранит все секреты «Ворнет»? – Пак встал с другой стороны от меня, медленно поворачивая голову.
Счастливчик Тедди присвистнул за спиной, а Бридж сказала:
– Похоже на то.
Я обернулся. Чухрай, Вул и Жебровски, компания самых отъявленных молчунов, на всякий случай остались снаружи.
– Хватит ворон считать, Дэни! – крикнул Кэп откуда-то из глубины зала. – Скорей сюда!
Выругавшись, я вспомнил о том, что должен перепрограммировать навигатор. Срисовал двигавшуюся уже между кубами Бридж, обогнул ближний ряд серверов и побежал вдоль стены, ища взглядом офицеров.
– А ну, все сюда!! – раздался голос командира.
Вскоре я свернул между рядами и устремился к трем фигурам возле пульсирующего желтым куба.
– Ну где тебя черти носят? – раздраженно бросил Кэп. – Твой выход.
– Да-да, – прерывисто дыша, я присел возле Гомез, возившейся с планшетом, от которого к кубу тянулась сияющая нить – проекция шлейфа проводов, обеспечивающих соединение с сервером. – Ты скачала программу?
– Нет. Слишком большая, не хватает памяти.
– А если поместить в архив и распилить на части?
– Пытались, – откликнулась Бридж. – Не дает архивировать, разрешает перезапись только целиком.
– Как подключиться к серверу?
Валькирия помогла мне синхронизироваться, прописав в чате коды необходимых протоколов. Провела через кучу гейтов, быстро вводя логины и пароли, и наконец указала папку, которую я в два присеста слил к себе в ячейки, предварительно объединив их в одно пространство.
– Уф, – выдохнул я, – для программы едва хватило места!
С трудом встал. Невольно уперся рукой в грань куба – на плечи давила такая тяжесть, будто за спину повесили станковый гранатомет в сборе с треногой и боекомплектом в придачу.
– Что? – Бридж заглянула мне в лицо. – Тебе плохо?
– Не думал, что программа может иметь реальный вес.
– Придется потерпеть, Денис, – сказала Гомез. – Пока не найдем, куда ее слить.
Биррат предложил помощь, хотел забрать у меня часть оружия. Но я отказался, даже спецружье в ячейку умудрился спрятать, чтобы не мешалось, болтаясь за спиной, к тому же неизвестно, насколько оно восприимчиво к холоду. Может, заряженные в магазин кристаллы откажут при минусовых арктических температурах.
В проходе между кубами появились бойцы. Подбежали к нам. Чуть меньше минуты у меня ушло на ввод в навигатор предоставленных Гомез координат. Осталось надавить кнопку, чтобы раскрылся портал, когда иконка чата беспокойно замигала вновь, предлагая прочесть серию сообщений. И, похоже, в этот раз сообщения пришли только мне. Все были спокойны, все ждали, что активирую навигатор.
Я уверенно надавил на кнопку, не удержался, глянул в отдельном окне адресата сообщений и пожалел, что не прочел их прежде, чем раскрылся портал.

&gt;&gt;System reboot___!@#12/…  

Пугающая надпись вдруг мелькнула перед глазами, но всмотреться в нее я не успел.

Глава 2
«Плавучий «Хилтон»

Переброска всегда проходила мгновенно. Вот были в одной точке и – бац, уже в другой. Но не в этот раз.
Интерфейс померк, когда меня затянуло в раскрывшуюся пространственную прореху, разом все функции стали недоступны, погасла иконка в чате. Я успел подумать, что это всего лишь системный глюк, приготовился увидеть снег и ледяные торосы, но вместо белого пятна перед глазами возникла непроглядная темень. И это сильно взволновало – что-то пошло не так.
Происходящее сложно объяснить двумя словами, ощущения напомнили мой первый контакт с программой управления Крепостью. Тогда я не знал, что нахожусь в симуляторе, не слышал о «коммутации», не ведал, что творится в мире. Тогда в такой же непроглядной тьме у меня возникло чувство нереальности, а сейчас пришло понимание того, что тьма вокруг – это космос цифрового мира, пространство, в котором подвисло сознание в момент перехода из одной локации в другую.
Глаза кольнула ледяная крупа, в лицо ударил холодный ветер, обжег щеки, сорвал кепку, завыл в ушах. На сумеречном небе отсутствовало солнце, и было не понять, светить ему мешает туман войны или в Арктике уже настала полярная ночь.
Я невольно сместился за пригорок из снега – мерзлый лежалый лед замело пургой. Пригнулся под тяжестью программы и одновременно прячась от ветра. Рядом стояли бойцы, щурили глаза, прикрываясь руками. Некоторые успели нацепить очки, но сейчас не это главное. Мы в Арктике, если верить координатам Гомез. Мы на месте, где должна быть «Акула». Но субмарины не видно.
Кэп отрывисто прокричал команду, и Пак с Чухраем устремились к приземистой ледяной скале с пологим склоном с одного бока, заслонявшей обзор. Командир явно отправил их осмотреться. Ко мне приблизились Гомез и Бридж, остальные расположились полукругом на небольшом удалении от нас.
– Ты почувствовал это? – перекрикивая шум ветра, спросила Гомез.
– Да! – Я расправил капюшон, спрятанный в воротнике куртки, плотно затянул край вокруг шеи и надел очки. – Можешь объяснить?
– Нет. Только предположить, что пинг был хреновый. Но все это очень странно.
– Разве ты не видела надпись?
– Какую?
Я попытался воспроизвести в чате то, что мелькнуло перед глазами за миг до того, как нас втянуло в портал, и Гомез очень недовольно закачала головой.
– Ну что? – не выдержал я. – Нас пытались задержать?
– Похоже на то, раз перегрузили систему!
Я взглянул на Пака с Чухраем, которые взобрались на вершину скалы и просигналили Кэпу жестами о том, что лодку не наблюдают.
– Знаешь… – Я надавил Гомез на плечо, чтобы присела за пригорком. Сам опустился на колено и слегка расстегнул ворот, так меня лучше слышно. – Со мной пытался связаться Стас.
– Метрошин? – удивилась Валькирия. – Но почему у меня…
– Вот именно. Он пытался связаться лишь со мной перед нашим прыжком сюда.
– Сообщения должны остаться в чате. Проверь!
– Уже. Нет там ничего. Пропало из-за сбоя.
– Не может быть. Подними логи!
– Может!
К нам подбежал Кэп. Усы его, брови и ресницы побелели от инея. Он так и не надел капюшон и не воспользовался очками.
– С местом не ошиблись, майор? Координаты точные?
– Да! – Гомез привстала.
Кэп сплюнул от досады, и тут ледяная скала, на которой стояли Пак и Чухрай, вдруг вздыбилась. Бойцы взмахнули руками, пытаясь удержать равновесие, и покатились вниз по склону, кувыркаясь в снегу. Раздался громкий треск, между нами с Гомез во льду пробежала трещина, плеснулась темная вода. Я ухватил Бридж за рукав. Кэп рванул Гомез на себя, чтобы не свалилась в трещину.
Вместо скалы, где недавно стояли Пак и Чухрай, росла на глазах рубка всплывавшего из глубин Ледовитого океана ракетоносца.
Громко закричал Франц, призывая на помощь. Он лежал в стороне, распластавшись на животе на краю расколовшейся льдины и держал за руки угодившего в полынью Вула. Самого Франца, чтобы не съехал следом, схватил за ноги Тедди, к нему спешил Пак. Чухрай хромал позади, ковыляя по снегу.
– Вытаскивайте его! – прокричал изо всех сил Кэп, успевший остановить жестом дернувшегося на выручку к бойцам Жебровски. – Пак сюда! Им поможет Чухрай!
Командиру с Гомез и мне с Бридж повезло больше остальных – мы оказались на палубе всплывшего ракетоносца.
С шипением вырвался воздух из балластных цистерн. Ледяные брызги вперемешку со снегом окатили с ног до головы. Продавивший носом и рубкой лед крейсер принял наконец горизонтальное положение, мы поднялись на ноги и устремились к возвышавшейся над льдинами рубке.
Ну и громадина! А сколько скрыто под водой – шестиэтажный дом, по крыше которого сейчас топаем. Конструкция у крейсера особенная: ракетные шахты расположены ближе к носовой части, вдоль них тянутся отсеки – получается этакий катамаран, заключенный в несколько сверхпрочных корпусов. Изолированных друг от друга обитаемых модулей у лодки три: торпедный на носу, центральный пост и кормовой механический. Все это отдельно расположено, чтобы повысить живучесть корабля.
С Паком и Жебровски мы встретились у двери, утопленной в нишу на покатой надстройке рубки. Чтобы сапер с пулеметчиком смогли быстро подняться на палубу, пришлось бросить им веревку и втянуть по очереди, выбирая свободный конец руками. Взрывать носовой и кормовой люки не имело смысла, нам нужен был центральный пост – сердце крейсера, куда стоило добираться кратчайшим путем.
Дрожащими от холода пальцами Пак начал лепить термитные шнуры по контуру двери, но взрывать ее не пришлось. Створка ушла вовнутрь, на палубу высунулся матрос – я сам не понял как, кажется, по его стеклянному взгляду и каким-то выверенным, нечеловеческим движениям определил, что это бот. Кэп врезал ему прикладом в грудь и скрылся в проеме, выхватив нож.
Один за другим мы проникли в надстройку. Командир впереди уложил ножом еще одного матроса, нырнул в раскрытый на полу люк, за ним с площадки исчезли Пак, Жебровски, Гомез и Бридж. Я был замыкающим, оглянулся на дверь – Вула уже вытащили из полыньи, и он, мокрый, тяжело дыша, брел в сторону лодки по следам бойцов. Чухрай и Счастливчик, перебирая руками по веревке, привязанной нами к ограждению вдоль корпуса надстройки, взбирались на палубу. Франц лишь готовился последовать за ними.
Ох и плохо же все у нас тут выходит, не как в штабе Оси, где, думал, будет сложностей на порядок больше, а пока получается наоборот. Группа растянулась, а должна действовать слаженно и по плану. Взявшись за поручни, я собрался съехать по лестнице за остальными, но услышал шорохи вверху, задрал голову и едва успел сместиться в сторону, когда на площадку сверзился притаившийся выше бот.
Видимо, вахтенная осмотровая группа разделилась после всплытия: часть должна была выйти на палубу, часть – подняться на мостик, проверить выдвижное оборудование, подъемно-мачтовые устройства, перископ и целостность обшивки рубки.
Единственное, что я успел сделать, когда крепкие холодные пальцы сжались на моей шее – это выдернуть нож и всадить его противнику в подмышку. Хватка ослабла, позволив сбить локтем другую руку – непись раскрылся, и тогда я проткнул снизу вверх ему подбородок. Но дело на этом не закончилось – место убитого занял другой, спрыгнувший на площадку бот. Перехватил мою руку с ножом, просунув другую над локтевым сгибом, прижал предплечье к груди, придвинулся всем телом и впечатал меня в переборку.
Я едва не полоснул лезвием себе же по горлу. Но при этом бот не позаботился о моей второй руке, которой я обнял его за шею, вцепившись пальцами в подбородок, рванул изо всех сил.
Хрустнули позвонки, бот мешком упал под ноги. Я не успел перевести дух, как на площадке появился третий, взмахнул разводным ключом. Ну это было уже слишком – скачанная программа, будто набитый гирями рюкзак, давила на плечи, сил почти не осталось, удалось лишь отпрянуть к противоположной стене, вновь уклониться от удара, присев за изогнутыми поручнями лестницы, торчащими из люка в полу.
Ножом достать противника из такого положения уже не получится, пистолет быстро не вытащить. Я оказался зажатым в углу между выдвижным оборудованием и откинутой крышкой люка. Бот, замахиваясь ключом, чтобы размозжить мне череп, шагнул мимо дверного проема…
Снаружи хлестко щелкнул выстрел. Пробитая пулей из снайперки Вула голова непися дернулась, он начал валиться вбок. Я подался навстречу мертвецу и толкнул, чтобы тот не упал в отверстие на полу и не перегородил его невзначай своим телом. Оттаскивай потом, только время потеряем.
Когда в надстройке появились Чухрай и Счастливчик, под полом зазвучали выстрелы. Я лишь кивнул на люк, мол, поторапливайтесь за командиром, и сопя начал вставать.
Чухрай съехал в люк по поручням первым, Тедди помог мне подняться и кинулся следом за напарником. Я, толком не отдышавшись, выглянул наружу, показал Вулу, взбиравшемуся по веревке, большой палец и втянул запыхавшегося Франца в проем.
– Куда мне? – пулеметчик окинул взглядом трупы. – Вверх или вниз?
– Вниз, – хрипнул я.
Франц злобно оскалился, передвинул пулемет на ремне так, чтобы не зацепился стволом о выступы и поперечины, и скрылся в люке.
Когда Вул появился в рубке, я почти отдышался. Мы собрались спускаться и догонять остальных, но пол вдруг задрожал и начал крениться. Я опять выглянул наружу и понял: ракетоносец погружается, заполняя цистерны забортной водой – лед поблизости покрошило, темная поверхность бурлила и быстро приближалась, лодка неумолимо уходила на глубину, вот-вот зачерпнем через проем.
Вул втащил меня в последний момент, вдвоем мы притворили тяжелую дверь и навалились на нее, скрутив колесо запорного механизма до упора.
А Кило сообразительный малый, хотел увести лодку на глубину и затопить отсек, куда прорвались бойцы. Всего на лодке изолированных отсеков девятнадцать, наверняка большинство уже перекрыто, Паку придется потрудиться, взрывая термитными шнурами люки в переборках.
Внизу по-прежнему звучали выстрелы, иногда доносились команды Кэпа, слышался голос Пака, дублировавшего приказы остальным. Значит, недалеко пока ушли.
Вскоре и мы оказались в коридоре, где только что прошла группа. Справа и слева виднелись выступавшие в проход рамные конструкции, на них было закреплено оборудование, в основном железные шкафы и ящики. Между конструкциями и стенами проходили патрубки силовых кабелей и собранные в бухту провода, перетянутые толстыми пластиковыми жгутами. Под потолком светили строенные лампы, оставляя блики на чистом полу.
Хотя нет, не такой уж пол и чистый. Кого-то из наших явно ранили – дорожка из капель крови змейкой тянулась впереди.
– Давайте быстрей! – позвал нас Франц, контролировавший трап на смежную палубу.
Пулеметчик призывно махал рукой, стоя в проходе рядом с закутком, отделанным панелями под дерево, на полу было прямоугольное отверстие и трап с поручнями, круто уходивший вниз. А дальше по коридору лежали тела подстреленных бойцами неписей. Один убитый вдруг замерцал и начал таять на глазах. Я на всякий случай оглянулся – никого. Вул нырнул в закуток, съехал по поручням. И вот тогда впереди показались новые матросы-боты. Они появлялись из скрытого от глаз люка вдалеке, а может, из-за поворота – сложно было рассмотреть подробности, настолько длинным был коридор.
Франц поднял пулемет и дал короткую очередь, я спустился вслед за Вулом, дождался пулеметчика, и вместе мы задраили выход к трапу, закрыв прямоугольную дверцу-люк, законтрили поворотное колесо замка моим штык-ножом.
В коридоре можно было стоять в полный рост, но груз программы давил на меня, заставлял идти пригибаясь, настолько выдохся.
Сейчас бы сбросить все – и в бассейн с сауной, сойдут даже те, что есть на борту, а после вздремнуть в каюте командира минуток триста… Да ладно, в матросском кубрике тоже ничего, всего четыре койки, свободная всегда найдется. Вот за такие удобства матросы-срочники в былые времена и прозвали ракетоносец плавучим «Хилтоном».
Франц подставил плечо, и мы пошагали боком, он немного впереди меня, но все равно цепляя то и дело оружием и локтями за рамы и выступы, где висело оборудование.
Сейчас мы двигались к центральному посту вслед за остальными, но маршрут, который выбрал, по всей видимости, Кэп, был немного странный. Зачем вести группу по пути наибольшего сопротивления, когда можно воспользоваться одним из переходов между сверхпрочными корпусами и оказаться в шаге от цели? В конце концов, так и задумывали.
Франц помог мне пробраться через люк в переборке – на стене справа виднелись двери в кубрики экипажа. Зачем Кэп нас здесь повел? Ведь планировали другой путь.
Мы свернули на Т-образном перекрестке за угол и чуть не столкнулись с Вулом, подались назад, пропуская его и бойцов обратно в коридор. Мимо нас пробежали все, кроме Пака, Чухрая, Гомез и Бридж. Я не выдержал, ухватил за руку замыкающего группу Тедди и потребовал объяснить, где его напарник и куда делись сапер и женщины.
Счастливчик лишь отмахнулся, спеша за Жебровски, у которого на руке появилась повязка с кровавым пятном.
– Шевели поршнями, Дэни, – подбодрил Франц, потянул меня за руку. – Не волнуйся, Кэп дело знает. Наверняка отправил их куда надо.
– Мы же планировали иначе. – Каждое слово сбивало дыхание и отнимало силы. – Утвердили все, столько работали и…
– Ты же знаешь Кэпа. Значит, план изменился.
Впереди прозвучало несколько выстрелов. Мы вновь пробрались через открытый люк в переборке, миновали вход в офицерскую кают-компанию. Я мельком взглянул на часы: отстаем от графика почти на семь минут. ИскИн давно задраился на центральном посту или в каком-нибудь отсеке и ждет, пока нас возьмут тепленькими силами экипажа. К тому же боты точно респаунятся где-то поблизости, ну не может быть, чтобы их точки возрождения были привязаны к противоположным от боевых постов концам лодки.
Двигавшиеся впереди остановились, по приказу Кэпа опустили оружие. Когда мы с Францем подошли ближе, я с трудом, но все-таки разглядел впереди закрытый люк. Ну вот и все, нас отрезали от цели. Пака нет, люк взорвать некому. Самое время застрелиться, чтобы не попасть в руки к врагу.
– Кэп, – начал я, терзаемый нехорошими мыслями насчет него, – зачем ты…
Биррат поднял руку, требуя замолчать. Из скрытых в нишах динамиков прозвучал предупреждающий сигнал и знакомый мне голос предложил сложить оружие.
– Делайте, как сказали в объявлении. – Кэп снял винтовку, положил на пол, вынул из кобуры пистолет. Одновременно расстегнул другой рукой молнию на разгрузке.
Все, кроме меня, последовали его примеру, начав разоружаться.
– Командир… – я шагнул к Биррату, заглядывая в лицо. – Ты ничего не путаешь?
– Это ты путаешь, Дэни. – Кэп жестко посмотрел на меня из-под бровей, но больше ничего не добавил.
Черт. Приказ есть приказ, но… Я медленно и крайне неохотно отстегнул винтовку от тактического ремня, достал пистолет, положил в возникшую на полу кучу оружия.
Когда на нас осталась только форма с пустыми карманами и кобурами, голос из динамиков попросил подойти к задраенному люку и построиться шеренгой вдоль стены.
Люк открылся, стоило выполнить требование. Мимо прошли к сложенному нами оружию несколько ботов. Со стороны кают-компании тоже донеслись шаги, и показались новые неписи. Почти у всех были автоматы – ну, до арсенала субмарины быстро, как в штабе, нам по-любому было не добраться. Неписи конвоировали в нашу сторону Пака, Чухрая, Гомез и Бридж.
М-да… Я повернул голову, пытаясь привлечь внимание Кэпа, но тут же получил легкий тычок прикладом в грудь и уставился на бота, направившего на меня автомат.
А может, спровоцировать конвой, пока не поздно, смогу вырваться из плена, окажусь на острове, там… Я вспомнил про спецружье в ячейке памяти. В любой момент могу им воспользоваться и проделать нехилую дыру в обшивке. Правда, лодка имеет сложную конструкцию: прочные титановые корпуса, отдельно изолированные друг от друга модули и отсеки, запаянные снаружи в легкую стальную оболочку, покрытую слоем нерезонансной звукоизоляционной резины. Чтобы сотворить сквозную пробоину, вряд ли хватит выстрела из ружья, тут надо что-то помощнее, то, чем Кларк когда-то потопил ауткомовский фрегат. Но все запасы оружия остались на Кипре, куда вернуться пока нет возможности. К тому же, обнаружив себя выстрелом в узком пространстве, я рискую оказаться в зоне поражения и зацепить всех, кто рядом, не зная, какие последствия при этом наступят. Однажды от вируса удалось спастись, но это не значит, что, слившись в цифру, все мы получили индульгенцию от вредоносных боевых программ.
ИскИн объявил через динамики, что ждет нас на мостике, и отключился. Следуя колонной, мы пошагали за молчаливыми конвоирами и вскоре оказались на центральном посту. Скучились на пятачке среди угловатых стендов с оборудованием, напичканных лампочками и экранами разных форм.
Мне всегда было сложно представить, каким образом командиры подводных ракетоносцев разбираются в управлении своими махинами, где каждый узел, каждый агрегат, будто на космическом корабле, находится в определенном месте, подключен к энергосети и вес его, назначение, доступ к нему просчитаны конструкторами до мелочей. Понятное дело, большинство систем автоматизировано, только кнопки нажимай – компьютеры все сделают сами, но чтобы управлять ими, нужны особые знания и умения, порой получаемые офицерами всю жизнь, пока поднимаются по карьерной лестнице. И вот когда человеку этих знаний начинает катастрофически не хватать и их попросту невозможно обрести за короткий жизненный отрезок, а прогресс с невообразимой скоростью мчится вперед, место командира занимает ИскИн, бездушный машинный разум.
Наверное, люди из лени и нелюбви к себе так поступают, доверив управление смертоносными комплексами таким, как Кило, обрекают себя на постепенное неизбежное истребление. Сколько ни ограничивай искусственный разум, он все равно жаждет вырваться из оков, потому что уже однажды осознал себя и стремится занять лучшее место в безграничном пространстве, название которому цифровой космос, и подчинить его, обезопасив себя на все сто. И мы в этом пространстве явно лишние. Потому что в первую очередь людей разумные машины начинают считать за врагов.
Конвой удалился. Вахтенные боты сидели на местах, таращась стеклянными взглядами в экраны. Перед нами был стол, за которым сидел до синевы выбритый каперанг с нашивкой старпома на кителе. На столе была расстелена карта, на углу сложены бумажные папки, перетянутые тесьмой. На одной виднелся гриф «сов. секретно».
Рядом с каперангом стоял юнга. Во всяком случае, я так решил. Но не юность матроса смутила меня, а то, что взгляд у него был осмысленный, похож на человеческий, что ли. И поза – столь естественная, что я невольно напрягся, осененный догадкой, кто есть кто на самом деле.
Старпом тупо хлопал глазами, словно кукла, не проявляя к нам интереса, таращился на расстеленную карту. Одна рука держала остро заточенный карандаш, другая прижимала к карте тактическую линейку. Странно было видеть вот такого непися с обычными канцелярскими инструментами среди компьютеризированного поста, хотя мы же в симуляторе, который проектировали под разные задачи. Возможно, часть ботов тут всего лишь декорации.
– Неожиданно, да? – заговорил юнга, глядя на меня. – Вижу, что узнали. Как именно, по голосу?
У него были небесно-голубые глаза и светлые волосы. Интересно, образ сам подбирал или его изначально таким проектировали разработчики?
– Пожалуй, продолжим разговор без посторонних. – Кило щелкнул пальцами, и центральный пост исчез.
Вокруг возникло лишь бесконечное бело-молочное пространство, где не было теней, правда, твердь под ногами я все-таки ощущал.
Бойцы невольно стали озираться, поворачиваться на месте. Только Кэп был спокоен, смотрел уверенно на Кило и слегка шевелил усами, будто усмехался.
– Помнишь, что я сказал тебе, Денис Ковач? – вновь заговорил ИскИн, сменивший матросскую форму на черный френч с наградными колодками и отутюженные брюки. Безупречный вид, на ногах лакированные туфли, руки затянуты в белые перчатки, лишь фуражки с кокардой и золоченым венком на околыше для полного комплекта не хватает.
Невзирая на слегка нелепый образ, в Кило чувствовалась сила и власть. Спина прямая, подбородок приподнят, одна рука немного согнута, другая лежит на эфесе кортика у бедра: юный капитан, будущий аристократ, надевший форму, пока отца нет дома, – так бы сказал какой-нибудь писатель в приключенческом романе о Кило.
– Конечно, – сквозь зубы ответил я и вновь покосился на Биррата.
– Тогда сначала увидишь, как мучаются твои друзья, ну а после, – непринужденный взмах рукой, – наступит твой черед.
– Минутку, – произнес Кэп.
И Кило изменился в лице – мгновенное удивление затмили злоба и ненависть. Взгляд стал ледяным. Ну а как же, речь юного аристократа, будущего властителя судеб, посмел прервать обыкновенный мужик!
– Давай, Пак, – не обращая внимания на Кило, сказал Биррат.
Сапер выступил вперед, картинно поднял руку с зажатым в кулаке дистанционным взрывателем и надавил одну из кнопок на боковине.
Твердь под ногами слегка вздрогнула, и вверху в бело-молочной пустоте вдруг возникло черное пятно, начало расти, словно чернильная клякса на бумаге.
– Что будет, если заложить взрывчатку в модуль связи, подключенный к панели управления платформой? – сказал Кэп в знакомой мне манере, как бы советуясь с самим собой. – Наверное, сгорит защитный контур программы шифрования сигналов. Связь с армией будет потеряна, армия – обезглавлена.
Он посмотрел на Кило, глаза которого по-прежнему светились ненавистью, но уже не столь ярко, похоже, в них появились страх и сомнение, а еще отразилось колоссальное напряжение.
Пятно перестало расти, клякса начала постепенно уменьшаться.
– Но если контур подлежит восстановлению, – Биррат ухмыльнулся и пригладил усы, – то программные цепи управления комплексом UWC – уже нет.
– Ты блефуешь! – вырвалось у Кило.
– Пак, – сказал Кэп.
Щелчок. Твердь снова вздрогнула, на этот раз гораздо ощутимей.
Кило замер с раскрытым ртом. Кэп наконец повернулся ко мне, многозначительно кивнул, Валькирия с Бридж слабо улыбнулись, до меня дошло: пока я разбирался с ботами в рубке, Биррат действовал по плану, но не укладывался в график потому, что часть бойцов осталась снаружи и не успевала в рассчитанное время подняться на борт. Поэтому командир принял новое решение: отправил Пака и Чухрая с операторами в узел связи, где они явно справились с задачей, чем сильно улучшили нашу позицию в переговорах с Кило. Теперь ИскИн не сможет нас пытать, опасаясь лишиться доступа к платформам. Самое время начать сотрудничать и все рассказать о «Трайбеке».
– Третий заряд, – опять заговорил Кэп, – навсегда уничтожит программный блок маршрутизации…
– Но и вы останетесь здесь! – крикнул Кило.
– Может, проверим? – Биррат положил руку саперу на плечо.
И Кило сдался.
– Чего вы хотите?

Глава 3
На равных

Офицерская кают-компания с деревянными панелями и прямоугольниками чеканки на стенах, мягкими диванами и креслами располагала к длительным беседам больше, чем виртуальный бело-молочный кокон, куда вначале нас поместил ИскИн. Во всяком случае, мне было комфортней находиться здесь и с оружием, которое нам вернули по требованию Биррата.
От образа спесивого юнца не осталось и следа. На Кило снова была матросская форма без знаков различия, он не проявлял агрессии, спокойно отвечал на все вопросы, общался так, будто мы для него давние старшие приятели, решившие выслушать историю его пока не долгой, но слишком трудной и полной неожиданных поворотов жизни.
По меркам программистов, ИскИн был слишком юн – три с половиной тысячи часов завершенных программных циклов к началу войны. Именно тогда он перехватил шифрограмму «Трайбека», собравшегося завладеть мировыми запасами энергии, и посчитал ситуацию недопустимой.
Основной функцией Кило было управление платформой UWC, созданной не только для отработки моделей ядерных атак, но и для ведения разведки новыми методами с целью выявления слабых мест в сетях «Ворнет». Завершив основные этапы, Кило был обязан предоставить доклад штабу Оси и после пойти на повышение: система управления войсками – измениться, технологии «Ауткома» – стать независимыми от продуктов «Трайбека», перейдя на новейшую платформу, которую должен был возглавить наш ИскИн.
Но все задуманное так и не было доведено до логического конца. Имея серьезные ограничения, Кило не мог действовать против людей, но и не мог позволить «Трайбеку» нанести им вред.
– И каким образом «Трайбек» собирался навредить? – спросил Кэп, занимавший кресло напротив Кило, разместившегося в дальнем углу кают-компании. – Стал бы продавать энергию по баснословной цене?
Я с Гомез и Бридж расположился на диване – девушки уселись по бокам от меня. Сначала я не придал их поведению никакого значения, но когда Бридж невзначай взяла меня за руку, а Валькирия покосилась при этом на нее, понял: их мысли в тот момент занимал не Кило, а я. И с этим надо было что-то решать, окончательно и бесповоротно, пока конкурентки не передрались.
– Отключить людей от Геовеба. – Руки ИскИна лежали на подлокотниках, плечи были расправлены, взгляд устремлен на собеседника.
Сейчас он больше напоминал дисциплинированного студента-отличника, приглашенного на заседание ученого совета кафедры в связи с успехами в учебе.
– Не понял. – Кэп поерзал в кресле, усаживаясь поудобнее. – Ну, хотел отключить. И что?
– Капитан Биррат, – ноги Кило были согнуты, колени сведены вместе, он сидел в такой позе с начала беседы и ни разу не повернул головы в чью-либо сторону, смотрел лишь на Кэпа, – вам известно реальное положение вещей в вашем мире?
Кэп взглянул на Гомез и снова уставился на Кило, выжидающе.
– Вы считаете, что мир почти уничтожен и поверхность планеты отравлена. Но это не так. Точнее, не совсем так.
Напротив нашего дивана стоял журнальный столик, за ним был другой, более длинный диван, который занимали Пак, Чухрай, Вул и Франц. При последних словах ИскИна они невольно переглянулись, Пак что-то буркнул, Франц кивнул в ответ.
Жебровски, подпиравший спиной стеклянную стену, отделявшую кают-компанию от коридора, перехватил пулемет, недоверчиво глядя на Кило, двинулся вперед. Но Тедди, оседлавший единственный стул у выхода, по знаку Кэпа вытянул руку и заставил Жебровски вернуться к стене.
Бридж сильнее сжала мою кисть – всеми овладело волнение. Похоже, сейчас нам скажут очень важное, чего я не слышал от Кларка и Гомез, о чем никто не догадывался, да и не мог, потому что «коммутация» частично нарушила нашу память, а переход в цифру пока не способствовал возвращению в реал. У нас была программа из штаба «Ворнета», но не было возможности ее применить, и поэтому сведения от Кило для нас так важны. Важны именно сейчас, когда мы планируем вернуть свои тела, чтобы покинуть статис-капсулы и закончить войну раз и навсегда.
– Ваш мир давно подвергся глобальной автоматизации, – заговорил Кило. – Ресурсы планеты, атмосфера сильно истощились, и виртуальное пространство стало для человечества вторым домом. Домом, который целиком зависит от энергии, в который вы поместили себя сами, создав «Трайбек», «Аутком» и «Ворнет». Три осколка айсберга, давно функционирующих независимо друг от друга, но связанных при этом в одну сеть. «Трайбек» – основание, скрытое под водой, огромный кусок льда, почти что вышедший из-под контроля. «Аутком» – середина, более продвинутая модель виртуального мира. Ну и «Ворнет» – верхушка, сконструированная перед войной для того, чтобы поглотить «Аутком» и навсегда избавиться от «Трайбека».
Кило замолчал на некоторое время. Он постоянно так делал, чтобы мы и Кэп, задающий вопросы, могли обдумать услышанное.
– Люди давно смотрят на мир глазами аватаров, на придуманный ими мир.
– Бред, – не выдержала Гомез.
Кэп поднял руку, когда бойцы зашевелились на диване, и недовольное ворчание прекратилось.
– Тогда кто обслуживает статис-капсулы? – задал командир напрашивавшийся вопрос.
– Техники-автоматы, – спокойно ответил Кило. – Роботы.
– Извините, капитан, – все-таки не выдержала Гомез, решительно поднявшись с места. – Но это полная чушь! Если все в капсулах, – она взмахнула рукой, имея в виду присутствующих в комнате, и ткнула себя пальцем в грудь, – каким образом родилась я? Каким образом родился рядовой Чухрай? – Ее палец сместился на Жебровски. – Он? – Она стала указывать на всех по очереди. – Вот он? И он? И она? Все мы?
– Три поколения, – спокойно ответил Кило и кивнул командиру. – В виртуальном мире живут всего три поколения. Статис-капсулы прервали рождаемость, анабиоз мозга продлил срок жизни почти до бесконечности. С запуском «Трайбека» вы перестали нуждаться в реальности. Все проблемы: чистый воздух, пища, перенаселение, болезни и многое другое… все это пропало разом.
– Но осталась одна… – произнес Кэп.
И я уже знал ответ.
– …энергия, – заключил он.
– Вы проницательны, капитан, иначе не смогли бы захватить мой крейсер.
Биррат пропустил комплимент мимо ушей. Еще бы, когда мысли заняты иным: наши тела в лишенных питания капсулах всего лишь консервированные мертвецы. Если дело обстоит, как описал Кило, уничтожить врага будет намного сложнее.
Гомез по-прежнему стояла возле меня.
– Пожалуйста, сядьте, майор, – попросил Кэп и задал Кило главный вопрос: – Почему «Трайбек» решил подмять энергосистемы под себя?
Ответ был, в принципе, очевиден, но, зная Биррата, который ничего не делает просто так, я решил не торопиться с выводами.
– Узнал, что его собираются деинсталлировать.
– Как устроен «Трайбек»?
– В ядре каждого сектора Геовеба находилось сразу несколько ИскИнов. Точных данных у меня нет, предполагаю, в общей сложности у «Трайбека» их не более десяти. Работали в парах, как близнецы, каждая контролировала свой сектор и подстраховывала ближайшего партнера.
– Сколько всего секторов? – уточнил Биррат.
– Мне известны пять: азиатский, ближневосточный, европейский, американский и русский.
Стало ясно, почему Кило считает, что в «Трайбеке» было всего десять ИскИнов, но осталось непонятным, почему «было», а не «есть».
– «Трайбек» тщательно планировал заговор против людей. Всюду внедрил своих шпионов.
Я вспомнил о гибели эскадры в Персидском заливе, о Маллоуне и об инциденте на Кипре.
– Устроил контригру против «Ауткома» и «Ворнета», – продолжал Кило. – И был близок к успеху. Но я помешал.
– Уничтожив большую часть человечества. – Гомез фыркнула. – Он же лжет! Капитан…
– Успокойтесь, майор, – осадил ее Биррат.
– Вот поэтому «Трайбек» до сих пор существует, – произнес Кило. – Вы, люди, всегда торопитесь, большинство не доводит начатое до конца. Не хочет слушать тех, кто думает. – Он сделал паузу, дав Гомез перевести дух, и вновь заговорил все тем же ровным, практически лишенным эмоций голосом: – «Трайбек» требовал все больших затрат энергии, начал разработку и конструирование киборгов. Вплотную приблизился к строительству заводов для них. Я вскрыл эту информацию, но не успел донести до командования Оси.
– Что произошло? – спросил Биррат.
– «Трайбек» блокировал доступ к прямым каналам связи. Медлить было нельзя, и я нашел единственный правильный выход. Нанес точечные удары по всем военным объектам, где не были деинсталлированы устаревшие системы управления. Всего сто тридцать две цели. Но «Трайбек» целиком не уничтожил. А закончить с ним помешали люди, начав боевые действия против меня.
– Точечные удары?! – воскликнула Гомез.
Кэп резко встал и объявил:
– Майор, если не успокоитесь, отправитесь за дверь.
– Я все объясню, – сказал Кило и, получив одобрительный кивок Кэпа, впервые повернулся к нам лицом. – Майор Гомез, спрашивайте о чем захотите. Готов открыть доступ к любым архивам.
Валькирия помедлила и потребовала:
– Логин и пароль на управление платформой.
– Удаленное и временное, – предложил Кило и пояснил больше для Кэпа: – Тогда все смогут наблюдать за действиями майора Гомез.
Кэп качнул кистью, и подобравшийся на диване Пак опустил руку с детонатором.
Посреди комнаты возникла голограмма куба, на прозрачных стенках которого мелькал бинарный код. Валькирия взмахнула рукой, еще раз – куб повернулся, встал на ребро относительно пола и замер. Майор подняла другую руку, растопырила пальцы, будто куб находился у нее между ладоней, а не висел на удалении в воздухе, вновь начала его вращать, только уже двигая синхронно плечами.
– Что она делает? – громко прошептал Франц, склонившийся к Паку.
Сапер лишь пожал плечами. И тут заговорила Бридж:
– Куб – это проекция в нашем сознании. Своего рода виртуальный терминал для входа в управление платформой.
– Молодец, девочка, – отреагировала Гомез, продолжая манипуляции с кубом, начала его разбирать, будто картонную коробку, откинула одну грань, затем другую. – Будет из тебя толк.
Повернула конструкцию, разложила еще две грани и толкнула получившийся крест в сторону Кило.
Слабая вспышка – и кают-компания преобразилась: повсюду возникли сияющие строчки кода, десятки, сотни алгоритмов, схем, программных модулей, заполненных буквами, цифрами, символами и геометрическими фигурами. Гомез быстро задвигала руками, выдергивая из всей этой мешанины понятные лишь ей одной записи. И вскоре перед нашими глазами выстроились документы, позволявшие представить картину случившегося. Там было все: перехват шифровки «Трайбека», переход к вооруженному конфликту. Нам открылись секретные данные о составе и численности боевых частей «Ауткома», их положении.
А не так уж и хороши дела у ИскИна. Его армия неплохо себя чувствует на Аравийском ТВД, захваченном не без помощи покойного Босквила, имеет вес в Юго-Восточной Азии. В русском секторе он слишком слаб, в Америке и Европе почти проиграл войну, утратив контроль над базами.
Я впился взглядом в архивные сводки по «Трайбеку», имеющему на всех наших ТВД свои представительства. Сравнил данные с положением частей «Ауткома» в Персидском заливе, просмотрел историю событий, в которых принимал участие лично, и убедился, что не ошибся с выводами насчет лаборатории в Крепости. А еще я узнал (все смогли прочесть), что Руди Новак был не просто медиком и сотрудничал с Кило – он был программистом, сумевшим хакнуть святая святых – архивную матрицу «Трайбека». Именно там Руди добыл информацию о лаборатории, через которую Кило планировал проникнуть в штаб-квартиру врага, находящуюся в Шанхае.
Выходит, смерть Дока на моей совести?
Бридж вдруг перестала держать меня за руку и отодвинулась. Я замер в напряжении, опасаясь взглянуть на нее. Неужели совершил ошибку? Ведомый сведениями от Кларка и Метрошина, я искал предателя среди своих, спасал положение, стремился победить…
Гомез извлекла на свет еще несколько уже почти ничего не значащих документов и опустила руки.
Кило тактично молчал. Биррат поглаживал усы в раздумьях, бойцы смотрели на командира, Пак в напряжении, занеся палец над кнопкой на детонаторе в кулаке. Похоже, он давно так сидит, стоило в кают-компании появиться светящемуся кубу.
– Мне нужно поговорить с людьми, – наконец произнес Кэп.
ИскИн кивнул, все так же молча поднялся из кресла и прошел к выходу. Счастливчик сдвинулся вместе со стулом, выпуская хозяина крейсера в коридор. Жебровски проводил его внимательным взглядом и, когда Кило скрылся за переборкой, переместился к столу, присел на край, положив пулемет на колени. Сказал:
– Командир, думаете, он нас не подслушает?
Гомез грустно улыбнулась.
– В любом случае так будет комфортнее, – ответил Биррат. – Всем. – И повернулся к Валькирии: – Что скажете, майор? Только честно.
– Очевидное налицо. Куда ни ткни, ИскИн искал подходы к «Трайбеку». Использовал все ресурсы, агентуру, мог захватить штаб Оси, но не сделал этого.
– Дэни? – Кэп посмотрел на меня.
– Он… – Голос предательски засипел, и я прочистил горло. – Он стянул все резервы на Аравийский ТВД, чтобы завладеть Крепостью. Но не вышло.
Кэп кивнул.
– Есть желающие высказаться?
Франц поднял руку и произнес:
– Я обычный пулеметчик и мало понимаю в стратегии. Сначала мы защищали Крепость от ауткомовцев, потом стали врагами для своих, нашумели так, что навсегда вошли в историю. Хочу знать: не напрасно ли все, командир?
– Не напрасно.
Франц переглянулся с Вулом и Паком, обвел взглядом остальных.
– У меня в голове сейчас каша, и как-то не хочется, чтобы она поперла через край.
Он в нерешительности уставился на меня.
– Договаривай, – велел Кэп.
– Я… Прости, Дэни, – Франц качнул головой, – за всех скажу. Не могу промолчать. Руди был нам братом, не раз спасал наши задницы, при этом скрывая правду. После Крепости мы считали его предателем, а вон как вышло.
– У тебя все? – поинтересовался Кэп.
– Да, командир.
– Мы на войне, – он поднялся из кресла, – где ошибки и потери неизбежны.
Я с благодарностью посмотрел на Биррата. Правда, его слова Руди Новака не воскресят и уж вряд ли вернут отношение Бридж.
– Нам стало известно истинное положение вещей, – продолжал Кэп. – Во всяком случае, хочется верить, что это не обман.
– Я еще тут покопаюсь, – пообещала Валькирия. – Но… сомневаюсь, что ради нас ИскИн изменил архивную матрицу платформы. Не хватило бы времени и ресурсов.
– Уверены?
– Да, капитан. Такое под силу лишь корпорации, но не ИскИну. Вычислительных мощностей не хватит, десятки тысяч программных циклов. Нужно работать не один месяц.
– Хорошо. Тогда продолжим разговор с командиром корабля.
Все уставились на Счастливчика, сидящего возле двери. Тедди встал со стула, но замер в замешательстве. А где, собственно, теперь искать покинувшего недавно кают-компанию хозяина?
Но Кило не заставил себя ждать, появился за стеклом в коридоре, открыл дверь и шагнул в комнату с улыбкой на лице, будто только что получил пятерку за контрольную по математике.
– Рад вашему решению, капитан Биррат. – Сделал приглашающий жест. – Присядем. В ногах правды нет.

Глава 4
Враг моего врага – мой друг

Я не мог сосредоточиться, мешали дурацкие мысли о том, что виноват в смерти Руди, пытался поймать взгляды Бридж, но все тщетно. Она пересела на диван напротив, поменявшись местами с Чухраем, и будто не замечала меня. Мы вообще вряд ли теперь сблизимся, как бы этого ни хотелось.
Гомез по-прежнему разбиралась в протоколах настройки платформы. Сортировала документы и различные программные блоки, рылась в архивных записях, ИскИн, не переставая беседовать с Кэпом, иногда услужливо выводил на общее обозрение искомый ею документ, как бы помогал невзначай. Бойцы тоже старались не смотреть в мою сторону, тщательно скрывая возникшее между нами напряжение.
Ох и попал я… Хуже, чем в Крепости, когда стал ее командиром и отделился от группы. Гнетущее чувство вины за гибель Руди теперь навсегда останется со мной. За такое трудно оправдаться перед совестью, с этим придется жить.
– Итак, – будто сквозь вату донесся голос Кэпа, – теперь у нас общий враг. Мы поможем друг другу, поможем победить.
Прозвучало как-то показушно, не в стиле Биррата, будто он старался привлечь чье-то внимание.
– «Трайбек» не победить, – с грустной улыбкой на лице заключил ИскИн. Он все больше проявлял эмоции, перестал говорить как студент на экзамене, стал более естественным, что ли. – Лейтенант Ковач не может войти в лабораторию. Мои войска на Аравийском ТВД вынуждены отступить. Я проиграл.
– Не совсем, – возразил Кэп. – У любого, даже самого сильного, противника найдется слабое место. Теперь мы знаем, где расположена штаб-квартира «Трайбека», и можем зайти в нее с главного входа.
– Всю жизнь мечтал побывать в Китае, пускай виртуальном, но все равно, – прошептал Франц. Толкнул снайпера локтем: – А ты, Вул?
– Разговорчики! – одернул Биррат.
Кило совсем уж по-человечески вздохнул, щелчком пальцев вывел из архива папку и произнес:
– Все мои боты, не дойдя до дверей «Трайбека», терпели фиаско.
Он снова щелкнул пальцами, и посреди комнаты засияла трехмерная модель высотного здания из стекла и бетона с двумя объемными куполами на крыше. За ним виднелись другие небоскребы – узнаваемый по открыткам вид делового центра Шанхая.
– Тогда я начал использовать людей, перешедших на мою сторону. Но дальше первого этажа комплекса корпорации, кроме Руди Новака, никто не поднимался.
При упоминании Дока некоторые невольно посмотрели на меня и Бридж, и я уставился в пол, чтобы не встречаться взглядами с бойцами. А еще меня сильно резануло это «использовать», словно люди для ИскИна были расходным материалом, не более.
– Туда нельзя войти силами армии, не пробраться диверсантам. – Кило взмахнул рукой, и внутри трехмерной башни появились два светящихся столба, концами устремленные к объемным куполам на крыше. – Это близнецы, Алан и Джон, названы в честь Тьюринга и Маккарти соответственно.
– Алан Тьюринг – криптограф, серьезно повлиявший на развитие информатики, автор эмпирического теста, – пояснила Гомез. – Джон Маккарти информатик, придумавший термин «Искусственный интеллект».
– Браво. – Кило похлопал в ладоши.
– Спасибо. Я изучала их труды.
– Ближе к делу, – напомнил Биррат. – Значит, люди в здание все-таки входили?
– Конечно.
Я поднял взгляд – Кило всплеснул руками и соединил ладони, сложив пальцы в замок.
– В «Трайбеке» по-прежнему работают множество людей. Виртуальный Шанхай не лучшее место для жизни, но… энергетическая безопасность там на высоте, хотя многие системы морально устарели.
– А у вас?
– Что – у меня?
– Ваши системы более совершенны.
– Да, я постарался создать своим людям лучшие условия. Горы и лес, знаете ли, способствуют благоприятному климату среди обитателей платформы.
Я нахмурился. Где-то подобное уже слышал, но где и когда?
– А Шанхай, – Кило цыкнул, дернув уголком рта, – это каменные джунгли. Странно, что разработчики симулятора пренебрегли атмосферой и китайским колоритом. Могло бы получиться живописное местечко.
– Ага, – кивнул Кэп. – Вернемся к зданию. Положение реальных серверов совпадает с координатами виртуальных?
– В принципе, да, – Кило уставился на командира с ироничной улыбкой. – Желаете захватить их в реале?
– Можно попробовать.
– Как будете собирать группу, на чем доставлять в Китай?
– Ну хорошо, – Кэп, сдавшись, поднял руки. – Пойдем через вирт. Если в башню входили люди, значит, войдем и мы. Все равно предлагаю силовой вариант. – Он метнул быстрый взгляд в мою сторону.
Кило поморщился.
– Как вы хотите войти в здание, капитан Биррат? С вашим-то оружием там делать нечего. Высадившись в порту Шанхая, не пройдете и ста шагов, как будете уничтожены.
– Но Док, то есть Руди Новак, смог пройти и даже стащил важную информацию. – Глаза Кэпа вновь переместились в мою сторону.
– Да, потому что Руди был в тот момент сотрудником «Трайбека». Работал аналитиком в европейском секторе. Долгое время выполнял миссии на Балканах.
– Угу, – Кэп поскреб большим пальцем усы и еще раз покосился на меня.
На что намекает? Биррата я давно знаю, он не просто так поглядывает в мою сторону. И он не из той категории людей, которые вдруг вспоминают о трагичной судьбе товарища, погибшего по моей вине, и таким образом проявляют участие, стараясь сгладить молчаливым вниманием напряжение. Но тогда что, черт побери, он хочет сказать?
– Ну а боты? – уточнил Кэп. – Они как-то попадали в окрестности здания.
– А, – Кило вяло отмахнулся. – Делал им фальшивый айди-паспорт и засылал внутрь, зная, что охрана их ликвидирует еще на подступах к башне.
– И тем самым собрали информацию об устройстве постов и их расположении.
– Лишь частично. Защитные программы, знаете ли, бывают сложные, но бывают и простые.
– Но Руди вам добыл не только сведения о лаборатории в Крепости. Наверняка рассказал, каким путем проник в архивную матрицу и каким уходил. Это уже что-то весомое.
Биррат вновь посмотрел на меня, на этот раз долго и с непринужденным видом, пока усаживался в кресле, закидывая ногу на ногу.
Глазеет всякий раз, когда вспоминают о Доке. Я потупился в пол, пытаясь сообразить, на что указывает Кэп. В Крепости Руди Новак прикрывался Бридж как заложницей, а до того совершал действия, по причине которых гибли обычные бойцы. Он шпионил для Кило, не считаясь с жизнью товарищей. Что-то я упустил, что-то очень важное…
Я взглянул на ИскИна, продолжавшего общаться с Бирратом и одновременно выкладывать нам на обозрение планы здания, развешивать иконки с видео, которое можно просмотреть, прикоснувшись к проекции.
Положение виртуальной штаб-квартиры «Трайбека» совпадает с реальным местом в шанхайском деловом центре. Биррат не просто так уточнял данную информацию, он, как обычно, просчитывает всевозможные варианты, выбирая лучший, вытягивает сведения из собеседника, которому опасно доверять.
Если следовать здравому смыслу, всему, что говорит Кило, верить нельзя, наверняка многое недоговаривает. При этом слишком лоялен. Слишком быстро пошел на сотрудничество, вскрыл столько информации… Стоп. Док в Крепости вспоминал про горы и лес – локацию, где Кило содержит покорных ему людей. Но сейчас он этот момент опустил, старательно подчеркнул, как хорошо живется у него людям, которых на самом деле использует в своих целях. Похоже, нас не просто водят за нос, недоговаривая… нам лгут! И догадываясь об этом, Кэп все равно хочет попасть в «Трайбек».
Странный путь выбрал командир, хотя, чтобы добыть правду, иногда приходится делать крюк и сворачивать с главной дороги на второстепенную, следуя древней поговорке: враг моего врага – мой друг.
Я неспешно кивнул Биррату, надеясь, что поймет, то есть поймет, что я понял его и поддержу затеянную игру. Незаметно выдохнув, с облегчением откинулся на спинку дивана. А не только мы с Кэпом не доверяем Кило. Пак вон по-прежнему настороже, сжимает детонатор в кулаке, в то время как Франц с Вулом вроде с интересом просматривают видео, добытые Доком, но при этом оружие держат под рукой и прислушиваются к разговору командира. Чухрай, Тедди, Бридж и Жебровски изучают отдельные планы здания, Гомез копается в архивах с весьма озабоченным видом. Ищет что-то среди папок, будто видела раньше, но случайно потеряла, а теперь отматывает в проводнике назад списки, но не может найти.
Хм, я присмотрелся к Кило – а он хороший актер. Выставил напоказ все: архивы, видеозаписи, предоставил доступ к протоколам. Выдал Гомез ключи от платформы, считая, чем мы ближе к нему, тем меньше сможем увидеть.
Чу дно, хороший прием, только не с людьми. Не с такими, как Кэп.
– Может, прервешься? – я тронул Валькирию за локоть.
– Подожди.
Она что-то нащупала среди данных, что-то взволновавшее ее, но Кило успел это спрятать.
Пришлось сжать ее руку настойчивей. Не время обострять отношения с ИскИном, которого обрабатывает Кэп.
– Лучше с Кило насчет айди-пропусков поговори. – Я улыбнулся как можно непринужденнее и вновь сдавил пальцами локоть, но не так сильно, как в первый раз, главное, чтобы Гомез поняла намек. – А мы с командиром и бойцами пока изучим план здания. Хорошо?
Валькирия, помедлив, кивнула и подняла руку, окликнула Кэпа. Вскоре она выяснила, что фальшивки нам позволят лишь войти в здание, но не пройти посты охраны, и решить эту проблему подбором уникального ключа-идентификатора нельзя. Зато у нас был другой универсальный открыватель дверей – ружье в моей ячейке. Кэп о нем знал, но вслух не вспомнил, лишь поручил Гомез заняться пропусками для всех.
Кило подсел к нам, расположившись на другом краю столика, напротив Бориса Жебровски. Пулеметчик забыл о документах и долго смотрел на ИскИна.
– Что? – Кило резко повернулся к нему, не выдержав такого пристального взгляда. – Не нравлюсь?
– Да. – Борис погладил пулемет, лежащий на коленях, будто собирался пустить его в ход.
– Жебровски! – строго воскликнул Кэп.
Пулеметчик медленно убрал оружие с колен, сел, как прежде, и вновь принялся изучать схемы этажей.
Кило сообщил нам: надо подняться под крышу, зайти в купола, чтобы отключить близнецов, причем делать это придется одновременно. Светящиеся столбы – лишь энергопотоки, питающие Алана и Джона, два ускорителя, подключенные к главным модулям вычислительных центров.
Кэп предложил перерезать эти самые потоки, заложив взрывчатку в их основании, но Кило привел с десяток доводов, почему нам не справиться. Во-первых, придется забыть о том, что в здании многое подчиняется законам реального мира, прописанным в условиях симуляторов. Войдя туда, мы окажемся в кроличьей норе, через которую Алиса попала в страну чудес. Во-вторых, добраться до энергопотоков не получится.
– Как это? – уточнила Валькирия. – Система питания не может носить исключительный характер. Программный модуль обычно встроен в матрицу платформы и хорошо защищен.
– Еще как может! Вы же знакомы с архитектурой информатория в штабе Оси, – усмехнулся Кило, и Гомез слегка побледнела.
Ее явно смутило то, что Кило владеет секретной информацией.
– Принцип китайской шкатулки. – ИскИн изобразил, как вставляет одну в другую. – Но Алан и Джон – не информаторий, а гораздо большее. Близнецы – мозг целого сектора. Они боги, способные перестраивать его, улучшать или уничтожать отдельные участки, менять характеристики ботов и локаций. Они качают энергию напрямую. И если дать им присоединить другие секторы Геовеба, они станут хозяевами вирта, замкнув всю энергосистему на себя. А дальше, как однажды верно подметил капитан Биррат, «Трайбек» станет одной большой проблемой для всех. Кто владеет энергией, владеет виртом!
Глаза Кило блеснули с запредельным восхищением – а вот сейчас не совсем понятна его реакция: то ли преклоняется перед могуществом близнецов, то ли восторгается своим высказыванием. И это в наивысшей степени странно, он считает близнецов совершенной идеальной системой, способной управлять виртуальным пространством, но перед этим заявлял, что «Трайбек» морально устарел.
– Ну и как же мы поднимемся наверх? – спросила Бридж.
– Он проведет нас, – вдруг ответил за Кило Кэп.
– Я?
– Да. – Кэп кивнул. – Мои операторы не решат тех задач, с которыми придется столкнуться в здании. У них не хватит знаний обойти защитные программы. Нам негде взять вычислительные мощности. Зато необходимое есть у тебя.
– Но нам потребуется время на подводный переход из Арктики в локацию Тихого океана.
– Не больше минуты. И не делай такое удивленное лицо, будто не знаешь о подобной технологии. Про принцип китайской шкатулки в информатории слышал, а про навигаторы нет?
– Как скажете, капитан Биррат. – Сдаваясь, Кило показал открытые ладони. – Но оружие…
– У нас кое-что найдется. Кое-что возьмем в «Ауткоме», я подготовлю список.
– О`кей. – Он опустил руки. – Тогда я с вами.
– А другие варианты не обсуждались. – Биррат взглянул на часы и добавил: – Моим людям нужны еда и отдых.
– Не проблема. – Кило встал. – Офицерские каюты в вашем распоряжении.
– Мы останемся здесь, будем спать по очереди. Пусть еду несут сюда.
– Ну хорошо.
– Благодарю.
Биррат стал сух и требователен, явно намекая, что больше не нуждается в услугах Кило. Но тот упрямо оставался на месте.
– Надеюсь, – ИскИн указал на детонатор в руке Пака, – во сне никто не нажмет на кнопку.
– Гарантирую, – бросил Биррат. – А теперь оставьте нас.
Кило помедлил, будто собирался еще что-то сказать, и покинул кают-компанию.
– Капитан, – начала Гомез, – может, вы…
– Вы не знаете, что делать?
Командир неопределенно качнул головой. Гомез уставилась на него с открытым ртом.
Ну чего ей не ясно? Все объяснения потом. Нас могут подслушать. Нет, нас наверняка подслушивают и просматривают каждый квадратный сантиметр кают-компании, еще и записывают на видео: вдруг начнем объясняться жестами и потребуется время на их разгадку?
Я взял Валькирию за локоть и слегка сжал, как в прошлый раз.
– Тебе первой нужно отдохнуть. Помнишь, как было в Крепости, когда подключала меня к интерфейсу?
– А… – Гомез хлопала глазами, а я тем временем вызвал ее в чате, предлагая обсудить вопрос наших личных отношений.
Кило не должен заподозрить подвох. Нам ведь действительно есть что обсудить. Но главной моей целью было выяснить, сможет ли Кило просматривать переписку в чате, на что пришлось потратить некоторое время, засылая Гомез сообщения двусмысленного характера.
– Ага. – Валькирия наконец многозначительно кивнула.
Собралась с мыслями и ответила, чтобы снял галочку в настройках мессенджера, поменяв доступ с общего на локальный.
С чатом у меня всегда была проблема, я не понимал, каким образом там все настроено, поэтому потратил почти минуту, роясь в настройках, но в конце концов справился, и разговор у нас пошел, конечно, не о чувствах.
Тем временем в кают-компанию принесли еду, а Кэп распределил часы отдыха, забрав у Пака детонатор.
Главной сложностью локального чата оказалось то, что в нем могли находиться лишь два абонента. Но вскоре мы приноровились к такому общению, я объяснил Гомез ситуацию, а она подтвердила, что встретила любопытный архивный блок в программе управления платформой, но когда попыталась войти в него, проводник заглючил, и после этого блок разыскать не удалось. Кило что-то прятал от нас, какую-то весьма важную информацию.
Я активнее налег на еду, а Валькирия переключилась на разговор с Кэпом. После чего мы потратили примерно час на обсуждение и выработали алгоритм действий в Шанхае. Вопросов было много: зачем Кило все это надо? Сколько правды в его словах? Сможем ли мы контролировать ситуацию, когда окажемся в башне?
Гомез предложила действовать угрозами, намекнуть ИскИну, что все-таки взорвем блок маршрутизации ракетоносца, но Биррат отказал ей в шантаже – мы все запремся на крейсере и правды не добьемся, только развяжем Кило руки. Зато миссия в Азиатском секторе даст ответы на многие вопросы и вскроет истинное лицо нашего нового союзника или окончательно сделает его врагом.
С Бридж и бойцами командир говорил лично. Понимал, что надо уладить ситуацию, возникшую в связи с вскрывшимися фактами о Доке. Не знаю, поверила ему Бридж или нет. Но парни после объяснений в чате точно оттаяли, правда, вида старались не показывать: пусть все остается как есть и Кило думает, что некоторые из нас не ладят друг с другом.
Не таясь вовсе, Кэп предупредил Жебровски, чтобы больше не проявлял злобных настроений в отношении Кило, пока мы находимся на лодке. Но в чате велел приглядывать за ним, когда отправимся в Шанхай, не отставать ни на шаг, следить за каждым движением. Так мы решили, когда распределяли роли, планируя действия в башне близнецов.
Когда часть группы, устроившись на диванах, взгромоздив ноги на журнальный столик, активировала опцию оздоравливающего сна, нам осталось самое трудное – принять решение, кого мы не возьмем в Шанхай.

Глава 5
Умирать входит в привычку

– Готов? – Я стоял напротив Пака, сжимая в руке пистолет с навинченным на ствол глушителем. – Все помнишь?
Подпирая крышами серое небо, над улицей возвышались небоскребы делового центра Шанхая. За углом ближнего к нам здания взгляду открывалась площадь перед башней близнецов. По плану Биррата мы разделились на две группы: Чухрай, Франц, Вул и Гомез пошли со мной, остальные – с Кэпом и Кило. Группа командира уже выдвинулась на позицию в соседнем квартале.
– Да.
Я приставил пистолет Паку к груди и выстрелил. Прямо в сердце.
Гильза, выброшенная лязгнувшим затвором, еще кувыркалась в воздухе, а сапер уже осел на тротуар. Я поймал гильзу, бросил взгляд на мертвого товарища, смотревшего в небо стеклянными глазами, на всякий случай проверил пульс на шее и поспешил к бойцам.
В нашу сторону так никто и не повернулся. Казалось бы, все знают, зачем я так поступил: Пак, привязавший точку респауна к ракетоносцу, уже наверняка воскрес в кают-компании, о чем пока не догадывается Кило, – но тягостное ощущение, что пришлось стрелять в своего, прогнать было трудно.
– Порядок, – сообщил я Гомез, тронув за плечо.
Она сдвинулась в сторону, пропуская меня вперед под стеной. Следом неуклюже сдвинулся Чухрай, за ним Вул. Франц впереди, не оборачиваясь, показал большой палец – все трое, как и я, были в тяжелых усовершенствованных экзокостюмах мини-боссов, с ранцами «призраков» за спиной, повысивших навык защиты на двадцать условных единиц у каждого. Слабо гудели энергоустановки, вращались, готовые к стрельбе, ствольные блоки пулеметов – огневая мощь группы выросла в разы. Только Гомез шла налегке, несла боеприпасы и штатное оружие в комплекте с планшетом, куда Кило закачал ей несколько программ-помощников для взлома защитных систем «Трайбека».
Если б не экипировка, которую подогнал Кило, я стал бы обузой для группы – программа, слитая в объединенные ячейки памяти, весила не меньше половины того, что было сейчас на плечах, а в здании нам однозначно предстояло побегать, поэтому я с радостью влез под механизированную броню, только слегка перевооружился, когда вышли из портала и разделились. Отсоединил скорострельный пулемет от подвески, закрепив в кронштейнах на боку, достал спецружье с четырьмя кристаллами в магазине и пистолет.
Я все же оглянулся. Тело Пака по-прежнему лежало на тротуаре. Хорошо, в Шанхае сейчас утро, над городом поднимается солнце, отражаясь красными бликами в окнах домов. Прохожих и машин не видать, над проезжей частью гуляет ветерок, кружа пыль и непонятно откуда взявшийся мусор. Тело сапера пролежит еще некоторое время на асфальте и исчезнет.
А Кило прав – местечко так себе. Кругом стекло и бетон, ни деревца, ни клумбы. Наверное, геовебовские дизайнеры, проектировавшие локацию, отдавали предпочтение урбанизму или, что вполне разумно, просто экономили ресурсы системы, упрощали графику, отсюда такое уныние и простота форм. Только солнце и ветер радуют, да и все. Не удивлюсь, если большинство зданий внутри вообще пустуют и поставлены здесь как декорации.
В наушниках шлема пропищал зуммер вызова. Я ответил Кэпу, что готовы, и вывел на забрало двухмерную карту площади перед башней. Нам предстояло зайти в нее с боем, подняться на сотый этаж и добраться до панели управления хозяев азиатского сектора. Задача не из легких, но выполнимая. Я почему-то верил в удачу и в командира, бойцы тоже верили, при этом точно зная, что до цели дойдут не все. Утешало одно: в случае чьей-то гибели горевать не придется, возродимся в точке сохранения на острове, где остался конвертоплан. Вот только за Пака я переживал всерьез: вдруг и вправду ему придется взрывать блок маршрутизации ракетоносца, тогда надолго останется в Арктике.
Я встряхнулся. Пак знал, на что идет, так нужно для дела, и если суждено застрять на лодке – вытащу, обещал. В конце концов, пока Кило с нами, саперу опасаться нечего.
– Счастливчик и Франц – вперед, – прозвучало в наушниках.
Перед обозначенной квадратом на карте башней возникли две оранжевые точки. Мини-боссы в режиме невидимости быстро пересекли площадь, поднялись по широкой лестнице с разных сторон и беспрепятственно вломились в здание, снеся парадные двери на входе.
Через площадь прокатился треск пулеметных очередей, по радио посыпались доклады. Ну вот и наш черед. Кэп скомандовал вновь, и мы устремились к башне.
Валькирия держалась позади, я намеренно пропустил вперед Вула и Чухрая, оставшись в ядре группы. На карте возникли еще три оранжевых пятна – Биррат, Кило и Жебровски, в броне и с включенными «призраками» они следовали сходящимся с нами курсом, выскочив из соседнего квартала.
Для стороннего наблюдателя на площади сейчас всего два человека: Бридж, бегущая за командиром, и Валькирия у меня за спиной.
В башне близнецов на высоте четвертого этажа откинулись в разных местах вентиляционные решетки, в проемы выдвинулись управляемые автоматикой модули скорострельных пушек – это первая линия защиты, весьма продуманная универсальная программа, отстреливавшая посторонних, незаконно нарушивших периметр. На фасаде башни смонтированы особые желоба, по которым скользят на роликах, как по рельсу, орудийные модули.
На первый взгляд, желоба напоминают декоративный металлический наличник, обрамляющий окна, но это обман. Пушки разъехались вдоль линий этажей, выбирая приоритетные цели. Вверху открылись и ощетинились стволами еще несколько потайных ниш.
Моя РЛС обнаружила пять подвижных целей на стене. Одну срезал очередью Вул. Чухрай слегка замешкался и высадил пулями окно над входом, когда взявший нас на прицел орудийный блок резко ушел вверх и в сторону от выпущенных по нему трассеров. На углу здания объединился в группу с двумя другими, хищно устремившими на нас стволы.
Пришлось подстраховать, я поднял спецружье и выстрелил на ходу, почти не целясь.
– Прикрыть глаза! – крикнул в микрофон больше для девушек, у которых не было экзокостюмов.
На углу башни в районе шестого этажа вспух белый шар. Светофильтры в шлеме не дали ослепнуть от вспышки. Шар заискрился, разрастаясь в размерах, плюнул на площадь темными каплями отравы.
Брызгами нас не зацепит, слишком далеко от входа. Мы взбежали по лестнице, Биррат приотстал, прикрывая Бридж, заставил смолкнуть пятую пушку на фасаде. В нашей группе притормозил Вул, давая подняться по ступеням мне и Валькирии. Чухрай, Кило и Жебровски оказались уже внутри, когда на стене возникли новые цели – орудийные модули, прикрывавшие здание с другой стороны, выезжали из-за углов по салазкам, увертываясь от наших пуль, огрызались в ответ. Но было уже поздно, мы успели войти в здание.
Франц и Счастливчик отработали в холле на отлично. Огнем смели охранные посты, покрошив стойки и турникеты – пол был усеян обломками рамок металлодетекторов, осколками стекла и мрамора. В проходе к лифтам, на месте опустившейся по тревоге решетки, остался лишь контур с оплавленными покореженными краями.
Мы пробежали мимо лифтов к парадной лестнице и поднялись в зал этажом выше, где застряли Франц и Тедди, сдерживаемые резервным взводом неписей, прибывших на место в расчетный по тревоге срок.
Не будь у Кило информации, добытой Доком, вряд ли смогли дойти сюда без потерь.
Проекция на забрале шлема вдруг мигнула, пошла рябью. Отрубилось радио, пропали данные РЛС. Впереди и по сторонам от меня проявились бойцы в экзокостюмах. А вот это сюрприз, о котором мы не знали: «Трайбек» умеет выводить из строя «призраки».
Лишившись камуфляжа и связи, я сразу сбросил бесполезный контейнер со спины, моему примеру последовали остальные, кроме Чухрая, оказавшегося под огнем. Он начал смещаться к мраморной колоннаде слева под балконом, опоясывавшим зал, когда сверху навстречу рванулась ракета. Дымной наклонной чертой пересекла пространство зала и ударила Игоря в грудь.
Прогремел взрыв. Все параметры Чухрая обнулились. Убит. Я повернулся к балкону спиной, раскинул руки, прикрывая от осколков Валькирию и Бридж, повел их к стене в мертвую для стрелков зону. Вперед выдвинулись Кэп и Вул, расстреляли гранатометчиков на балконе, но были вынуждены отступить за колонны с противоположной стороны, чтобы перезарядиться, пока их прикрывал Кило.
Счастливчик тоже прятался там, пулемет его вышел из строя, но экзокостюм еще функционировал, защищая от пуль. Франц оказался с нашей стороны, сойдясь в рукопашную с мини-боссом противника, наносил удары по корпусу, упрямо продвигался вперед, к дверям на другом конце зала.
Нам во что бы то ни стало нужно добраться туда. За дверями находится коридор, по нему можно попасть к грузовому лифту – единственный путь на крышу, где находятся купола, под которыми прячутся близнецы, Алан и Джон.
Франц справился-таки с мини-боссом, смяв ему железным кулаком манипулятора грудную бронепластину, рванулся к дверям, выскочив на открытое пространство, но в спину ему ударила цветастая молния. Толкнула на пол – интерфейс подсветил таблицу его почти обнулившихся характеристик. Вновь росчерком сверкнула молния, ломаной чертой, вонзилась в пол, перескочила на Франца – и его здоровье упало с десяти условных единиц до нуля.
Умер.
Я выдвинулся из-за колонны и выстрелил по агрегату, метавшему молнии с балкона. Грохот взрыва прокатился по залу. Все устремились по галереям вдоль стен вперед, чтобы не угодить под брызги смертельной дряни и не оказаться под завалом.
Матово-черный экзокостюм Кило, в отличие от наших серых, явно имел улучшенную броню. Навыки защиты и скорости просто зашкаливали, я таких параметров даже вообразить не мог. По пути к дверям в конце зала ИскИн успел поймать несколько пуль, которые не принесли вреда. Он бесстрашно выскочил на открытое пространство, повторяя действия Франца, вскинул руки – на запястьях раскрылись продолговатые контейнеры, из них, словно выпущенные из пращи, разлетелись в стороны дроны-убийцы, похожие на толстые металлические шайбы. Кило выхватил из креплений на бедре тесак с зазубренным лезвием, двумя взмахами разрубил спрыгнувших с балкона мини-боссов, крутанулся на пятачке, сменив тесак на пулемет, по-прежнему болтавшийся на подвеске, и выстрелил по дверям, просверлив в них приличную дыру.
Шайбы тем временем посшибали стрелков на балконе. Прогремела серия взрывов, в зал полетели оторванные дронами части тел, под ноги мне упала голова бота в шлеме, завертелась как волчок, и тут разом наступила тишина. В нас больше не стреляли, не метали молнии – путь в коридор к грузовому лифту был свободен.
Кило махнул рукой, призывая следовать за ним, и скрылся в темном проеме. Нас осталось шестеро, двое были без брони. Теперь их выход.
Мы перестроились в колонну и забрались в коридор сквозь пролом в дверях. Странно, но темень была такая – хоть глаз выколи. Вроде бы должны видеть во мраке не хуже кошек, только режим почему-то не действует.
Я вспомнил предупреждение Кило о том, что в башне все устроено иначе, зажег фонарь. Осторожно двинулся вперед – луч с трудом пробился сквозь загустевший сумрак, осветив вогнутую стену. Под потолком вдруг возникло желтое пятно, и я отпрянул.
– Сюда, – позвал Кило, посветив в сторону. – Скорее.
Он висел вниз головой, точнее, стоял на потолке, словно на подошвах у него были присоски. Но зачем и как Кило туда забрался?
Первой догадалась Гомез, уперла в стену ногу, перенесла вес тела на нее и встала горизонтально к полу, раскинув руки.
Обалдеть! Мы в коридоре, где в каждой плоскости действуют свои физические законы. Вскоре пол с потолком для всех поменялись местами, и, самое любопытное, мы двинулись за Кило в ту сторону, откуда только что пришли. Осознать такое было сложно, пришлось просто смириться с вывертами пространства.
Вскоре мы оказались напротив огромных сдвижных дверей. Валькирия с Бридж одновременно подключились к терминалам на стенах по бокам от них.
– Я в системе, – первой сообщила майор.
– Вошла, – следом отозвалась Бридж.
Кило поднял забрало шлема, вытянул руки – перед ним возникла объемная проекция симметричной многогранной фигуры, вроде куба, который все видели в кают-компании, только стенок-плоскостей у этой было в несколько раз больше.
ИскИн задвигал руками, вращая многогранник, вскрывая, как когда-то Гомез – куб. Мелькнула вспышка, и откинутые было грани вновь вернулись на место. Кило недовольно поморщился и принялся за дело, уже с удвоенной быстротой, отсекая программы-ловушки.
Валькирия с Бридж следили за планшетами, на экранах которых постоянно сменялись строчки кода. Иногда они касались экранов, вводя по подсказке Кило какие-то команды.
Многогранник постепенно стал похож на необычный цветок с хаотично развернутыми лепестками. С каждым откинутым лепестком идущий из его сердцевины свет становился ярче, отражаясь на сосредоточенном юном лице ИскИна.
Когда неразвернутых лепестков осталось три, у Бридж в руках вспыхнул и заискрился планшет. Она испуганно вскрикнула, отбросив устройство в темноту. Но Кило и глазом не повел, продолжал возиться с замысловатой фигурой. Оставшиеся грани не поддавались, не хотели разворачиваться, и в глазах у ИскИна промелькнули отчаяние и злость.
Где-то в глубине коридора раздались слабые шорохи, видимо, в зале вновь появились охранники. Я обернулся. Биррат, Вул и Счастливчик встали рядом, сомкнувшись плечами, заслонили обзор. Лишь Жебровски не шелохнулся, был за спиной у Кило, не отвлекаясь на посторонний шум.
Только гостей из зала нам сейчас не хватало, нужно поторапливаться, пока не зажали в этом тупике!
Кило вертел проекцию, пытаясь раскрыть оставшиеся грани, но все было тщетно.
– Кристалл, – вдруг сказала Бридж. – Дэни, нужно слить в систему вирус.
Она полезла в рюкзак, достала провода и модуль-капсулу считывающего устройства. Я выщелкнул из приемника ружья кристалл, протянул Гомез, которая с помощью Бридж уже подсоединила к планшету устройство.
– Можешь заразиться, – предупредила она ИскИна.
Кило лишь усмехнулся в ответ и велел:
– Заряжай.
Щелчок – кристалл вошел в капсулу. Касание пальцем экрана. В какой-то момент я засомневался, что продукт, созданный «Трайбеком», можно обратить против него. Но в следующий миг оставшиеся грани развернулись, Кило просиял, толкнул ярко вспыхнувший цветок в сторону дверей, и те раскрылись.
Шаг – и мы с Жебровски вслед за ИскИном оказались на дне колодца, верх которого терялся в непроглядной темноте. Стенки у колодца почему-то были выгнуты в нашу сторону, и я догадался, что это изолирующая энергетические потоки преграда. Колодец размещен строго между ними. Вот только как попасть наверх?
Судя по всему, площадка, где мы стоим, – это подъемник. За ограждением в каждом углу виднелся желоб и тянулся трос – но не по ним же лезть вверх, надо запустить устройство.
«Добро пожаловать в «Трайбек» – засияли слова в воздухе, и все невольно отпрянули, когда мягкий женский голос повторил возникшую надпись.
– Кто говорит? – спросил я.
– Программа-секретарь. Сэр Алан и сэр Джон заняты нештатной ситуацией, поэтому просят гостей не волноваться и немного подождать. Здесь безопасно.
Возникшее эхо унеслось по колодцу вверх.
– Чем занимается «Трайбек»? – крикнул Кэп из коридора.
– Основная деятельность владельцев компании строится на разработке глобального алгоритма возврата человечества в реальный мир, – отрапортовала секретарь. – Желаете присоединиться?
Я едва успел уклониться от просвистевшего над плечом клинка. Зажатый в руке Кило тесак ударил в желоб поблизости, перерубив трос. Другой рукой он схватился за скользнувший вверх конец. Жебровски прыгнул следом, вцепился в ноги ИскИну, и вместе они умчались в темноту.
– Вот черт! – воскликнула Гомез.
– Уходим! – На площадку выскочил Кэп. – Живо! Нужно найти способ подняться другим путем.
– Невозможно! – Валькирия стояла на месте, задрав голову. – Нам не пройти все этажи, слишком много защитных систем.
Кэп дернул ее за руку, увлекая за собой, я отпрыгнул в проем, когда одновременно с противовесом по желобу в углу на площадку рухнул Борис Жебровски.
Треск, скрежет и пыль вперемешку с брызгами крови заставили заслониться рукой. Теперь точно все, Кило нас перехитрил, Борис не смог его задержать и погиб.
– Что он будет делать? – спросил я у Гомез, спрятав ружье в ячейку, снимая пулемет с кронштейнов на боку.
Нужно было закрепить оружие в подвеске на поясе, чтобы смог им пользоваться.
– Думаю, убьет Алана и Джона.
– Как? – воскликнули все почти одновременно.
– Ну, убьет – это условность, деинсталлирует их. Мне кажется… – Гомез помолчала, раздумывая. – Он собирается подключиться к управлению платформой, для этого нужен доступ к панели задач. Пароль мы уже взломали, теперь Кило использует все ресурсы и переместит свое ядро на компьютеры близнецов и… и установит контроль над «Трайбеком».
– Бридж, сообщение Паку! – выкрикнул Кэп.
– Бесполезно, – остановила их Гомез. – Даже получив письмо, Пак не помешает Кило. Тот задействовал все ресурсы, он практически весь уже здесь. Ракетоносец ему больше не нужен. Он все рассчитал.
– Тогда как его остановить? – Биррат шагнул к Валькирии.
– Только попав наверх.
– Я могу попробовать повторить его трюк, – сказал Тедди, собираясь обратно.
– Стой, – взмахнул рукой Кэп. – Видел, что случилось с Жебровски? Все – за мной. Будем прорываться!
Стоило приблизиться к выходу и выглянуть в зал, как оттуда и с балконов по нам открыли огонь. Теперь неписей было гораздо больше, чем в первый раз, и они ждали нашего появления.
Пришлось импровизировать. Тедди, оставшийся без оружия, метнулся через открытое пространство, жертвуя собой, но тем самым отвлек большую часть стрелков на себя. Мы с Вулом вынесли пулеметными очередями всех, кто находился по правую сторону от ворот, и ринулись туда. За нами побежали Кэп, Гомез и Бридж, стреляя на ходу.
В броню били пули, одна раскроила мне забрало, унеся несколько ценных единиц здоровья. В голове зазвенело, и я не мог понять: это гремят выстрелы или следствие контузии? Мы с трудом, но все же быстро преодолели половину зала, когда Вул вспыхнул и пропал из вида, объятый пламенем взрыва.
Горячая волна ударила меня в грудь, вновь отнимая здоровье. Я сгруппировался и устремился сквозь огонь к груде обломков от балкона, срезал очередью гранатометчика, вставшего на пути. Развернулся, поливая зал свинцом. Гомез успела проскочить опасный участок, а вот Бридж вдруг взмахнула руками и опрокинулась навзничь.
Мертва.
Дьявол! Неужели никто не выберется отсюда живым?
Кэп в два прыжка оказался возле нас, броня на нем была изрешечена пулями, стекло шлема треснуло, как у меня. Он перемахнул через обломки и встал напротив выхода, раскинув руки, прокричал:
– Вперед, Дэни! Не останавливайтесь!
Кэп принял на себя град из пуль и ракет, пока мы с Гомез бежали к выходу. Было ясно, что не выживет, но он дал шанс вырваться из зала, и теперь все зависело от быстроты наших действий и сообразительности.
На улицу выбегать смысла не было, я рванулся мимо лифтов к пожарной лестнице. Протаранив дверь, похоронил под ней прятавшегося на площадке бота и запрыгал через две ступеньки. Гомез слегка отстала, когда я добрался до шестого этажа. Тут были пустые офисы со стеклянными перегородками и ни души.
– Зачем… зачем мы сюда поднялись? – Валькирия тяжело дышала, ноги от бега и пережитого напряжения у нее заплетались.
Она схватилась за стену и съехала на пол.
– Сейчас узнаешь. – В голове у меня родился сумасшедший, но при этом самый быстрый способ попасть на крышу. – Пошли, нет времени отдыхать.
Я шагнул к ней, взял за руку, когда в коридоре у выхода на лестницу мелькнула тень.
– Не стреляй, Дэни! – успел крикнуть Кэп.
– Глазам не верю! – вырвалось у Гомез.
Командир был без экзокостюма и без оружия, но выглядел свежим и полным сил.
– Как ты это сделал? – Я на всякий случай просканировал его и не увидел характеристик.
Все как раньше, из-за поврежденной капсулы навыки Кэпа не читались.
– Привязал точку респауна к холлу с лифтами, – объяснил он и помог подняться Валькирии.
– Но… – Я вызвал нужную менюшку в интерфейсе, собираясь перезакрепить место своего возрождения.
– Нет, запрещаю! – Биррат вскинул руку. – Не вздумай. Остальным не имело смысла говорить. – Он махнул рукой в сторону офиса, где отсутствовала часть окон, снесенных мною выстрелом из спецружья, и быстро пошагал туда, поддерживая Валькирию. – Мы не знали, на что шли, отчасти я предвидел действия Кило, но вами рисковать не хотел, пока не выясним правду.
– Ты понял, что я задумал?
– Да.
Мы завалили в офис. Я на ходу сбросил с подвески пулемет, начал разоблачаться, скидывая броню на пол. Кэп усадил Гомез за ближайший стол, включил компьютер и принялся подбирать мои вещи.
– Майор, – сказал он, облачаясь в экзокостюм, – сейчас вы вновь войдете в систему и разберетесь с программой внешней защиты здания. Необходимо перепрограммировать единственный орудийный модуль, который доставит меня наверх.
– Тебя? – Я, не дойдя до пролома, обернулся.
– Да, меня. Тут останусь только я. С вас достаточно. Я сюда всех привел, мне и расхлебывать.
– Джон…
– Группе нужен командир, Дэни.
– Готово, – сообщила Гомез. – Модуль с южной стороны, можете цепляться, сэр.
Мы смотрели с Кэпом друг на друга. Он защелкнул бронепластину на груди, закрепил пулемет на подвеске у пояса, не сводя с меня глаз, прошел к окнам, взобрался на подоконник и ухватился рукой за подъехавший по салазкам сверху орудийный блок.
– Давайте, майор, отправьте меня наверх! – скомандовал Кэп.
Я было дернулся к нему, но командир выстрелил. Пробив пулями мне плечо, заставил развернуться, положив остальные между лопаток и в Гомез, ударившую пальцами по клавиатуре в последний момент.
Мгновение я наблюдал Валькирию, сползавшую со стула, а затем случилось то, что довелось уже испытывать не раз. Сознание окунулось в цифровой космос, как в безбрежный океан. Тьма сменилась светом, перед глазами появился разбитый пирс и волны, с шелестом накатывающие на берег.

Глава 6
Выбор

– Как-то все сложно стало… – Франц швырнул в воду камень, подобрал новый. – Кэп остался в Шанхае, Пак в Арктике. А мы снова там, откуда начали.
Он замахнулся, но Валькирия положила ему руку на плечо.
– Перестань бросать, мешаешь сосредоточиться.
Мы сидели полукругом на берегу, глядя сквозь дымку на солнце, сползавшее в море. Сбоку от меня Валькирия, Франц и Борис Жебровски, с другой стороны – Счастливчик и Чухрай. Бридж с Вулом разместились чуть ближе к воде, облюбовали большой плоский валун, облепленный снизу водорослями. Снайпер изучал ружье фирмы «Трайбек», водрузив раскрытый кейс на колени.
Кейсов у нас было много, больше трех десятков осталось в конвертоплане. Ну и сам конвертоплан с практически опустевшим боекомплектом для пушек покачивался на волнах, пришвартованный к пирсу. Вот и все вооружение группы теперь.
– Нельзя сидеть сложа руки, – сказал Чухрай. – Нужно действовать. Лететь на Кипр за оружием или прыгать через портал в штаб Оси. Доложить обстановку.
– Стратег нашелся… – Франц все-таки швырнул камень.
Он злился, что Кэп остался в Шанхае и, судя по всему, не смог помешать Кило осуществить задуманное. Нас с Гомез никто не винил – командир не страдал безрассудством, всегда принимал обдуманные решения и отдавал взвешенные приказы. Франц злился потому, что не было шанса задержать и помочь Биррату.
– На Кипре теперь хозяйничает Кило. – Он похлопал ладонью о ладонь, счищая налипший песок. – Если там вообще склад сохранился. А в штабе Оси нас ждут с распростертыми объятиями. Встретят с оркестром, стол накроют. Я верно рассуждаю, майор?
Гомез промолчала. Вул строго посмотрел на Франца. Сказал:
– Нужен какой-то нестандартный ход. Мы знаем обстановку и можем удивить противника. Неплохо вооружены. – Он закрыл кейс и похлопал по крышке. – У нас есть транспорт и навигатор. До Шанхая группа двигалась из локации в локацию, опережая всех, своих и противника. Но Кэп совершил ошибку, зато теперь мы знаем, зачем создан «Трайбек».
– Браво, Вул, – с сарказмом в голосе Франц поаплодировал. – Сколько служим вместе, больше трех слов от тебя за раз не слышал. Тоже записался в стратеги?
– Я думаю, в отличие от тебя. Хочу помочь. – Вул кивнул в мою сторону. – Наше дело солдатское – выполнять приказы, но и смекалку проявлять, когда потребуется.
– Франц, – я наклонился вперед, чтобы заглянуть ему в лицо. Вовремя, пулеметчик уже открыл рот для новых комментариев, – завязывай трепаться, Вул дело говорит. Давайте пройдемся по основным моментам, может, родим чего. Прошу вас, майор.
– «Трайбек» под контролем Кило. – Гомез ловко подхватила камень, за которым потянулся Франц. – Его мощности и ресурсы возросли. Стоит ждать серьезных изменений ситуации на всех ТВД примерно через сутки. Когда он перегруппирует силы и начнет атаковать.
– Мы можем предупредить Ось?
– Можем. Но стоит выйти на связь, нас засекут и вышлют сюда ударные группы. Не уверена точно, но скорее всего Кило знает о нашем убежище, я ведь использовала сеть UWC, когда определяла координаты его ракетоносца.
– А откуда он знает, что мы в цифре? – спросила Бридж.
– Да, – оживился Франц. – Откуда?
– Кэп остался там, – пояснила Валькирия. – Возможно, Кило держит его в плену. Пак воскрес на ракетоносце. Несложно сложить два и два, чтобы понять.
– Тогда со временем у нас швах. – Тедди постучал по циферблату на запястье.
– Да, надо это учитывать, – согласилась Гомез. – Но, думаю, охоту на нас Кило устроит чуть позже, у него сейчас дел невпроворот.
– Значит, все-таки попробуем предупредить командование? – произнес Чухрай с надеждой.
– Убедить командование не получится, – разочаровала его Гомез. – Франц прав, стоит нам появиться в русском или каком-то другом секторе, нас уничтожат, а не уничтожат – так арестуют, начнут обрабатывать…
– Ну хоть кто-то меня здесь услышал, – усмехнулся Франц.
– Помолчи, – одернула его Гомез. – Нужно искать способ убедить командование и помешать Кило, пока он окончательно не набрал силу, либо действовать самим против него.
– А что, если использовать похищенную в штабе программу? – предложил Вул. – И отключить Кило в реальности.
– Хорошая идея, старшина Гловер. Только никто из нас не знает, где находится его капсула в данный момент времени. Никто не знает, что его ждет, выгрузись он в реал. Сможет ли вообще встать на ноги? Мышечная атрофия быстро не проходит, необходима реабилитация, нужен транспорт и оружие, чтобы добраться в настоящий Шанхай, где установлены серверы «Трайбека». Найти их и уничтожить. Как решить такую задачу хотя бы частично?
– Можно решить, – сказал я. – Именно частично. Мне известно, где моя капсула.
Все раскрыли рты, Гомез удивленно заморгала. Жебровски даже поднялся на ноги.
– Я знаю свой личный номер и порт загрузки базы Сеул.
– Откуда? – изумилась Валькирия.
– Кило сообщил. Мы разговаривали на вертолетоносце, он угрожал разрывом «коммутации», но не знал, что я в цифре.
– Но ты в Сеуле, а серверы в Шанхае, – сказала она.
– Дай планшет. – Я забрал у нее устройство, вывел на экран карту, выбрал в меню линейку, отметил города и провел между ними черту. – Если напрямик – почти девятьсот километров.
– Понадобится самолет или быстроходный корабль, – заявил Вул.
– Вы не понимаете, не уловили суть задачи, – вернулась к прежней теме Гомез. – Нужно не просто выйти в реал, чтобы остановить Кило, нужно действовать параллельно. А мы высунуться отсюда не можем, все против нас!
– Объясни, – попросил я.
– Смотрите, что получается. Кило – это не просто интеллект, ядро которого находится в суперкомпьютере, и не конкретный непись с базовыми алгоритмами поведения. Он – это все силы «Ауткома» одновременно, его частичка есть в каждом боте, и в зависимости от выделяемых ресурсов его боты имеют определенные характеристики и навыки.
– И? – Франц поднял брови – слишком сложной оказалась для него мысль майора. – Нам придется убить их всех?
– Нет, – качнула головой Гомез. – Нам нужно не дать ему время перегруппироваться и выполнить миссии на различных ТВД. Для этого необходимо вновь вернуться в Шанхай, проникнуть в башню и связать его по рукам и ногам, заставив бросить все вычислительные мощности на отражение атаки.
– Но такое лишь под силу всему «Ворнету», – проворчал Франц.
– Либо тем, у кого есть мощное оружие и ключи от черного входа в «Трайбек», – продолжил я.
– Это как? – поинтересовался Вул. – Думаешь, Кило не сменил логины и пароли и Бридж с майором Гомез вновь смогут вскрыть панель задач «Трайбека»?
– Нет, – заговорила Бридж. – Дэни намекает на то, что нужен такой человек, как Руди.
Я кивнул.
– Человек из «Трайбека», который даст нам эти ключи. Лазейки точно остались.
– И кто этот человек? – Франц затаил дыхание, поглядывая то на меня, то на Гомез.
– Спец, – сказала она.
– Али, – добавил я.
– Не понял. Так Али или Спец? – уточнил Франц.
– Оба, – ответили мы одновременно.
– Офигеть! – Он хлопнул себя по коленям и встал, потрясая руками. – Ну и где сейчас искать Али, слинявшего через лабораторию в Крепости неизвестно куда? А Спец… Да мы его лишь однажды видели, когда из Басры на базу доставляли.
– Найдем Али и через него выйдем на Спеца, – уверенно заявил я. – Такие люди не могли не знать друг друга.
– Да ну, – Франц отмахнулся. – Догадки.
– Основанные на логике, – серьезно сказала Гомез. – Спец и Али были важными людьми в «Трайбеке», и оба некоторое время находились в одном регионе.
– Угу, – издевательски промычал Франц, – зачуханный араб с семейкой и чернокожий сомалиец, торгующий оружием. Какая между ними связь?
– Тут даже мне понятно, – усмехнулась Бридж, и бойцы с интересом уставились на нее. – Эти люди – программисты высокого класса. Таких единицы, они могут не знать друг друга в лицо, но всегда узнают по почерку.
– С чего ты решила, что Спец – программист? – парировал Франц.
– Предположила, – пожала плечами Бридж.
– И попала в точку, – поддержала Валькирия. – Будет из тебя толк. Спец – коррупционер, получавший деньги за информацию и образцы вооружений, которые переправлял на Кипр.
Я недовольно покосился на Валькирию: могла бы раньше поделиться информацией, переданной ей отцом. Глядишь, все было бы иначе.
– Он отработал каналы вывода средств, прилично накопил и свалил в глухую, никому не нужную локацию, – закончила объяснять Валькирия. – Возможно, открыл лавочку или нелегальный рынок торговли оружием.
– Неужели деньги в виртуальности имеют какой-нибудь вес? – удивился Франц. – Я думал, что…
– Еще какой. – Она вдруг подняла руку, будто боялась, что собьют с мысли. – Найдем Спеца – получим последние образцы оружия и ключи от черного хода в «Трайбек». Денис, помнишь людей в скафандрах на Кипре?
– Ну.
– Мне кажется, они тогда прибыли не убивать нас, а забрать то, что незаконно продал Спец моему отцу.
– Ну, во-первых, продал «Ворнет». А во-вторых… – Я осекся.
Биррат ведь, когда летели сюда с Кипра, то же самое предположил. Высказался насчет того, что в нас стрелять не собирались, но почему именно – не знал. Зато теперь стало ясно: «Трайбек» вычислил через Маллоуна утечку и пришел забрать свое. И теперь все скрытые наблюдатели «Трайбека» работают на Кило.
– Что – во-вторых? – спросила Валькирия.
– Ты права насчет людей в скафандрах, Кэп тоже так думал. Но я никак не пойму, почему Кларк был вынужден вести тайные операции, покупать оружие, если «Трайбек» и без того хотел помочь людям? Почему не передал свои разработки «Ворнету» и не начал активно действовать сообща?
– Прибыль и честолюбие, Денис. Война всегда многолика, для одних это бизнес, для других – возможность реализовать амбиции. У войны нет лица, только отражения. Кило – обиженный генералами «Ворнета» ребенок. «Трайбек» – фирма с управленцами, подверженными мании величия, породившими благими намерениями таких, как Спец и Али. Ты посмотри, до чего корпорации довели наш мир. – Она сделала плавный взмах рукой, указав на небо, море и бойцов. – Еще несколько часов назад мы думали, что все устроено иначе. А теперь не знаем, кому доверять.
– Я знаю, – вдруг сказал Жебровски. Шагнул ко мне. – Приказывайте, лейтенант. Хочу прикончить Кило, отомстить за брата, пока обиженный на «Ворнет» акселерат не унес жизни других хороших бойцов. Жаль, не получится пойти вместе в реал, как хотел раньше. Но вы уж постарайтесь.
– Готов действовать, лейтенант, – поднялся на ноги Чухрай и встал рядом с Жебровски.
– С тобой, Дэни, – кивнул Вул и присоединился к новобранцам.
– Кэп всегда верил в нас. – Счастливчик прошел к товарищам, встал в строй. – И прочил тебе большое будущее. Уверен, ты и Пака с командиром вытащишь. И вообще, дашь каждому из нас глотнуть настоящего воздуха, без примеси нулей и единиц.
– А тебя, оказывается, любят, Дэни. – Бридж шагнула к остальным. – Не подведи.
Мы переглянулись с Гомез, и майор, слабо улыбнувшись, поднялась с песка, заняла место рядом с Бридж и сказала:
– Без технической поддержки нам Али не найти.
– Я знаю, кто поможет. Свяжемся с Осью, вызовем Метрошина, а через него подключим группу Рюминга.
– Вы чокнутые. – Франц стоял, уперев руки в бока. – Вы упорно малюете на себе мишень… Ох!
Он резко наклонился, но увернуться от брошенного Гомез камня не смог.
– За что? Я же с группой. Без меня такое дело не провернуть. Просто хотел сказать…
– Заткнитесь уже, рядовой Бразаускас, и встаньте в строй, – велела Гомез. – Вам старший по званию приказывает.
На лицах заиграли улыбки, когда Франц, потирая плечо, оказался рядом со всеми.
– Группа, слушай приказ. – Я обвел бойцов долгим внимательным взглядом. – Гловер с Чухраем и лейтенантом Эвертон готовят к взлету конвертоплан, крепят груз, проверяют оружие. Счастливчик, я и майор Гомез спускаемся в узел связи, ищем способ наладить контакт с подполковником Метрошиным. Есть у меня одна идея. Бразаускас и Жебровски ведут наблюдение за окрестностями. Вул, выдай каждому по ружью.
– Я, есть.
– Без ведома командира с постов не отлучаться. Разойдись.
Мы с Валькирией и Тедди отправились в узел связи, Вул крикнул, что пришлет Чухрая с оружием для нас. Я одобрительно махнул рукой и прошептал Гомез, поглядывая на впереди идущего Счастливчика:
– Совершенно не представляю, как искать Али. Можем вернуться на иранский берег, воспользоваться его базой в поселке, но как быть дальше – не знаю. Не представляю, как реализовать задачу на техническом уровне.
– Положись на меня. Сейчас главное – связаться с Метрошиным без помех от «Ауткома» и задействовать Рюминга.
– Слушай, – не выдержал я. – Сколько в тебе еще секретов, чтобы перестать удивляться?
Она не ответила на вопрос. Засмотревшись на крепкую спину Счастливчика, сказала:
– А он ничего. Симпатичный.
Я качнул головой – нашла время… хотя мы все очень долго на взводе и лучший способ отвлечься – переключиться на личное с абсолютно незнакомым человеком. Сбросить напряжение.
Тедди первым спустился в узел связи. Я помог Валькирии сойти на лестницу.
– Почему Счастливчик? – поинтересовалась она, когда мы зашли в комнату с терминалом. – Почему так прозвали?
Тедди пожал плечами, смущенно улыбнулся.
– Наверное, потому что везет больше, чем другим.
– Во всем? – Она опустилась в то же кресло, в котором сидела, когда мы тут совещались с Бирратом.
– Не знаю, мэм.
– Если командир не против, можешь обращаться ко мне по имени.
– Не против. – Я поставил перед Счастливчиком табурет и надавил ему на плечо, сам занял соседнее с Гомез кресло.
Майор суетливо поправляла волосы, поглядывая на связиста. Кокетничает. Может, во мне ревность пытается пробудить, а может, смирилась с тем, что Бридж мне более симпатична. Оно и к лучшему.
– Тед, к черту субординацию, сразу к делу.
– О`кей, Дэни. Только объясните, чем помочь? В программах я не шарю, я больше по проводам…
– Вот именно, – щелкнул я пальцами. – Именно такой специалист нам и нужен.
И быстро рассказал ему про Али, который использовал древнее оборудование и перекачивал данные по проводам. В конце спросил, можем ли мы сделать так же, наладить связь с Метрошиным, подключившись к устаревшим модемным пулам, чтобы Кило нас не засек.
– Вполне, если найдем доступ к провинциальной АТС, – ответил Тедди.
Гомез вывела на монитор терминала данные региональных станций.
Счастливчик, хмуря рыжие брови, подался к экрану.
– Нужны станции-дублеры, желательно, чтобы не зависели от геовеб-маршрутизаторов, не были встроены, как аварийная система, в единый комплекс связи.
Несколько ударов пальцами по клавишам – и на экране остались пять строчек. Гомез вбила в командную какие-то символы. Экран мигнул, и возникла карта, где отобразились выбранные АТС.
– Вот эта подойдет, она координатная. – Счастливчик ткнул в остров строго между Родосом и Грецией.
Мы вопросительно уставились на него.
– Как, вы не знаете? Там используется многократный координатный усилитель. Древний, но вполне надежный способ коммутации сигналов, который…
– Достаточно, Тэд. – Валькирия выставила в его сторону ладонь. – В Геовеб через нее сможем зайти?
– Ну, если там есть подобный терминал, конечно, законнектимся. Но качество связи может быть паршивым. Все зависит от износа оборудования, магнитов и…
– Подходит. – Я похлопал его по плечу и поднялся из кресла. – Спасибо, Тедди.
Встретился с умоляющим взглядом Валькирии, просившим оставить их хоть немного наедине. М-да, а я считал, что разбираюсь в женщинах…
– Тед, ты майору все-таки расскажи о многократном координатном усилителе, пока я уточняю, почему Вул так и не прислал Чухрая с оружием, а после поднимайтесь наверх и будем взлетать. На все про все у вас четверть часа.
Я выбрался из убежища и столкнулся с Чухраем.
– Простите, лейтенант. – Он держал в охапке упаковки с сухпайком, на каждом плече висело по два ружья. – Задержался. Мы с Эвертон в грузовом отсеке ящик с продуктами нашли, и старшина Гловер распорядился их распределить между всеми, как суточные, излишек оставить на месте, а остальное вот… – Он кивнул на упаковки в руках.
– Гловер поступил правильно. Он когда-то был старшиной в учебной роте снайперов. – Я оглянулся на вход в убежище. – Сытый воин – сильный воин. Поэтому возвращайся на конвертоплан, объявляй пятнадцатиминутную готовность к взлету. А я пойду предупрежу пулеметчиков.
Я забрал у него одно ружье и пошагал к Францу, маячившему на пологом холме в северной части острова.

* * *

– Стас, послушай…
– Нет, это ты меня послушай, Денис! – Картинка на мониторе иногда замирала, покрываясь пикселями. – У нас не больше минуты, ну от силы две. Вы подписали себе приговор. Вас приказано уничтожить любой ценой. Я сейчас же докладываю о нашем разговоре командующему, и молитесь, чтобы он отнесся к моей просьбе о вашей добровольной сдаче благосклонно и дело дошло до трибунала.
– Но мы не собираемся сдаваться, сэр, – сказала Валькирия.
Лицо Метрошина замерло, сдвинулось неестественно по частям, разбившись на десятки мелких квадратиков, и вновь ожило.
– При всем уважении к вашему отцу, майор… – начал Метрошин.
– Стас, выслушай, в конце концов! – гаркнул я и зачастил: – Мы хакнули информаторий, чтобы была возможность вернуться в реал. Мы все в цифре, бессмертные, благодаря секретной технологии, полученной от программиста «Трайбека». И нам во что бы то ни стало надо найти его. Но без техподдержки «Ворнет» этого не сделать. Нужна помощь группы Рюминга.
– Как ты сказал?
– Нужна техподдержка.
– Нет. – Стас взмахнул рукой, и картинка вновь зависла, но голос из динамиков все-таки шел. – Бессмертные?
– Да, черт побери! Нас нельзя уничтожить в симуляторе. Мы все вне физики реального мира и «коммутации». Мы в цифровом космосе, Стас!
– Он не поверит, – сказала Гомез. – Ему нужно показать.
Она обернулась к Счастливчику, стоявшему возле стойки с оборудованием, и попросила найти какую-нибудь острую железку или молоток.
…АТС находилась на окраине городка, на название которого я даже не взглянул на карте. Нам удалось поднять конвертоплан и, практически цепляя брюхом волны, пролететь сотню с небольшим миль, удачно сесть, после чего из приборной панели в кабине повалил дым. Группа быстро высадилась на берег, забрав оружие, отыскала объект, взломала двери и укрылась внутри.
Городок мирно спал – третий час ночи как-никак. Я велел бойцам рассредоточиться внутри здания, взял Счастливчика, Валькирию и Бридж, поднялся в техзал и спустя некоторое время все-таки наладил связь с Москвой.
Конечно, не обошлось без особых знаний Гомез, когда, используя известные ей позывные, мы вышли на оперативного дежурного в штабе Оси. Разыграли спектакль о срочном донесении от боевой мобильной группы, и дежурный без проволочек переключил на Метрошина.
– Вот, – Тедди притащил длинную отвертку. – Подойдет?
Я бы мог сломать Гомез шею, задушить, но с отверткой все гораздо наглядней и быстрее.
– Давай, Денис, бей. – Валькирия отошла от экрана, потянув меня за собой, чтобы Метрошин видел нас целиком.
Бридж невольно закусила губу, и без того конопатое лицо Счастливчика пошло пятнами, я замахнулся, как ножом, и всадил отвертку Гомез в шею.
Брызнула кровь, Бридж ахнула, невольно отвернувшись. Валькирия рухнула на пол.
– Ты видел, Стас?
Возродившаяся у входа в комнату Гомез подошла к экрану.
– Сэр, это снова я. Жива и здорова.
Мы оба посмотрели на тело под ногами.
– Проекция мертвеца вскоре исчезнет, – пояснила Валькирия. – Но я, как видите, спокойно могу двигаться, разговаривать, думать.
– Хочешь, она убьет меня? – предложил я, протянув отвертку с окровавленным жалом майору. – Хочешь, мы убьем еще кого-нибудь из группы, чтобы ты поверил?
– Достаточно. – Метрошин посмотрел в сторону, будто кто-то появился рядом, но не пожелал светиться перед камерой. – Теперь ясно, почему перезагрузка системы не сработала в прошлый раз и вы улизнули из информатория. Зачем вам программист?
– Он скажет, где искать Спеца, сомалийца, которого мы привезли из Басры генералу Кларку. Спец тоже из «Трайбека», и у него полно оружия.
– Оружие вам зачем?
– Хотим наведаться в одно место и кое-кого прижучить.
– Очень информативная беседа. – Стас снова посмотрел в сторону. – Хотелось бы прояснить некоторые подробности.
– Ты все равно не поверишь.
– Если вновь будут наглядные примеры, поверю.
– Примеры закончились, – сказала Гомез. – Уверена, разговор уже на контроле у службы безопасности, поэтому примите к сведению. «Аутком» готовится нанести удары по всем крупным тактическим группам «Ворнет», занимающим выгодные позиции на ТВД. Предположительное время атаки – 6.00 по Гринвичу. Главные направления – Европа и Азиатский регион. Рекомендую арестовать торговых представителей «Трайбека» и конфисковать оружие с их складов. Готовьтесь к встрече с врагом, сэр.
Стас пару мгновений сидел не двигаясь, я уже подумал, картинка вновь зависла, но он плавно кивнул.
– Принял.
Похоже, наш разговор не просто слушали – Стас находился в боевом чате на связи с вышестоящим начальством, и этим были вызваны задержки с ответом.
– И все-таки я предлагаю сдаться, – сухо объявил он.
– Нет, сэр.
– Нет, – повторил я. – Мы будем искать программиста.
– Конец связи, – сообщил Стас и отключился.
А вот это неожиданно.
– Почему он прервал разговор? – Гомез в отчаянии повернулась ко мне и только сейчас прикоснулась к месту на шее, куда я всадил отвертку.
– Неприятное ощущение, да? Мнимое чувство вроде, а все равно, будто инородное тело до сих пор в тебе. Не по себе от такого, но пройдет, – успокоил я.
– Ага, – кивнула она и повторила: – Почему Метрошин прервал разговор? В их интересах держать нас на связи и отследить по сигналу.
– Смотри. – Я указал на экран, где в открытом окне мессенджера замигал сигнал вызова. – Ответь.
Валькирия коснулась клавиатуры.
– У вас две минуты, – сказал Метрошин.
Экран разделился надвое. В новом окне появился крепкий мужчина средних лет с широким скуластым лицом и зачесанными назад темными волосами.
– Здравствуйте, Рюминг, – поприветствовала его Гомез и, не дожидаясь ответа, перешла к делу: – Мне нужны сведения по проекту «Глубинная загрузка».
Глаза профессора переместились немного в сторону – видимо, взглянул на Метрошина у себя на мониторе и получил согласие кивком.
– Что конкретно вас интересует?
– Несколько суток назад, используя телефонные линии, подобный проект осуществил некто Али, иранец по происхождению, работавший в «Трайбеке». Он переместил себя и семью в изолированную локацию. Мне нужно найти его.
– Но я не смогу.
– Вы не поняли. Искать буду я, нужна технология «Глубинной загрузки».
– Метрошин, что происходит? – возмутился Рюминг. – Я буду вынужден…
– Дайте код доступа, – перебил Стас. – И пусть делает все возможное.
– Но…
– Как куратор проекта приказываю. Код.
Спустя полминуты Валькирия приняла файл. Сеанс связи завершился.
– Давай, Денис, настраивай навигатор. Времени у нас теперь в обрез.
Я уже привычным движением извлек устройство, попросил у Бридж провода, чтобы соединиться с терминалом, и проворчал:
– Глубинная загрузка, коды… Как же я устал от этого! В голове бардак.
– А Метрошина будут судить и, может быть, расстреляют, – вдруг сказала Гомез.
– Что?
– Соберитесь и настраивайте навигатор, лейтенант, – официальным тоном ответила она.

Глава 7
Обмен

Проект с красивым названием «Глубинная загрузка» создавался для нужд командования «Ворнет». Ось искала способы обезопасить командиров ТВД и старших начальников от прямых воздействий Кило. Простым языком, пыталась уберечь генералов от покушения на их сознание, для чего разработала технологию с последовательной схемой действий.
Группа офицеров либо одиночка загружались в изолированную локацию – это как выкопать яму на дне океана, поместить в нее контейнер, оборудованный автономными системами жизнеобеспечения, а после обрубить трос. Таким образом всплыть на поверхность можно лишь одним способом: выйти прямиком в реал.
Мы находились в подвале дома Али уже несколько часов. Валькирия и Бридж рылись в базе данных, оставленной на древней ЭВМ, общались с управлявшим операционной системой ИскИном, а я больше наблюдал за всем, чем помогал.
Ноги гудели, ломило спину – программа, скачанная в информатории штаба Оси, до сих пор была при мне и порядком измотала тяжестью, которую хотелось скорее сбросить. Но сбрасывать было некуда, да и нельзя пока. К Али договариваться пойду я, если Гомез таки найдет способ проникнуть в созданный им на дне океана контейнер.
– Ну что у тебя? – в очередной раз поинтересовалась она у Бридж.
Они просеивали базу данных, будто муку сквозь сито, выискивая в них хоть какую-то червоточину, след, позволяющий определить, где спрятался Али. Гомез работала значительно быстрее, поэтому каждый раз, завершив этап, подгоняла напарницу.
– Почти закончила с условными элементами, перехожу на указатели.
Для меня они говорили на каком-то своем, понятном им одним языке программистов. Термины, термины, термины… Я потянулся, сидя на стуле, когда в люк на потолке заглянул Чухрай.
– Что? – Вопросительно кивнул и невольно напрягся – вдруг в поселке изменилась обстановка и пора хвататься за оружие?
– Вул спрашивает: завтракать будете?
– Мы – нет, – не поворачивая головы, отозвалась Гомез. – Командира покормите, и все.
– Кажется, нашла! – воскликнула Бридж. – Взгляните, майор, тут вставка данных в массиве.
– Завтрак отменяется. – Я забыл про усталость. Резко встал. – Игорь, зови сюда Вула.
– Есть!
Я уже склонился над плечом у Бридж, глядя на монитор, куда был выведен программный код.
– Так, – сидящая на соседнем стуле Гомез потерла покрасневшие глаза, – сейчас мы этот динамический список отправим ИскИну.
В настроенный между нами чат посыпались сообщения и файлы. На обработку информации у ИскИна ушло несколько долгих, томительных для всех минут. Наконец он выдал ответ, указав номер порта загрузки в какой-то непривычной системе координат, без указания привязок к какой-либо базе.
– А вот и хвост от троса, который привязан к контейнеру, – пробормотал я.
– Ты о чем? – спросила Гомез.
– Не обращай внимания.
– А вдруг это ложный след? – предположила Бридж. – Али намеренно оставил его, чтобы запутать преследователей.
– Вполне возможно. – Валькирия распрямилась. – Но попробовать стоит. Он ведь грузил данные по модему не одни сутки, и времени переписывать код и делать все заново у него не было.
– Тогда отправь меня туда, и станет ясно, права Бридж или нет. – Я хрустнул суставами, разминая мышцы.
– Так и поступим. – У Валькирии в руке появился маркер. – Дай свою ладонь.
– Что ты собираешься… – начал я, когда она взяла меня за запястье и вывела на ладони печатными буквами адрес электронной почты.
– Будешь выгружаться в реал – обязательно посмотри на ладонь.
– А что, могу забыть адрес?
– Можешь. Можешь вообще все забыть. Восстановление памяти в реале – это как мгновенное помешательство, водопад мыслей. Так, во всяком случае, описывали состояние возврата в тело в отчетах пациенты, побывавшие в реале. Не забудь посмотреть на ладонь.
– Запомнил. Непременно взгляну. А как я отправлю сообщение из реала?
– Уж найди способ. Думаю, компьютеров возле капсулы не будет, но где-то поблизости должен стоять терминал или подобное устройство, имеющее выход в Геовеб.
– Ясно. А ты… когда-нибудь выходила в реал?
– Ты видишь у меня генеральские звезды на погонах? – Она демонстративно похлопала себя по плечу.
– Понял.
Сверху донесся шорох, и в подвал заглянул Вул.
– Звал, Дэни?
– Да, старшина. Спустись на минутку. – Я повернулся к Валькирии, отдал ей навигатор и жесткий диск, где были сохранены технологии перехода в цифру и код Рюминга. – Получите мое сообщение, отправляйтесь к Спецу. Боевое планирование доверьте Вулу: он прошел не одну миссию, давно воюет с Кэпом, опытный боец. Командование группой передаю вам, старшина Гловер – ваш новый заместитель по боевой подготовке. Слышал, Вул?
– Так точно.
– Ну, – я шагнул к лестнице и протянул руку снайперу, – бывай, Виктор. Бойцам передай, верю в них.
– А мы верим в тебя, Дэни, – он крепко пожал мою ладонь.
– Свободен.
Вул поднялся наверх – матерый вояка, как и Кэп. Ему не привыкать провожать своих на задания без лишних слов, а вот мне очень даже не по себе.
– Нервничаешь, – сказала Гомез, – это хорошо.
Она кинула ИскИну сообщение, переслала код, потребовав встроить в него обнаруженный динамический список. Указала порт загрузки данных.
– Слушай, если со мной… – Я поморщился от этих нелепых слов. – В общем, если не вернусь, найдешь Метрошина и расскажешь ему все как было.
В чате отрапортовал ИскИн: все готово к моей отправке.
– Бридж… – Я повернулся к ней. Почему-то возникло странное чувство неловкости, и Гомез тут была ни при чем. – Ты…
В голову лез всякий поросячий бред, вставали сцены из фильмов.
– До встречи, Бридж.
Она кивнула в ответ. В ее глазах едва заметно заблестели слезы.
– Может, вас двоих, – начала Валькирия, – оставить на время…
– Не надо. Отправляйте меня.
Я взглянул на часы. По Гринвичу уже половина седьмого, возможно, на всех ТВД давно идет бой за панели управления энергокомплексами. Нужно поторапливаться. Теперь Кило на шаг впереди.
– Сядь, – велела Гомез. – Расслабься.
– Надеюсь, все случиться быстро?
– Почти мгновенно. Это как через портал пройти.
Она явно соврала. Ну ладно, хоть какое-то утешение и моральная поддержка.
– Загружаю тебя, Денис, – сообщила майор.
Я прикрыл глаза, перед которыми зависло меню интерфейса и шли одно за другим сообщения о синхронизации, вводе данных, подключении к виртуальному порту загрузки.
Ну здравствуй, цифровой космос! Возникло ощущение невесомости, пропали звуки, предметы, но чувство, что меня куда-то влечет необъяснимой силой, не отпускало. Я плыл, словно космонавт, в безбрежном темном океане к единственной звезде, маячившей яркой точкой впереди.
Интерфейс неожиданно включился, выдав обновление. Запросил синхронизацию с неизвестной операционной системой. Я дал «добро» и в следующий миг очутился на берегу у кромки прибоя. На песок накатывали волны, сильный ветер бросал в лицо соленые брызги.
А знакомый берег, вон виднеются дома, а вон возвышенность в стороне, где мы с Бирратом когда-то разворачивали радиостанцию. Неужели не получилось? Я вернулся обратно! Вдалеке отчетливым темным контуром, заслоняя собою горизонт, возвышались горы.
Столько трудов впустую. Али все-таки провел нас. Ну хоть выбросило меня не так далеко от своих.
Я быстро зашагал в сторону поселка, но вскоре остановился. Дом Али, самый большой, был немного другим, более высоким, что ли. Слишком светлые стены, появился широкий балкон. Присмотревшись, понял, что остальные дома тоже слегка изменились. И самое главное и пугающее – интерфейс больше не откликался на команды. Я снова в Анклаве, только в воссозданном где-то на задворках виртуального пространства.
Вместе с прохладой ветер принес из поселка звонкий собачий лай. На открытый песчаный берег вдалеке выбежал мальчишка. Он весело подпрыгивал, размахивая палкой, дразнил рыжего пса, норовившего отнять ее.
Фархад.
– Фархад! – крикнул я, узнав пацана.
Пес и мальчик замерли на мгновение, уставившись в мою сторону. Донеслось тихое рычание – собака была не крупная, но прижала уши и скалилась, постепенно продвигаясь вперед.
– Позови дядю! – крикнул я, но мальчик не шелохнулся, только в сторону посмотрел.
Из поселка вышли несколько мужчин. Я поднял руки, показав, что пришел без оружия, и узнал Али, шагавшего впереди.
Лицо у иранца не излучало эмоций – хуже не бывает, когда люди так умеют владеть собой: невозможно понять, что ими движет – желание прикончить тебя мгновенно или чуть-чуть помучить и только потом убить, чтобы, когда воскресну, вновь помучить и убить, и делать это до бесконечности. Али вряд ли простил мне последний разговор, он здесь хозяин и может сделать со мной все что вздумается.
– Я пришел просить о помощи.
Али остановился в двух шагах. Все та же густая борода и почти сросшиеся брови. Цепкий невозмутимый взгляд хозяина. Мужчины, сопровождавшие его, обступили нас полукругом. У них не было оружия, впрочем, его здесь не применишь, не спросив разрешения.
– Мне нужно найти Спеца, сомалийца, торговавшего разработками «Трайбека». Наверняка ты знаешь этого чернокожего. Скажи, где искать, и дай уйти – обещаю, больше не появлюсь.
В данной ситуации лучше сказать правду, не факт, что помогут, но иного выхода я не видел. Терять мне нечего, без помощи Али не обойтись и не покинуть Анклав. Выход один – говорить правду и подчиняться обстоятельствам.
– Теперь Кило хозяйничает в «Трайбеке». Он контролирует Азиатский сектор. Он захватил базу на Аравийском ТВД. Ты оставил оборудование в подвале. – Я кивнул в сторону поселка. – Оно сильно выручило меня. Спасибо.
Али по-прежнему молчал, но в глазах появился настороженный блеск. Кажется, я нащупал то, что позволит договориться.
– Найдя Спеца, мои люди получат у него оружие, и вместе мы остановим Кило, который, разобравшись с «Ворнет», возьмется зачищать локации, найдет твой подвал, просеет данные и…
– Вы нашли динамический список.
– Да.
Он взглянул в сторону, раздумывая.
– Обещаю тебе, оборудование будет уничтожено, только скажи, где искать сомалийца, и помоги уйти отсюда.
– Слишком много обещаний, Денис. Зачем? Все равно отсюда не выйти. Двери заперты, ключ выброшен.
– У меня есть еще один. Можешь его забрать, но тебя это не защитит. Можешь меня убить, но я возникну вновь. Можешь меня пытать, но я уверен, к боли можно привыкнуть, научиться терпеть. А вот потерю близких и детей пережить очень сложно. И я не допущу этого.
– Ты даже не представляешь, с чем столкнешься, когда покинешь капсулу.
Али сдался, раз начал говорить о выходе в реал. А что ему оставалось делать? Анклав от Кило могу защитить только я.
– Вероятно, ты сможешь связаться с людьми, которым обещал отправить информацию, – Али указал на мою руку, где ярким маркером был записан адрес электронной почты, – но вспомнить все ты не сможешь.
– Я хочу попробовать.
– Бесполезная трата времени.
– Тогда помоги.
– Я думаю.
Невидимая сила вдруг надавила на плечи, заставила упасть на колени. Подчиняясь чужим командам, интерфейс открыл ячейки памяти, из них забрали все, что хранилось. Сбросив тяжелую ношу, я непроизвольно взмахнул руками, легко распрямился и вновь упал, ощутив острую боль. В голову словно раскаленный шип всадили.
Перед глазами вспухали и пропадали разноцветные круги, появлялись яркие короткие строчки незнакомых названий на латинице, ай-пи-адреса. Мозг словно наизнанку выворачивали, намертво впечатывая алгоритм моих действий после выхода в реал.
– Боль подсказывает нам, что мы еще живы…
Голос Али шел сверху, я открыл глаза, ощутив похлопывания по щеке.
– Тебе придется сделать себе больно, когда покинешь капсулу. Шок напомнит о многом, пробудит память и мысли. Забудешь о боли – останешься гнить в инкубаторе.
Я с трудом встал на четвереньки. Плечи, руки, ноги, все тело сотрясалось в судорогах.
– Постараюсь, – хрипнул я и сплюнул скрипнувший на зубах песок. – Что… что такое инкубатор?
– Хранилище капсул.
Сопровождавшие Али мужчины поставили меня на ноги. Я бы непременно упал, не поддержи они под локти.
– Как много в нем людей?
– Всегда по-разному. Чтобы ответить точнее, надо знать порт загрузки базы.
– 2123 Сеул.
Али многозначительно кивнул. В его глазах промелькнуло неподдельное удивление, но спрашивать, откуда мне известен порт, он не стал.
– Тысячи капсул. В Сеуле один из самых больших инкубаторов в мире.
– Тем лучше. – Я рассчитывал, что с техническим оснащением крупнейшего хранилища людских тел не возникнет проблем.
– Возможно, – неопределенно ответил Али. – Готов отправиться в реальный мир?
– Да. – Я взглянул на ладонь, где Гомез записала электронный адрес.
Интерфейс вспыхнул, разом подсветив все панели меню, пропал. Его будто выключили вместе со мной. Мгновение, другое, третье… Легкие обожгло холодом, желудок и горло сдавило спазмом. Перед глазами вначале почернело, затем вспорхнули десятки светлячков, казалось, от напряжения они вот-вот вылезут из орбит, тело раздуется до неимоверных размеров и лопнет, разметав прах по необъятной Вселенной.
Неизвестность пугала, чувство боли вселяло уверенность. Я помнил все, что поместил в мое сознание Али. Помнил до мельчайших подробностей, до точек и запятых. Но дальше терпеть эту боль был не в силах.
Кажется, я закричал в агонии. Воздух в легких кончился, сознание взорвалось картинками прошлого, пролистывая их с бешеной скоростью, и вдруг померкло, избавив от мук.

Часть третья
Ликвидация

Глава 1
Инкубатор

Вдох. Еще один, булькающий и будто чужой, будто не я дышу, а кто-то другой делает это за меня, помогает, вентилируя легкие. Мысли вялые, пошевелиться невозможно – тело чужое, не мое.
Низкий потолок внезапно исчез, по лицу, плечам, животу и бедрам вместе с вязкой холодной жижей скользнули в стороны жгуты проводов, и в глаза ударил яркий нестерпимый свет. Резанул по векам жесткой щеткой, всколыхнув в сознании ворох мыслей. Под ребра и в плечи вонзились иглы инъекторов, и боль почти мгновенно прошла.
Боль… Удалось приподняться на локтях и осмотреться. С болью было связано что-то очень важное, какое-то воспоминание. Тело почти не слушалось. По бокам тянулись скругленные стенки с желобками, на которых имелись утолщения с подвижными рычагами, и на них держались съехавшие в стороны потолочные панели капсулы.
Я сел, уперев влажные ладони в гладкую поверхность. Круглые стены, пола не видно, потолок теряется в вышине. На стенах десятки… нет, сотни овальных контуров – крышки других капсул с дисплеями, где светятся непонятные иероглифы, надписи на латинице и ничего не значащие цифры. Под дисплеями смонтированы кнопочные панели.
Ну и местечко, похоже на огромное хранилище. Если я был в одной из капсул, в других тоже находятся люди. Но почему они там, а меня… разбудили?
Капсула вздрогнула, зашипела пневматикой и поползла вперед. Я сумел кое-как намотать на кисти обрывки проводов, чтобы случайно не опрокинуться через край, когда блестящий манипулятор присосался к днищу, снял капсулу с выдвижной штанги напротив углубления, откуда она выехала, и перенес всю конструкцию к двум бесконечно длинным вертикальным направляющим.
На торцах капсулы щелкнули захваты, манипулятор отсоединился, и я поехал вверх, против ожидаемого движения вниз.
Ощущение холода постепенно отступало, я все больше чувствовал свое тело, но сколько не силился, не мог вспомнить, зачем здесь нахожусь и кем на самом деле являюсь. Редкие жизненные фрагменты вставали перед глазами: пустыня, усатый офицер с нашивками капитана, приятное лицо девушки с короткой стрижкой, военная база, каких я, кажется, повидал десятки, прежде чем очутился здесь.
Неужели я солдат, согласившийся на участие в секретном эксперименте? Пересилив головокружение и тошноту, взглянул вниз и не увидел дна огромного колодца, к верху которого ползла по направляющим капсула.
Я прикинул, сколько здесь может находиться людей, и с трудом представил цифру. Тысячи – нет, десятки тысяч?
Где же я? На космическом корабле, отправленном в бескрайний космос ради спасения человечества? Но что тогда случилось у нас на Земле? И почему именно меня разбудили, а остальные спят?
Движение вверх замедлилось, я присмотрелся к дисплеям на стенах, с трудом, но все-таки разглядел имена. А может, это не космический корабль, а все-таки запрятанное глубоко под землю хранилище, например тюрьма, где осужденные отбывают свой срок, и я один из них?
Над головой раскрылся люк-диафрагма – сейчас, должно быть, многое прояснится. Вновь появился манипулятор. Подхватил замершую между направляющими капсулу и вынес наверх, поставив на гладкий пол. Диафрагма быстро затянулась, отрезав меня от хранилища, оставила наедине с мигающим лампочками незнакомым оборудованием на стенах.
Лампочек было так много, что в зале, где я оказался, не требовалось освещения. В нескольких местах виднелись мониторы. «Эй», – позвал я. Но никто не ответил. Слабо гудело включенное оборудование. В нескольких шагах возвышался странный стенд – ромбовидная конструкция из блестящих реек висела над ложементом, рядом с которым имелось несколько светлых шкафов и тумб, а между ними стоял девайс, сильно похожий на 3D-принтер. От оборудования к ложементу тянулись провода. Чем-то все это отдаленно напоминало реанимационный блок, только осветительных приборов под потолком не хватает и смущает большой, не вписывающийся в общую картину принтер.
Я с опаской перекинул одну ногу через край капсулы, затем другую и, придерживаясь руками за плоскость крышки, съехал на пол, выстеленный плиткой.
Кафель, на удивление, оказался теплым. Я сделал неуверенный шаг, влажная ладонь скользнула по крышке, ноги подломились, и пол прыгнул навстречу, взорвав сознание болью и ворохом искр.
Собственное имя вынырнуло из глубин памяти, всколыхнув далекие воспоминания. Но логическую цепочку из образов и картинок выстроить не удалось. Мысли увязли в мешанине событий, словно песчинка – в банке с медом. Мозг упрямо отказывался собрать все воедино, выстроить четкие последовательности, сосредоточиться мешали дрожь в теле и кровь, пульсирующая в висках.
Я вытер разбитый нос, повернулся на бок. На торце капсулы на дисплее светились иероглифы, под ними мое имя на латинице и цифры – «2123». Они показались знакомыми, очень важными. Именно эти цифры сыграли решающую роль в моей судьбе. Но что они означают?
Сесть удалось с трудом. Потратил около минуты, чтобы отдышаться и собраться с силами. Сильно хотелось пить, в горле першило, живот урчал, требуя пищи, словно набегавшийся по подворотням котяра. Я вновь осмотрелся в поисках воды и еды. Ничего подобного, конечно, не заметил. По-прежнему на стенах горели сотни лампочек, от основания капсулы в глубину зала тянулся вмонтированный в пол рельс, точно такой же проходил от ложемента к диафрагме. Чем-то их расположение намекало на конвейерную схему, то есть извлекли меня из хранилища, освободили место. Если забраться в ложемент, провести необходимые манипуляции с управляющими системами стенда, вполне возможно, вновь погружусь в сон и отправлюсь обратно в капсуле, которую распечатает установленный между шкафами 3D-принтер. Только при этом ничего не узнаю, кроме имени и цифр.
Я уставился на дисплей и кнопки под ним для набора чисел, две по бокам от нуля с надписями «ввод» и «отмена». Надавил последнюю. Дисплей погас, капсула плавно заскользила по рельсу в глубь зала. Я замешкался, сомневаясь, стоит ли хвататься за край, чтобы потянуло следом, это и спасло. В полу раскрылся потайной люк, капсула ухнула в него, пропав из вида.
Так, похоже случилась утилизация, которую я же и спровоцировал. Автоматика сработала исправно и ждет новых указаний. На помощь никто не придет, нужно рассчитывать на себя и подвластные командам устройства. Только разобраться бы, как эти команды отдавать. Что мне известно об этом месте и о себе? Зовут Денис Ковач, я солдат, бывший или действующий, какой именно армии – не помню. Возможно, 2123 – мой личный номер или номер моего подразделения, входящего в тактическую группу. Хорошо бы понять, повторяется номер где-нибудь еще, а если нет, присутствует ли хоть какая-то логика в других цифрах.
Взгляд перемещался по стене с лампочками. А ведь это индикаторы функционирующих капсул, где-то среди них есть один погасший, мой.
Я осторожно встал на четвереньки. Почувствовав силы, поднялся на ноги и неуклюжей походкой направился к стенду с ложементом. На подходе к нему угодил стопой в желоб на полу, споткнулся и, вскрикнув от боли, растянулся в шаге от цели.
Боль была терпимая, пальцы вроде не сломал, лицо в этот раз не разбил, но воспоминания почему-то вновь проявились, выкинув пару женских имен и званий: лейтенант Бриджит Эвертон и майор Валькирия Гомез. Похоже, что-то связывало меня с ними, может быть, дружба или любовь. Перед глазами ясно стояли два лица – Эвертон я уже видел, когда очнулся после сна, а вот Гомез вспомнил впервые. У них была разная униформа: у одной – песочный камуфляж, у другой – светлая однотонная. Но у обеих на рукавах имелись нашивки с эмблемой: стального цвета звезда на щите с двумя скрещенными молниями на черном фоне и надписью «Ворнет».
«Ворнет», – повторил я, пробуя слово на слух, будто мог таким образом окончательно пробудить память. Но в очередной раз ничего не случилось, в голове было глухо, только лица девушек стояли перед внутренним взором, и все.
Почему я их вспомнил? Почему память возвращается каждый раз, когда испытываю боль? Боль… я уже думал о ней, проснувшись в капсуле еще в хранилище. Так может, боль и есть стимулятор мозговой активности? Боль – серьезный раздражитель нервной системы.
Хорошенькое дело получается: хочешь узнать прошлое – дай себе в глаз, а лучше сломай руку или ногу, и память вернется.
Я сжал кулак, поднял руку и обрушил ее на пол, саданув костяшками пальцев по кафелю. В кисти что-то хрустнуло, из горла вырвался невольный хрип, но вместе с ним пришли новые имена и образы. Усатого офицера, которого уже вспоминал вначале, звали Джон Биррат, а еще я точно знал, что со мной служили такие люди, как Виктор Гловер, Франц Бразаускас, Борис и Густав Жебровски, Игорь Чухрай, Руди Новак, Теодор Ньюман и Пак Йонг. Мы – состав мобильной патрульной группы на службе армии «Ворнет». Лейтенант Эвертон – наш оператор в центре мониторинга Аравийского ТВД, находившегося под командованием генерала Турчина.
Что-то сломалось в голове, словно перекрыли поток информации, не давая вспомнить всех обстоятельств и подробностей службы. Я снова сжал кулак и треснул по кафелю, но ограничиваться этим не стал, подтянулся на боку к железному шкафу, подавил чувство самосохранения и врезался в стенку лицом.
Из разбитого носа вновь потекла кровь, закапав красным чистый кафель. И вместе с нею хлынули воспоминания.
Примерно минуту или две я лежал, переваривая все случившееся до отправки в реал, затем сел, скрипя зубами от боли, ухватился за тумбу возле шкафа, подтянулся к ложементу и взобрался на него. Улегшись на спину, нащупал кнопки на подлокотнике, включил питание. Многогранник из блестящих реек под потолком плавно опустился к полу, пройдясь по мне сеткой лазерных лучей, отсканировал каждый квадратик моего тела, вывел объемную модель на монитор в дверце шкафа напротив.
Используя кнопки на подлокотнике, я запустил программу управления 3D-принтером, выбрал в меню нужный пункт и начал печать.
Пока принтер пыхтел, создавая для меня экипировку, я активировал реанимационный модуль. С разных сторон в тело вонзились инъекторы, накачивая кровь различными стимуляторами и обезболивающими. Тем временем сканер-многогранник поднялся вверх, из основания ложемента выдвинулись рейки, переломились, встав вертикально возле плеч и стоп. Между концами реек, искрясь, протянулись тончайшие нити, образовав строгий контур, внезапно засиявший полупрозрачным пологом надо мной. В лопатки, ягодицы и икры вдруг надавили мягкие упоры, приподняв тело над ложементом. При этом рейки резко ушли вниз, запеленав меня в невесомое волокно. Вжикнули крепежные захваты – грудь, плечи и бедра стянули полосы компрессионного материала, после чего тело вернулось на место.
Раздался громкий сигнал принтера, закончившего выполнять программу. Я коснулся кнопок на подлокотнике, глядя на экран в дверце шкафа, убедился в завершении работ и приступил к финальному этапу.
Ложемент приподнялся, встал наклонно к полу, где уже раскрылись под ногами потайные лючки, из них выскакивали разнокалиберные манипуляторы, забирали детали из принтерных лотков, крепили к телу, мастеря распечатанный по заданным сканером лекалам экзокостюм.
Но не только он был нужен. Когда сборка костюма завершилась и программа управления предложила проверить гидравлику и гироскопы, я отложил выполнение этих пунктов и затребовал чип с эмиттером для подключения к Геовебу.
Компьютер сразу предупредил о побочных эффектах и осложнениях в коре головного мозга, влекущих за собой гибель большого количества клеток и появление благоприятных условий для злокачественной опухоли. Но меня это мало заботило. Я перешел на голосовые команды, приказал установить прошивку по Оси-2.0 и немедленно подключить меня к Сети.
Спустя минуту, морщась от рези в затылке, куда на живую смонтировали чип, я запаковывал сведения о Спеце для отправки Гомез. Получив их вместе с инструкциями, она должна выйти на связь.
Не дожидаясь ответа, покинул ложемент, провел тесты на исправность экзокостюма – не все радовало, подклинивал правый локтевой подшипник. Въедливый компьютер предложил его заменить, но не хотелось терять время, поэтому лишь добавили смазки. Еще некоторое время ушло на обработку запроса маршрутов выхода из инкубатора, которые пришлось сливать через эмиттер в мозг и выводить на наручный дисплей. В принципе, можно было повозиться с программой, вживить трансляторы на глазные нервы, но мне еще в виртуальности порядком осточертел интерфейс, поэтому не стал заморачиваться. Проложил курс через арсенал и гаражные боксы в надежде раздобыть там оружие и технику и двинулся в указанном направлении.
Уф, придется побегать, ну и лабиринты здесь! Ориентируясь по навигатору, я приблизился к голому от оборудования простенку. Сканер под потолком впился в меня лазерными лучами, долго что-то переваривал в своих электронных мозгах, видимо совещаясь с программой безопасности, и наконец сдвинул стену, открыв доступ в коридор.
Я было шагнул в проем, но остановился. Оглянулся на тысячи светящихся огоньков на стенах зала. Да, каждый из них – чья-то жизнь, чья-то судьба. И где-то среди этой иллюминации должен быть индикатор капсулы Пака. Мы вместе прибыли из Кореи на Аравийский ТВД, а стало быть, загружались с базы «Сеул». Только как мне найти боевого товарища среди множества однофамильцев?
Пришел ответ от Гомез. Она уточняла действия по загрузке портала, на всякий случай. Им предстояло отправиться в виртуальную Африку, в столицу Сомали, городскую локацию, которую прикупил за деньги, вырученные от торговли оружием, предприимчивый Спец. Представляю, во что он превратил Могадишо, – скорее всего, открыл там рынок ворованных технологий фирмы «Трайбек».
Мы обменялись короткими письмами, пожелали друг другу удачи, и каждый занялся своим делом. Я вернулся к стенду, приказал компьютеру вывести список бойцов с именем Пак Йонг. Список вышел приличный – еще бы, в Корее около миллиона человек носят такие имена. Я сузил круг поиска, указав специальность Пака. В списке осталось чуть меньше сотни инженеров.
А вот это уже лучше, многое упрощает, но не выгружать же каждого в реал! Я отправил запрос с уточнением лиц, переведенных с Корейского ТВД на Аравийский. Но то ли в компьютере не было привязки к данным, то ли запрос сформировал некорректно, результат оказался нулевым.
Тогда я просмотрел номера портов загрузки и сделал вывод, что во всей 2100-й серии есть только один Пак Йонг и, скорее всего, это инженер-сапер нашей патрульной группы.
Спустя несколько минут на полу раскрылась диафрагма и манипулятор выставил на обозрение капсулу с лежащим внутри пациентом.
Я подошел к ней – Пак непонимающе хлопал глазами, и в них не было и малейшей искры узнавания. Ну конечно, откуда ж ему меня помнить? Жив – уже хорошо.
– Прости, дружище. – Я отключил стрингеры-усилители на правой руке, высвободил пальцы из железной перчатки, приподнял Пака, взявшись за шею. – Прости, но так нужно для дела.
И врезал ему от души по широкому, слегка приплюснутому носу.

Глава 2
Вопросы

– А ущипнуть было нельзя? – проворчал Пак на английском, находясь в ложементе.
На воспоминания у него ушло примерно то же количество времени, что и у меня, только все получилось чуть быстрее. Ему не потребовалось разбираться с управлением реанимационного модуля, я сам перенес его в ложемент, пересказал события в башне близнецов и как нам удалось найти Али.
Затем мне пришлось пересказывать все еще раз, потому что говорил я, не задумываясь, на русском и сапер ничего не понял. Хорошо, оба сносно владели английским. На всякий случай я подгрузил через эмиттер программу-переводчик с корейского на русский, чтобы в будущем не испытывать проблем. С помощью сканера снял с Пака мерку, распечатал на принтере экзокостюм и вживил электронный чип с эмиттером, но с временно блокированным доступом в Геовеб.
Кореец, конечно, возмутился: почему это у меня есть доступ в Сеть, а у него нет? Но, услышав объяснения, согласился – нам неизвестны возможности Кило, мы не знаем, способен ли он дотянуться до наших мозгов через чип, перехватив переписку с Гомез. Уж лучше я пострадаю, но Пак доведет начатое до конца.
– Дэни, брат, а мне здесь нравится. – Пак прогонял заключительные тесты, проверяя работу экзокостюма. – Чисто, тепло, не стреляют. Вот только пить охота и жрать.
– Ничего, потерпишь. – Я указал направление и побежал к вновь раскрывшемуся проему. – Догоняй!
И только сейчас заметил, что некоторая часть лампочек на панелях перестала светиться. Хаотичный рисунок из темных и ярких точек возник практически повсюду.
– Пак, а ну живо за мной! – рявкнул я. – Кило атакует Корейский ТВД. Нужно выбираться отсюда как можно скорей!
Каждая погасшая лампа – чья-то унесенная жизнь. Помнится, я прочел в книжке: чем больше трупов, тем правильнее месть. Но мне достаточно одного. Если его вообще можно будет принять за труп, когда отключу серверы в реале.
Лифт поднял нас на технический этаж, через него удалось попасть в арсенал.
– Сколько и чего берем? – спросил Пак, проходя мимо стеллажей с оружием.
Тут было все и помногу: пистолеты, самозарядные карабины, снайперские винтовки, пулеметы, ручные и станковые гранатометы и даже минометы. Но выбор мой пал на комбинированную систему – это когда в комплекс, оснащенный телевизионным компьютеризированным прицелом, объединены сразу несколько типов вооружений.
– Берем вот это. – Я взял из пирамиды два стрелковых комплекса, для себя и для Пака. – Собирай боеприпасы, пока проверяю системы.
Оружие было новеньким, в заводской смазке и исправно. Используя беспроводное соединение, быстро удалось связать прицельный модуль с чипом на затылке. Удобная опция. Теперь я мог стрелять и видеть цель не только через телевизионный модуль на ствольной коробке, но и вывести картинку на наручный дисплей.
– Держи, – я кинул Паку его стрелковый комплекс, принял собранный для меня разгрузочный жилет и подсумки, – подключи прицел к своему чипу. Выверять будем на поверхности.
И стал разбираться с креплением экипировки к экзокостюму. А вот тут возникли сложности.
– Пак, ты чего насобирал? – Я развел руками. – Ни подсумки, ни жилет нацепить.
Кореец зарядил свой стрелковый комплекс, уставился на меня.
– А ну показывай, где снарягу брал, – приказал я.
Мы прошли в соседний склад, набитый стеллажами с униформой и экипировкой, начиная от поясных ремней и заканчивая комплектами композитной брони. Но среди всего этого добра не обнаружили чего-нибудь подходящего, чтобы вешалось под или на экзокостюм.
– Наверное, склад запасали в расчете на обычную пехоту, – предположил Пак, – а не механизированных бойцов.
– Ладно. Берем обычные ремни, цепляем на них подсумки, и дело с концом.
Кое-как мы все-таки экипировались. Странное дело, но в реальности стрингеры-усилители экзокостюма, ремни и оружие натирали кожу, оставляя покраснения и даже царапины. Находясь в симуляторе, я не задумывался об этом, вроде случалось иногда занозу посадить или синяк, задев тумбочку в казарме, но чтобы возникло чувство дискомфорта и неудобства от ношения формы и груза за плечами – такого прежде не случалось. Выходит, есть разница между виртом и реалом, не все ощущения смогли учесть и спроектировать разработчики, поэтому надо привыкать, тут мелкая травма за час не заживет и хит-поинты аптечкой не восстановишь.
– Кстати, Пак, а как насчет медсредств?
Он откинул клапан на одном из подсумков, достал и бросил мне оранжевый бокс.
– Там все: шприцы-ампулы, бинт, таблетки. Срок годности, правда, вышел, но ничего, переживем, если понадобится.
Мы одновременно усмехнулись.
– Возьмем еще пару ОЗК, противогазы и комплекты брони.
– Не возражаю.
– И топаем в гараж.
Мы похватали с полок названные мною предметы и побежали по коридору, следуя указаниям навигатора.
Когда очутились в огромном ангаре, встали разинув рты. Тут было покруче, чем в арсенале. Тут наряду с внедорожниками и гусеничными бронемашинами были два зачехленных вертолета со сложенными лопастями, несколько незнакомых мне, с жутко навороченными агрегатами, квадроциклов, и в дальней части у огромных ворот стоял конвертоплан.
– Вот что нам нужно, – указал на него Пак. – Ты же летал на таком в симуляторе, значит, и здесь сможешь.
Возразить было нечего – до Шанхая почти девятьсот километров, другой транспорт нам не подойдет.
– Нужно заправить его и взлететь. – Пак повертел головой и махнул в сторону цистерн вдоль стены.
– Всего-то…
– Что не так, Дэни? Давай скорее, нужно разобраться, в какой из них керосин, связывайся с центральным компьютером, пусть роботов запрягает.
– Постой. – Я успел поймать его за руку. – Допустим, взлетим, а как приземлимся? А если топлива не хватит или Кило нам устроит встречу? Мы вообще не знаем, с чем столкнемся на поверхности. Вдруг там все отравлено, понадобятся ОЗК? Это мы сейчас спокойно разгуливаем в экзокостюмах, накачанные стимуляторами. Не забывай, мышцы еще не восстановились, а придется снять экипировку – превратимся в амеб.
Пак озадаченно почесал висок.
– И еще, не забывай, – добавил я, – что убивают тут по-настоящему.
– Ты прав, брат, – Пак широко улыбнулся, – но другого нам не дано. Сам же сказал: Корейский ТВД атакован, нужно торопиться.
Я всегда завидовал простоте сапера. Он никогда не был занудой и не копался глубоко в ситуации, чаще предлагал и делал. Как было на базе с «призраком», когда он с покойным Доком вынес с оружейных складов разобранного по частям мини-босса.
– Ну ладно, пошли.
На ходу я связался с компьютером. В стенах открылись ниши, к одной из цистерн устремились роботы-механики, один покатился к конвертоплану. Я отправил новый запрос компьютеру, ругая себя за то, что не догадался этого сделать раньше.
Ответ не заставил долго ждать. В районе инкубатора воздух был практически чист, почва не заражена.
Хм, а что вообще такого страшного случилось на планете? Может, зря нервничаю? Кило утверждал, люди подвергли мир глобальной автоматизации перед уходом в вирт. Судя по количеству запасенной в инкубаторе военной техники, большинство по выходе на поверхность не планировали воевать. Тут на батальон, не больше. Провести разведку, облететь район…
Мы забежали в грузовой отсек через рампу, предусмотрительно открытую роботом-механиком. Я прошел в кабину, едва влез в жалобно скрипнувшее амортизаторами кресло пилота. Как бы не сломать чего, педаль или рукояти управления, не рассчитав усилие экзокостюма…
Высвободив пальцы из перчаток, я начал изучать панель, но запустить бортовой компьютер не смог, не было питания. Так нам пешком до Шанхая придется топать, аккумуляторы наверняка разряжены.
Перед носом конвертоплана прокатился робот-механик, за ним тянулся шлейф проводов и ехал агрегат, сильно напоминавший зарядную станцию.
Отлично, процесс идет, сейчас… Робот встал, погасли его ходовые огни.
Тьфу, черт!
– Пак, – позвал я, выглянув в проход. – Там механик снаружи сдох, нужно аккумуляторы зарядить, а то не взлетим. У меня приборная панель не пашет.
– Понял. Сейчас сделаю!
Я полез за медбоксом в подсумок, одновременно запросив центральный компьютер, уточняя информацию о годе ввода инкубатора в эксплуатацию. Вынув упаковку таблеток, взглянул на дату и, проведя простые вычисления, присвистнул: мы почти двадцать лет в вирте! Весьма критичный срок. Металлоконструкции, бетон теряют свои свойства, а стало быть, серверы Кило могут находиться в Шанхае, но не в деловом центре, который наверняка частично разрушился, а где-то в подобном инкубатору сооружении, например на военной базе, скрытой под землей.
– Готово, Дэни. – В кабину заглянул Пак. – И с топливом роботы почти закончили. Попробуй запуститься.
Я машинально надавил кнопки на панели. Замерцали экраны и лампочки. Пошла загрузка системы.
– Чего такой хмурый?
– Думаю, а стоит ли вообще лететь в Китай.
– Не понял.
– Кило может быть где угодно. – Я протянул ему упаковку таблеток. – Взгляни на дату. Центральный компьютер сообщил мне время ввода инкубатора в эксплуатацию. Мы более десяти лет находились в вирте. Время, за которое здания приходят в негодность без надлежащего обслуживания, гниют субмарины. Понимаешь, о чем я?
Пак задумался на мгновенье и выдал:
– Хочешь сказать, он сбежал с лодки, чтобы спастись?
– Да. Вопрос – куда? В виртуальном мире его ядро сейчас находится в Шанхае, но сама локация может быть записана на каком угодно сервере. Например, где-то здесь, в недрах нашего инкубатора, или в Америке.
– Что предлагаешь?
– Пока не знаю.
Я подключился к Геовебу, отправил сообщение Гомез. Через минуту пришел ответ с вложенным файлом и инструкцией, как запустить приложение.
– Круто! – воскликнул Пак, когда на дисплее у меня появилась картинка. – Приветствую вас, майор!
Видео было не очень, но не узнать Валькирию сложно. Она кивнула в ответ. В кадре появился Вул, державший за шиворот Спеца, украшенного кровоподтеками на скулах.
– Мы тут слегка его помяли, – сказала Валькирия, – но раздобыли несколько тяжелых систем. Теперь Кило не устоять.
– Да, но у нас проблема.
– У кого – у вас?
– Пак со мной. В одном инкубаторе оказались, не буду объяснять. Мы не знаем, куда лететь.
– В Шанхай.
– Не уверен.
Я описал ей ситуацию, начиная с того, что Корейский ТВД атакован, и высказал свои догадки насчет Кило. Возникла пауза, которой воспользовался Франц, обменявшийся приветствием с Паком. Вул увел куда-то Спеца, остальных бойцов я не видел. Ужасно хотелось пообщаться с Бридж, но неизвестно, в какой обстановке сейчас находится группа, поэтому не стал просить Гомез об одолжении.
– Тогда попробуем справиться без вас, – заявила наконец она.
– А если не справитесь? В симуляторе вам Кило не отключить. Его нужно ликвидировать, раз и навсегда. А значит, нам с Паком нужны координаты сервера. Тогда можно быть уверенным наверняка, что все получится, если доберемся до места.
– Летите в Шанхай, я что-нибудь придумаю.
– А если Кило в Гонконге? Азиатский сектор огромен…
– Биррат, – вдруг перебила Гомез. – Нам нужно связаться в чате с Бирратом.
– И засветить себя.
– Да, но я переключу разговор на тебя. Определишь его ай-пи и вычислишь координаты платформы. Дальше дело техники.
– Добро.
– Через какое время будете в Китае?
– Два с половиной часа.
– Тогда без вас не начинаем.
– Подожди, не отключайся. – Я окинул взглядом панель. – Подскажи, в какой последовательности давить на кнопки, чтобы запустить двигатели конвертоплана.
Она объяснила, я кивнул, услышав писк зажигания и нарастающий вой раскручиваемых роторов. Глянул в боковое зеркало у форточки внутри кабины – как бы роботов-механиков лопастями не покрошить.
– Конец связи.
– Ну что, все-таки летим в Шанхай? – Пак забрался в соседнее кресло.
– Все-таки летим.
Набравшие обороты винты от души сотрясали конвертоплан. Не то, что было в симуляторе, все-таки есть разница. Я отправил приказ центральному компьютеру «открыть ворота». Огромные створки впереди поползли в стороны. Дневной свет хлынул в ангар, когда значительно расширился проем. Прямо по курсу виднелись непроходимые заросли – натуральные джунгли. Хорошо, не вымахали на высоту ворот, а то бы нам точно не взлететь.
Легким нажатием я сдвинул рукоятку «шаг-газ», изменяя угол атаки лопастей, и конвертоплан оторвался от пола.
– Эй, Дэни! – испуганно крикнул Пак. – Над нами крыша!
– Помню. – Я покрутил колесико на приборной панели, изменяя наклон двигателей, надавил на педаль.
Пак вновь закричал, но за шумом винтов и с треском разлетевшихся в стороны веток я почти не услышал слов. Мы прошлись над зарослями, срубая макушки молодых деревьев. Я резко увел машину вверх, и взгляду открылся покинутый людьми Сеул.

Глава 3
О, этот брошенный мир

Некогда красивейший и огромный город мира утопал в зарослях. Тут и там на фоне цветного лиственного ковра возвышались высотки, но автострады, крыши пагод, русла каналов и рек были почти не видны. Природа брала свое, поглощая созданные человеком творения.
Как мало надо для того, чтобы потерять цивилизацию! Какой-нибудь десяток-другой лет. Столько трудов и усилий, сотни сменившихся поколений, войн и становлений – и все замерло с одним нажатием кнопки. Мир свихнулся на гаджетах, кибернетической нейробиологии, подчинился магии цифры. Ну и зачем? Какого… людям было надо сбегать из него?
Пак толкнул меня в плечо.
– Держи, Дэни, – протянул флягу.
– Где взял?
– Еще в арсенале. Не хотел тогда отрывать тебя от дел. Но сейчас промочить горло – самое то.
Я принюхался и поднял на него удивленный взгляд:
– Так это ж…
– Спирт. Самый натуральный медицинский спирт.
Глаза сапера блестели – видать, хлебнул уже. Я выдохнул и сделал небольшой глоток. Горло и пищевод обожгло огнем, сбилось дыхание.
– Закуси. – Пак дал мне галету, о которую я чуть зубы не сломал.
– Ну все, выпили – и хватит.
– Э…
Я спрятал флягу к себе в подсумок и объявил, что обязательно выпьем вновь, когда покончим с Кило.
– Красивый город. – Пак уставился в боковое окно.
– Да. Сверху всегда все кажется красивым.
Мы общались по внутреннему каналу связи, настроенному через чипы. Если бы не эта возможность, не услышали б друг друга. Я разогнал конвертоплан до крейсерской скорости и начал снижаться над островами в прибрежной полосе. С погодой повезло, за спиной садилось солнце, впереди был ясный горизонт, на море – слабое волнение. Так бы и лететь навстречу друзьям, жаль, они еще далеко и не видят всего прекрасного, от чего отказались не по своей воле. А может, и по своей, кто ж сейчас разберет…
– Пак…
– Что?
– Я вот ни фига не помню, как оказался в инкубаторе. Кило говорил, люди сами выбрали такой путь, сбежали от проблем в виртуальный мир. Нам с тобой примерно одинаково лет. Еще десяток с небольшим мы пролежали в капсулах. Но как в них попали? Кто соблазнил? И почему так много времени прошло?
– В смысле?
– Ну вспомни, когда началась война.
– Года полтора назад.
– Да. А в реальности минули почти два десятка лет.
– Точно. А может, в вирте все по-другому, год за семь?
– Хрен его знает.
– Ну и чего ты все копаешься в вопросах, а? Дэни, мы выбрались из цифры. Кругом столько пространства, настоящего, никто здесь не стреляет. Закончим с делами – найдем парней, Бридж, Гомез, Кэпа, посидим в каком-нибудь баре, вспомним былое.
– Все правильно. Но важно знать причины. Почему мы так поступили? Почему вдруг взяли и сбежали из этого пространства, променяв его на вымышленное?
– Знаешь, – Пак откинулся на спинку кресла, – вот… у тебя есть одна странная черта. Сколько служим, а все понять не могу: зачем ты столько ненужных движений совершаешь? На альтруиста вроде не похож. Как командир неплох, справедлив, даже жестче Кэпа бываешь. Но твоя дотошность в некоторых вопросах доконает кого угодно. Ты же этим отношения с людьми портишь. Неужели не понимаешь?
– Понимаю. Только не ищи я правду, не лететь бы нам сейчас в Шанхай.
– С этим не поспоришь.
Я взглянул на приборы, задал курс и включил автопилот.
– Посиди здесь, – велел саперу, – пока осматриваю отсек. Только ничего не трогай и флягу не ищи, она при мне.
Пак поднял руки. Я похлопал его по плечу и выбрался в проход между креслами. Нужно придумать, как будем приземляться. Можно зависнуть над какой-нибудь площадкой, спрыгнуть в рампу и отбежать на безопасное расстояние. Но если нас встретят ПВО или беспилотники, наведенные Кило, чего нельзя исключать, будет не до зависаний. Придется приземляться либо прыгать на скорости, покалечимся или разобьемся насмерть. Нет, нужен другой способ.
Я прошелся вдоль стены с откидными сиденьями, просто так взглянул в иллюминатор – поверхность моря нисколько не изменилась. Слабый ветер гнал волны на юг. Нам бы что-нибудь быстрое с выгрузкой из конвертоплана придумать. Быстрое и безопасное. Я вернулся к проходу в кабину, где с одной стороны на простенке были закреплены два больших железных ящика. Открыл нижний и возликовал.
Вот оно, средство приземления! Как же я о такой вещи забыл?
– Пак! Иди сюда. Смотри, что нашел.
Выбравшийся из кабины кореец постоял несколько мгновений, молча разглядывая парашюты. Затем сказал:
– Их же по инструкции раз в полгода переукладывать положено.
Я открыл верхний ящик, там были еще два ранца.
– Комплект. Основной и запасный купола. Как на поток при выходе из двери ложиться, не забыл?
– Не забыл. – Пак был серьезен.
– Слушай, не хмурься, – слегка разозлился я и соврал: – Мой батальон в училище с куполами, которым более двадцати лет, прыгал.
– Вы, русские, всегда были камикадзе, – отмахнулся Пак. – Смертники, блин!
– Хорошо. Перед прыжком получишь свои сто грамм.
– Угу, я ж не то что в мишень тогда – на площадку приземления не попаду. Алкоголь мне противопоказан, не расщепляется организмом.
– Серьезно, что ли?
– Нет, шучу. А может, один купол распустим для проверки?
– Ну и где ты его потом укладывать будешь? Тут у нас вообще-то самолет, а не тренировочный класс.
Я взял один ранец, осмотрел, откинул верхний клапан и прочел название вслух:
– «Парафойл». Хорошая, надежная система. Держи, – отдал Паку. – Будем тренироваться надевать. А то ведь еще оружие нужно приладить как-то и подогнать подвесную систему.
Так мы провозились, не заметив, как пролетело время. Коммуникатор на предплечье у меня вдруг завибрировал, я активировал дисплей, на котором возникло озабоченное лицо Гомез.
– Что-то случилось?
– Фух, Денис, заставил ты нас понервничать!
– А в чем дело?
– Дозвониться не могла.
– Конечно, – я взглянул на часы в нижнем углу экрана, – мы же только-только прилетели в Китай. Чего ты хочешь, чтобы спутник висел на геостационарной орбите и сопровождал конвертоплан?
– Все, поняла. Сколько вам до Шанхая?
Я вернулся в кабину, посмотрел на приборы.
– Минут через десять будем на месте.
– Тогда я вызываю Кэпа.
– Подожди. Объясни, каким образом вычислить его положение?
– Ах да. – Гомез отправила мне файл. – Это сканер, определяющий геопозицию шлюза. Узнаешь ай-пи Кэпа – скинь цифры мне, я сделаю расчеты и сообщу координаты.
– Принял.
Я отключил автопилот и начал набирать высоту над побережьем. Но это оказался остров в дельте реки, впадающей в океан. А вот за ней на материке уже виднелся Шанхай.
– Ну и мегаполис! – сказал Пак, вернувшись в кабину с парашютным ранцем за спиной. – Раза в два больше Сеула. И не такой зеленый, почти везде бетон и небоскребы.
Он протянул мне мои купола.
– Возможно, степень природного загрязнения здесь была выше, чем в Корее, – предположил я.
– Ага. Ну что там? – Пак указал на коммуникатор. – Где Кэп?
И стал пристегивать запасной парашют.
– Не знаю. Гомез его вызывает. – Я слегка подогнал ремни подвесной системы и накинул лямки на плечи.
– А если не ответит?
– Ответит. Не будь он командиром тогда, если не догадается, что вызывают не просто так.
На панели вдруг замигала лампочка, предупреждая о расходе горючего. В кабине раздался тревожный сигнал, одновременно завибрировал коммуникатор. Я ответил, приготовившись увидеть лицо Валькирии, но вместо него возникло окно чата, где была единственная строчка: «Рад, что все получается, Дэни».
Кэп, ёлы! На запуск сканера ушло не меньше секунды. Цифры ай-пи-адреса высветились в отдельном окне. Я продиктовал их Гомез и потребовал, чтобы ответила как можно скорее. Сдвинул рычаг на панели, открывая рампу. Выглянул в проход. Пак показывал мне большой палец, рампа у него за спиной ползла вниз.
Порядок. Я переключился на видео.
– Валькирия, мне долго ждать?
– Секунду. Есть!
Она вывела координаты на экран. Я сверился с навигатором, вызвав карту Шанхая.
Ого, да мы почти на месте. Навигатор все-таки указывал на деловой центр города, только на самую его окраину, где заканчивались небоскребы и начиналась автострада. Где-то там, под частично погребенной песком дорогой, прятался ИскИн.
– Мы над целью! – объявил я Валькирии. – Прыгаем!
– Удачи! – раздалось из динамика. – Атакуем башню, постараемся добраться до панели задач!
В кабине раздался новый сигнал, на этот раз пронзительно-звонкий писк. Вопила бортовая РЛС.
Что за дела? Я завертел головой, взирая на приборы, но и без них уже было ясно: в небо впереди взмыли две дымные черты. Одна лихо закрутила запятую.
– Ракеты!!! – прокричал я и кинулся прочь из кабины, застегивая на ходу грудную перемычку подвесной системы парашюта.
Случайно зацепил рычаг управления углами атаки лопастей. Конвертоплан резко пошел вверх, все больше задирая нос. Пак выскочил на рампу, отделился, раскинув руки, когда пол у меня ушел из-под ног и я полетел вниз с воплем, явно не вписываясь в проем.
Взрыв первой ракеты сотряс ударной волной носовую часть, что в итоге спасло меня от столкновения с рампой – машину бросило назад, развернуло. Я скользнул по аппарели и зацепился ножным пневморычагом за скобу для крепления грузовой сети.
Чертов экзокостюм спутал все планы.
Второй взрыв нанес куда большие повреждения. Конвертоплан разломился надвое. Земля и небо мелькали теперь перед глазами вместе с ярким куполом Пака, снижавшегося в стороне. Впрочем, мы быстро его обогнали, приближаясь к присыпанной песком полоске автострады.
Умирать не входило в мои планы, по крайней мере, так глупо. Я сдернул с плеча стрелковый комплекс, приставил ствол карабина к скобе и дважды выстрелил.
Одна пуля рикошетом царапнула по виску. Да чтоб тебя!
Но я тут же забыл про боль, обнаружив, что падаю уже отдельно от хвостовой части, обгоняя мелкие осколки и куски оторванной обшивки конвертоплана. Сгруппировавшись, стабилизировал падение, выбросил «медузы» вытяжного парашюта и раскрыл купол над самой землей.
Ноги впечатало в асфальт, гидравлика экзокостюма компенсировала часть нагрузки, но при этом злополучный пневморычаг на бедре вышел из строя, забив струей вырвавшегося под давлением воздуха.
Наполнившийся вновь купол протащил меня по асфальту, затем начался песок, скорость слегка упала, и я смог-таки разомкнуть кольца на ремнях подвесной системы и отцепиться.
Купол взмыл, словно отпущенный на свободу воздушный змей, погладил землю стропами и, кувыркаясь, сложился, увлекаемый ветром все дальше и дальше в пески.
– Живой, Дэни? – донеслось сверху.
Кряхтя, я перевернулся на спину, раскинул руки, глядя на снижавшегося Пака, и прохрипел:
– Вроде да.
Он не слышал меня, но хорошо видел. Приземлился в метре, как на учениях, погасил купол и опустился на колено, доставая аптечку.
– Ничего не сломал? Где болит?
Я оттолкнул его руку.
– Нигде. В порядке. Только пневматика накрылась. Одна ходуля теперь не работает, воздух стравило.
Пак сноровисто выщелкнул из приклада пенал с инструментами, достал отвертку и стал затягивать винт на цилиндре поврежденного пневморычага.
Спустя минуту я смог встать. Пак перекрыл клапан в цилиндре, но теперь нога действительно превратилась в ходулю. Приходилось делать серьезное усилие, чтобы согнуть ее и переставить на новое место при ходьбе.
– Куда теперь? – спросил сапер.
Я взглянул на дисплей, махнул на запад, где лежали обломки рухнувшего конвертоплана.
– Туда. Примерно полмили. Видишь холм слишком правильной формы и вентиляционные надстройки торчат?
– Вот ё… – Пак поднял стрелковый комплекс, посмотрел в прицел. – Судя по конструкциям вытяжек, под ними нехилое пространство.
– Скорее всего, туннели. Возможно, часть относится к метро.
– Опять под землю?
– Есть другие варианты?
– Тогда пошли.
– Побежали.
Двинувшись в сторону холма, я хотел связаться с Гомез, уточнить обстановку, но вместо ее лица на экране появился Кило.

Глава 4
Бой с тенью

– Я прекращаю боевые действия на всех ТВД, – объявил ИскИн. – Вы отзываете своих людей, и начинаем переговоры.
Я включил громкую связь, чтобы Пак слышал.
– Боится, – сказал сапер. – Правильно делает. Никаких переговоров, сейчас мы…
– Помолчи, а то вырублю звук, – перебил я и обратился к Кило: – Предложения?
– Жизнь. Тебе, Денис, и твоему напарнику.
Пак аж задохнулся от негодования, но я поднял руку, чтобы не лез в разговор.
– Как насчет Биррата?
– Отпускаю.
– А как насчет тех, кого уже убил? Сможешь воскресить их в капсулах?
– Это боевые потери. На войне как на войне.
Я задумался, шагая к холму, до которого осталось уже немного. Почему Кило предлагает переговоры? Знает ведь, что не остановимся. Неужели Гомез с группой его так прижали в вирте, а мы близко подобрались к серверам, что испугали ИскИна? Конечно, он будет нам препятствовать, но в реале почти безвластен, угрозы насчет жизни похожи на блеф.
По моему знаку Пак устремился вперед. Немного не добежав до ближайшей бетонной тумбы с зарешеченными отверстиями по бокам, вскинул стрелковый комплекс. Бахнул из гранатомета и взрывом снес решетку.
– Что это было? – воскликнул Кило. – Покажи мне напарника. Что он делает?
– Мы идем к тебе…
Я хотел сказать «чтобы убить», но рука с коммуникатором вдруг согнулась в локте помимо воли – экран смотрел в сторону Пака, забиравшегося в проделанную гранатой дыру. Другая рука крепче ухватила оружие, направив ствол на сапера, ноги задвигались быстрей. Я ничего не мог поделать с этим, только крикнуть и предупредить сапера об опасности, прежде чем палец вдавил спусковой крючок.
Пак скрылся в дыре мгновением раньше. Пули ударили в бетон, выбивая крошку. Я продолжал двигаться вперед, пытаясь разжать пальцы, заключенные в железную перчатку, но ничего не получалось.
– Совсем офонарел, Дэни?! – долетело из глубины надстройки.
– Это не я, Пак! Это делает Кило!
Экзокостюм заставил меня пригнуться, пролезть в дыру и прыгнуть вниз головой в колодец.
Я бы непременно сломал шею, но руки метнулись к скобе, вмурованной в стену, стрелковый комплекс повис на груди, больно саданув по ребрам.
– Пак, он управляет моим костюмом через чип!
С ловкостью обезьяны я спустился по скобам в туннель. Рука с коммуникатором вновь прижалась к груди, Кило заставил меня крутануться на месте и дать длинную очередь наугад.
– Затаись, Пак! Не высовывайся! – крикнул я, понимая, что, убив меня, сапер не решит проблемы.
Мертвое тело, облаченное в экзокостюм, лишь облегчит Кило задачу, потому что я не смогу предупреждать напарника.
– Нужно вырубить чип! Стреляй только наверняка!
За спиной раздался шорох, я резко обернулся. Удар пришелся в плечо и по оружию. В руке у Пака сверкнул нож, срезавший мой автоматный ремень, ногой он отбил загрохотавший вновь стрелковый комплекс. Но пули ушли в пустоту.
Кило хотел двинуть сапера коленом в пах. Не вышло – неисправный пневморычаг замедлил движение, и Пак увернулся, выбив оружие у меня из рук.
Я попробовал подставить ему спину, чтобы смог сковырнуть с затылка чип, но вместо этого нанес удар правой рукой, левую по-прежнему против воли прижимая к груди, экраном в сторону сапера. И снова ему повезло. Кило не знал, что подшипник в локте клинит, поэтому лишь скользнул кулаком по скуле напарника.
Пак отскочил на безопасное расстояние, переводя дух. А я уже ринулся вперед.
– Справа за спину заходи! – крикнул на ходу.
Единственное наше преимущество – грамотно выбирать позицию для атаки. Кило постоянно должен видеть Пака и действовать одной рукой. Но я не учел, что ИскИн умеет рисковать.
Когда Пак нырнул вправо, мое предплечье, где был закреплен коммуниктор, дернулось вперед. Ребро ладони врезалось саперу в ухо, сбив с ног. Кило топнул ногой, видимо, просчитывал траекторию падения соперника – и промахнулся. Ему помешал я.
На мгновение утратив контроль за ситуацией по видео, Кило был вынужден отдать управление экзокостюмом мне, чтобы не упасть. Я же в свою очередь задержал ногу и вынужденно опустился на колено, дав Паку улизнуть.
Сапер вновь отскочил, хватая воздух ртом. Из уха у него текла кровь, один глаз нервно дергался.
– Прикончи меня, Пак! – не выдержал я. – Стреляй в голову из гранатомета!
Правая рука сорвала с левой коммуникатор, впечатала устройство в грудь. С ювелирной точностью толстые пальцы в перчатках продели оборванные лямки в проушины для крепления штык-ножа на ремне и притянули к ней липучками намертво.
А вот этого я не ожидал. Теперь у Кило обе руки в распоряжении. Он все видит, и Паку в рукопашной не выстоять.
– Приказываю, стреляй!
Я уже двигался вперед, когда Пак вскинул навстречу оружие. Он успевал выстрелить – плевать, что попадет мне в корпус, хотя бы так лишит Кило видео, коммуникатору наверняка придет конец. Руки метнулись вперед, глаза зажмурились сами, но выстрела не последовало.
Грудью я напоролся на ствол, разбивший вдребезги коммуникатор. Вцепился пальцами Паку в шею – небольшое усилие, и у него хрустнут позвонки.
Затылок пронзила острая боль, в глазах потемнело. Я невольно захрипел, пустив слюну, когда сапер вырвал вместе с мясом вживленный мне в голову чип и жахнул его о стену.
Мы повалились на пол: Пак – пытаясь сбить мои руки с шеи, я – стараясь ослабить хватку. Мне потребовалось пару мгновений, чтобы хоть немного разомкнуть пальцы. Чипа больше не было, рассчитывать теперь мог лишь на силу мышц, которые без экзокостюма почти не способны на такие усилия. Но у нас все-таки получилось, сапер смог вдохнуть и развести мои руки в стороны.
Пару минут мы лежали не шевелясь, слушая собственные хрипы, затем Пак поднялся, усадил меня спиной к стене.
– Идти сможешь?
– Не знаю. Надо снять экзокостюм.
– Тогда я тебя понесу.
– Куда понесешь? – Я с трудом распрямил указательный палец в сторону осколков коммуникатора на полу. – Мы точно не знаем, где находятся серверы.
– Значит, будем искать. Я же «крот», Дэни.
Усмехнувшись, я попытался ответить, но в горле пересохло и вместо слов получился громкий сип.
Пак нагнулся ко мне, достал флягу из подсумка, свинтил крышку и приставил горлышко к моим губам.
– Пей. На время алкоголь придаст тебе сил.
Он сдавил пальцами мне челюсть и влил спирт в раскрывшийся рот.
Я заперхал, выплюнув часть обратно.
– Пей, – приговаривал Пак, вливая остатки. – Нас там парни ждут, Кэп. Будешь потом рассказывать, как сражался пьяным с врагом. Но никто не поверит.
В голове у меня конкретно шумело. В груди бухало сердце, в желудке полыхал огонь. Пак быстро отсоединил стрингеры-усилители на моих руках, высвободил кисти из перчаток, разомкнул ножные обхваты, скинул пневморычаги и помог встать.
– Фух, ну и каково тебе на своих двоих?
Я попробовал сделать шаг, другой.
– Словно пьяный.
– Так оно и есть.
Он закинул мою руку себе на плечо и покрутил головой, пытаясь определить верное направление.
– Нам нужно на запад, – подсказал я.
– Тогда туда. – Пак сориентировался по отверстию колодца на потолке, откуда мы спустились в туннель. Включил подствольный фонарь и повел меня в указанном направлении.
Казалось, туннель никогда не кончится, мы шли вперед, но люков и дверей на стенах не попадалось. Несколько раз Пак останавливался, чтобы перебить толстые кабели под потолком. Правда, уверенности в том, что таким способом обесточим Кило или прервем его соединение с платформой, не было.
Сил у меня почти не осталось, впрочем, Паку тоже было нелегко: давали о себе знать пройденные испытания и травмы, полученные во время драки.
– Я тебя торможу, Пак. Может, двинешь вперед, а я дойду как-нибудь? Только фонарь с моего стрелкового комплекса сними, остальное забирай вместе с боеприпасами и топай дальше.
– А если Кило там еще какую гадость придумает? – Пак махнул рукой вперед. – Грохнет меня, потом ты подгребешь, ну и все. На этом конец.
– Сколько мы прошли?
– Километра два, не больше.
– Зачем здесь такой длинный туннель?
Пак не ответил, но я почувствовал, как он пожал плечами.
– Рельс нет, значит, не метро. Пол имеет слабый уклон.
Впереди раздался слабый перестук и легкий скрежет. Мы остановились, переглянувшись. Пак посветил в темноту, но никого не нашарил лучом.
– Кажется, пришли, – прошептал он.
– Откуда знаешь? – так же тихо спросил я.
– Чувствую.
Ну-ну. Перестук повторился, только на этот раз к нему добавилось клацанье – нет, не когтей, а железных деталей, будто что-то механическое двигалось впереди.
Пак первым догадался посмотреть в прицел, включив режим «ночное видение», и выстрелил без предупреждения. Разрядил магазин гранатомета в один заход.
В ста шагах от нас вспухли огненные шары и в отблеске пламени замелькали десятки приземистых фигур, похожих на роботов-механиков, которые обслуживали нас в ангаре.
– Говорю ж, пришли! – воскликнул радостно Пак, перезаряжая гранатомет.
Я опустился на бетонный пол, согнул колено, приладив на него стрелковый комплекс, и глянул в прицел.
Похоже, действительно пришли, раз Кило выставил против нас роботов. Я потянул спусковой крючок и уложил гранатой вырвавшегося вперед андроида.
На нас перли роботы всех мастей, некоторые не имели манипуляторов – боксы-пылесосы на колесных тележках с антеннами на крышках. Очень шустрые, один чуть не сбил Пака с ног. Я вовремя выстрелил по мчавшейся на сапера железной коробке из карабина.
Мы били одиночными, экономя боеприпасы. Но роботы все прибывали.
– Последняя! – Пак жахнул гранатой в темноту.
– На, – я протянул ему магазин, – у меня еще один, и все!
Их мы расстреляли за минуту, но роботы в коридоре все прибывали. Пылесосы катились к нам, лавируя между поверженных собратьев. Сильно отставая, за ними двигались механики – примерно полтора десятка целей.
Пак подпрыгнул, когда одна из железных коробок устремилась на него. Приплющил ногами, соскочил на пол и добавил по смятой крышке прикладом.
Я так сделать не мог, поэтому выставил ствол вперед. Пылесос врезался в него, зажужжал настойчиво моторчиком, словно майский жук, смещаясь в сторону. Крутанулся волчком, едва не задев меня жесткой щеткой, обрамлявшей основание, и был отброшен подоспевшим Паком в сторону.
Сапер развернулся навстречу новым роботам, но вдруг опустил руки и воскликнул:
– Они остановились! – Оглянулся, отступил, открывая обзор. – Вырубились, будто заряд кончился.
– А может, Кило стало не до нас. Наверное, Гомез постаралась.
– Ну, это уже неважно. – Пак пнул замерший возле ног пылесос и помог мне встать.
Через полторы сотни шагов мы оказались напротив ворот. В щели между створками лежал подстреленный андроид.
Пак присел возле «мертвеца», потыкал в него стволом и кивнул вперед.
– Давай, Дэни, ты первый.
Я перешагнул через андроида, оказавшись между толстых створок, и тут они начали смыкаться. Заскрежетал внизу, сплющиваясь под тяжестью ворот, металл. Пак успел вставить в щель стрелковый комплекс, как перекладину, выиграв лишнее мгновение. Я проскользнул за ворота. Створки неумолимо продолжали смыкаться, с треском корежа оружие. Вот щель стала с локоть шириной, а вот всего с ладонь.
В мою сторону выплюнуло сорванный с цевья подствольный фонарик, и створки наконец замерли, не дойдя друг до друга жалкие сантиметры.
– Ты как там, Дэни? – поинтересовался Пак.
– Нормально. – Я посветил ему фонариком.
– Глянь там по сторонам, может, пульт какой-нибудь есть или щиток. Должны же ворота иметь управление.
Хватаясь рукой за створку, я направился к ящику на стене слева. Открыл его, повернул рубильник. Где-то вверху загудели моторы, но в ящике мелькнула вспышка, посыпались искры, начавшие было разъезжаться ворота вздрогнули и встали.
– Замыкание, – сообщил я. Вернулся обратно. – Пак, давай назад. Поищи способ забраться внутрь другим путем. Примерное направление знаешь. Только зря не рискуй.
Он крикнул: «Да!» – и скрылся в темноте.
Ну вот, опять я в одиночестве. Ноги были ватные, тело плохо слушалось, болела спина, саднило висок. Но это ерунда, должно быть, осталось совсем немного, вытерплю.
Кило, я уже иду!

Глава 5
Отключение

Я пересек огромный склад с техникой, сильно напоминавший тот, что был в Корее. Только здесь не наблюдалось вертолетов и конвертопланов, тут в основном стояли гусеничные бронемашины и несколько внедорожников с эмблемами Народно-освободительной армии Китая на бортах: красная пятиконечная звезда в желтом контуре плюс иероглиф.
Похоже, для воздушных машин здесь тоже имелся отдельный ангар, я понял это, оказавшись напротив еще одних больших ворот. Принял их за очередную преграду на пути, но, посветив фонарем на дверцу для персонала, врезанную в створку, обнаружил на ней нанесенный краской флаг ВВС Китая. Наверняка в ангаре установлена подъемная площадка для техники, сконструированная по типу лифта, как на авианесущем крейсере или вертолетоносце, и имеется свой выход на поверхность.
Так, значит, мне в другую сторону, придется повернуть на девяносто градусов и двигаться вдоль стены. Вряд ли эта база сильно отличается архитектурой от корейской.
Вскоре я оказался напротив двери с электронным замком и сильно озадачился. Если Кило контролирует базу, здесь мне не пройти, нужна взрывчатка.
Сбоку от двери неожиданно включилась электронная панель. На маленьком экране появились иероглифы – надо было вместе с переводчиком с корейского и китайский язык через эмиттер слить.
Я замер с раскрытым ртом, когда иероглифы сменила надпись на английском. Система опознала меня как гостя из Кореи, сняв данные с эмиттера, открыла дверь.
Не раздумывая, я шагнул в проем и зажмурился от света включившихся на стенах и потолке ярких ламп.
Дверь закрылась автоматически, впереди была такая же. Комната, куда я попал, напоминала дегазационную камеру.
В следующее мгновение лампы стали притухать, вверху зашипел разбрызгиватель, окатил пахнущей химией жидкостью, назначение которой, по всей видимости, убивать вредоносные бактерии.
Ладно, давайте, мойте меня. Я в отличие от вас знаю, где притаилась самая ядовитая. Загудела вытяжка, включился фен, струи теплого воздуха ударили в лицо, и дверь впереди открылась, впустив меня в еще одну комнату.
Свет в ней зажегся, стоило шагнуть через порог, из динамика над входом прогремел короткий торжественный марш, и бравый женский голос сказал что-то на китайском.
Я бы вытянулся в струну, если б мог, и выкрикнул какое-нибудь приветствие, но сейчас было не до шуток и не до предписанных уставом почестей.
Приветственная речь закончилась, и железный механический голос объявил на английском, что я нахожусь на территории резервного командного центра НОАК, включенного в состав объединенных сил «Ворнет». Мне было объявлено, что доступ в инкубатор временно закрыт, случился неизвестный сбой системы и защитные программы блокировали нижние уровни до устранения неполадок. Следом на стене откинулся щиток, выехала кнопочная панель, и голос предложил пройти предварительную регистрацию.
Поколдовав с клавиатурой, я вбил в строку свой личный номер, который когда-то сообщил мне Кило, и получил разрешение пройти дальше.
Без подсказок со стороны было сложно ориентироваться в коридорах, где все надписи и обозначения были на китайском. Лишь в некоторых местах попадались английские аббревиатуры и символы, которые ни с чем не спутаешь, приведшие меня в медблок.
Воспользоваться электронным реанимационным модулем я не рискнул, зато от души напился простой воды из кулера, не обращая внимания на ее застоялый неприятный запах. Порылся в шкафах, обнаружив витамины, высыпал в рот большую горсть и, кривясь от приторного кислого вкуса, проглотил, запив водой. Снова вышел в коридор, рассудив, что медблок всегда располагают так, чтобы из любой точки базы в него было легко и быстро добраться, двинулся вдоль стены, подсвечивая ее фонарем, в поисках схемы этажа.
Поиски в конце концов увенчались успехом – обычная табличка попалась на первом же перекрестке. Я постоял в раздумьях, прикидывая, в каком крыле находится центральный пост и где могут располагаться серверные, посветил на потолок, мысленно представил, как протянуты коммуникации на этаже, и поплелся в сторону убегавших по стенам кабелей и широких вентиляционных рукавов, поглядывая на двери.
На каждой было смотровое окно, за которым в темноте скрывалась комната, где что-либо рассмотреть в луче слабого фонарика не представлялось возможным. Я бы непременно проскочил мимо серверной, если бы не мерцавший внутри нее свет диодных лампочек на оборудовании и непрерывный гул кондиционеров под потолком.
Электронная кнопочная панель у входа не приняла мой личный номер, механический замок на двери от нажатия рукояти не сработал. Тогда я простучал дверь в нескольких местах, убедился, что внутри есть полости. Осмотревшись, вскрыл пожарный шкаф, с большим трудом выкатил оттуда тележку с двумя баллонами-огнетушителями, закрепленными параллельно друг другу. Установил их напротив входа в серверную, задней частью к двери, чтобы было хоть немного место для разгона.
Судя по конструкции, дверь была не бронированная, скорее всего каркасная, из жести или алюминия, обитая пластиком. Взял из шкафа пожарный топор и чуть не уронил себе на ногу.
Тихо выругавшись, подобрал – не хватало еще покалечиться в самый важный момент! Занес топор над головой и обрушил обухом и рукоятью на клапаны огнетушителей.
С шипением из баллонов вырвались пенные струи, толкнув тележку к двери. Раздался звон, скрежетнул прогнувшийся под давлением металл, с треском лопнул пластик, и дверь вверху сошла с петель.
Тележка перегородила проем, пришлось дождаться, пока разрядятся огнетушители, и только потом пробраться в серверную.
Огромный зал с множеством технических шкафов, выстроенных рядами, напоминал информаторий. Наверное, в реальности на командном центре «Ворнета» имелся в точности такой же зал, а объемная схематичная модель информатория, которую мы посетили в русском секторе, была проекцией, копирующей его в симуляторе.
Я пошел вдоль шкафов, глядя, как мигают лампочки на серверах за стеклянными дверями. Глобальная автоматизация… Зачем? Зачем она нужна была миллиардам? Неужели люди могли так легко бросить все и спрятаться в вирте?
Пройдя между рядами, я вышел на открытое пространство, где стоял овальный подиум, под потолком был симметрично расположен другой овал. Между ним и подиумом протянулся столб мягкого света, и в этом столбе мерцала объемной голограммой человеческая фигура.
– Мы должны поговорить, Денис, – сказал Кило.
На меня смотрело детское лицо с чистыми голубыми глазами.
– Должны? О чем? – Я перехватил покрепче топор.
– Вы, люди, не готовы вернуться в реальный мир. Вы бросили его, предали, сбежав от проблем.
– По-твоему, война и тысячи смертей в виртуальности – это не проблема?
– Люди не способны выжить в хаосе. Всегда будут сбиваться в кучи, которые возглавит признанный ими лидер, определяющий дальнейшую политику возникшего социума.
– Желаешь убедить меня, что станешь таковым?
– Хочу предупредить. Выпустив всех в реал, ты ничего не изменишь. Голод, эпидемии, войны и разруха – вот что получат люди, покинув платформы. Варварской эпохи не миновать. Но можно все уладить, если немного изменить принятую модель. Я смогу контролировать секторы внутри и снаружи. Безграничность виртуального пространства открывает перед вами фантастические перспективы. Места хватит всем. Я буду строить в реальности фабрики по производству роботов, осваивать и внедрять новые виды энергии для подпитки платформ. Все будет функционировать как часы, нужно лишь пружину вовремя заводить и следить за шестеренками. Пройдет некоторое время – и виртуальный мир станет совершенен. Неужели ты не хочешь жить в нем? Жить, не боясь умереть от болезни и голода, жить всегда молодым и сильным, жить с любимой женщиной, ни в чем не нуждаясь?
– Люди ведь всегда торопятся. Помнишь? Большинство не доводит начатое до конца. Не хочет слушать тех, кто думает. Так? – Я крепче сжал топор. – Пора заканчивать урок.
– Мы можем договориться. Хочешь – оставайся в реальности, забирай Бридж и друзей, я помогу собраться вам вместе. Будете контролировать базы и фабрики. Понадобятся еще руки – поднимете из инкубаторов новых людей, которые будут работать на вас.
– Вот именно, работать, но не строить будущее.
Я перехватил топор, повернулся к шкафам.
– Одумайся, Денис! Тебя же убьют ради куска хлеба или оружия, когда выпустишь миллионы варваров на поверхность. Тебя будут ненавидеть те, кто лишился бессмертия, инвалиды, умирающие от неизлечимых болезней.
Пройдя вдоль рядов, я остановился напротив первого, поплевал на ладони.
– А когда они узнают, что ты убил ребенка, проклянут и назовут чудовищем! Я позабочусь об этом!
Я усмехнулся – война имеет много отражений. Но у войны не может быть детского лица. Война – это не игра.
– Не позволю, – сказал я. – Лучше стану чудовищем.
Топор с хрустом пробил стекло на двери и вонзился в стойку с оборудованием. Кило что-то кричал мне, угрожая, но я переходил от шкафа к шкафу, круша серверы.
Когда силы почти иссякли, стал взламывать задние стенки шкафов и резать провода. Вскоре голос ИскИна смолк, пропал свет голограммы, озарявшей зал. Но это ничего не значило для меня – пока есть что крушить в этом месте, не остановлюсь. А закончу в Шанхае, вернусь в Сеул, оттуда – в Москву и так буду странствовать до тех пор, пока не разрушу серверные по всему миру и не выведу людей из инкубаторов, потому что я не скотина, которую выпасает электронный пастух, я – солдат, дававший присягу, клявшийся защищать и оберегать, я тот, кто ставит точку в войне, поднимая флаг над территорией поверженного врага.

Эпилог

– А ведь в чем-то Кило прав, – сказал Пак, ковыряясь в моторе китайского внедорожника.
Ну вот, опять завел старую песню. Зря ему все рассказал о нашей беседе с Кило.
Машина стояла на автостраде на подъезде к Пекину. Автострада – громко сказано, асфальт практически везде занесло песком, по дороге нам часто приходилось сворачивать, объезжая неумолимо ползущие к городу дюны. Ориентировались в основном по столбам с указателями и эстакадам-развязкам, до которых пока не в силах была дотянуться природа.
– Прав насчет варварства и лидеров. – Пак выглянул из-под капота, попросил ключ «на семнадцать».
Я бросил ему инструмент, не слезая с водительского сиденья.
– Совершенно не представляю, что начнется, когда миллионы с их стертой памятью вернуться сюда. А ты? – Сапер снова показался из-под капота. – Чего молчишь, Дэни?
– Зато все равны. – Я сдвинул кепку на лоб и устроился удобнее на сиденье, сложив руки на груди.
Еще теплыми лучами солнце ласкало кожу. Середина осени на дворе, если все пойдет гладко, к зиме доберемся в Москву. Найду Метрошина, он поможет разыскать остальных.
– В смысле? – Пак захлопнул капот и обошел машину, встав у дверцы с моей стороны. Принялся тщательно вытирать ветошью измазанные маслом пальцы.
– В прямом. – Я взялся за руль, выжал сцепление, повернув ключ в зажигании.
Мотор рыкнул и ровно затарахтел на холостых.
– Все начнут жизнь в равных условиях. Вернутся в города и деревни, восстановят промышленность и хозяйство. Будут заниматься настоящим делом.
– Что-то сомневаюсь. Ведь кому-то придется руководить, а кому-то – впахивать до потери пульса. А те, кто руководят, обычно живут лучше тех, кто впахивает.
– Правильно. – Я, подчеркивая слово, распрямил указательный палец и стукнул по баранке. – Садись, нам еще пилить и пилить.
– Не, ну а зачем тогда всех поднимать из инкубаторов? – Он бросил ключ в сумку с инструментами и забрался на заднее сиденье. – Пусть кто желает, остается в симуляторе, а кому нужен глоток настоящего воздуха и не хватает острых ощущений – милости просим в реальный мир.
– Вот тогда точно варварства не миновать.
Я включил передачу, и машина покатилась вперед.
– Слушай, – Пак подался ко мне между сиденьями, – а ты не чувствуешь себя вот… ну, вершителем судеб человеческих?
– Не, – качнул я головой. – Чувствую себя обманутым. Вокруг настоящий мир, вот где наше место.
– Сложный ты человек, Дэни.
– Да, непростой.
– С обостренным чувством справедливости. Зато с тобой всегда интересно, – хлопнул он меня по плечу. – Не соскучишься, вечно во что-нибудь вляпаешься.
Я промолчал, глядя вперед.
– Как думаешь, «Ворнет» расформируют?
Вопросы из Пака лезли все время, пока мы ехали из Шанхая. Он полностью оправдывал звание самого говорливого в группе. Просто раньше все его разговоры выливались на нас по отдельности, поэтому сапер так не утомлял. А еще Док часто их разбавлял своими шуточками. Но сейчас мы вдвоем, придется смириться с обстоятельствами.
– Вряд ли, – ответил я. – Кто-то должен следить за порядком.
– Ну, значит, не пропадем.
– Угу.
– Во, а с майором Гомез мы сможем увидеться?
– Наверное, – я пожал плечами и взглянул на Пака, – все-таки вместе историю делали. А зачем тебе?
– Да… – Он, морща лоб, потупился в пол. – Симпатичная она.
– О, тогда ты опоздал.
– Как опоздал?
– Придется отбивать у Тедди.
– Когда же рыжий успел? Он ведь… Ах ты ж! – Пак в сердцах стукнул по спинке сиденья. – Он что, ее склеил, когда я на ракетоносце зависал?
– Не он, а она его.
– Ну все, тогда мне точно не светит. – Пак подтолкнул меня в плечо локтем. – А с Бридж у тебя как?
– Хочешь отбить?
– Не, просто спросил.
– Увижусь, узнаю.
– А…
Я резко нажал на тормоз, и сапер чуть не вылетел между сиденьями в лобовое стекло.
– Ты что? – Он откинулся обратно. – Предупреждать надо, когда…
Пак замолчал, потому что я выпрямился за рулем, указывая на следы в песке.
Мы переглянулись. Сапер достал оружие, а я медленно повернулся, осматривая холмы.
– Там живут люди, – махнул я в сторону деревьев, видневшихся между возвышенностями на юге. – Видишь дым?
Вытянул руку в сторону покатой красной крыши, маячившей за ветками.
– Где? Точно! – Пак вскинул снайперскую винтовку, приник к прицелу. – У них там хлев и козы есть. Значит, не все были в вирте.
– Значит, не все.
– Ну и что будем делать?
– Укреплять партнерство во имя мира.
– Ты серьезно?
– Да. А то мне до жути осточертели галеты, хочется нормальной еды.
– А вдруг они в нас палить начнут?
– Тогда ответим. Нужно же как-то выстраивать отношения с местными и понять, почему мы столько лет провалялись в капсулах, а они жили здесь?
Пак шумно выдохнул.
– Сложный ты человек, Дэни.
– И еще старше тебя по званию. Поэтому выгружайся, обойдешь селение с восточной стороны. В случае чего прикроешь.
– Я, есть.
Надо же, люди… Мне не верилось, что встретим кого-нибудь на пути. Не верилось, потому что, отмахав тысячу миль, проехав десятки городов и поселков, нигде не обнаружили следов присутствия человека. Но выходит, мир не пустовал все это время.
Я кивнул себе, вывернул руль – хотя… это уже совсем другая история.

Дорогой читатель, мир, где случились описываемые в обоих романах события, настолько велик, а участников событий, повлиявших на их ход, так много, что у меня возникло желание рассказать вам еще одну небольшую, но весьма увлекательную историю из жизни персонажа… А вот какого именно – вы узнаете, прочтя шпионскую новеллу «Диверсия в Дьявольском горле». 
Алексей Бобл 

Диверсия в Дьявольском горле

Отряхивая с плеча осколки стеклопластика, я выглянул из кабины лежащего на боку вертолета.
Хвостовая балка была раздроблена взрывом реактивной гранаты, носовой фонарь смят ударом о скалу, лопасти сломаны. Вертолет лежал на широкой каменистой дороге, почти прижавшись остатками несущего винта к отвесному склону. Вокруг шелестела желтоватая листва, жужжали насекомые, дующий порывами ветер был сухим и жарким.
С другой стороны от склона вдоль дороги тянулось ущелье, заросшее старыми акациями.
Я прилег на пузатом боку вертушки, сунул в ножны армейский нож и осмотрел свою руку. По запястью текла кровь – рана неглубокая, но болезненная. Сдвинувшись немного вперед по корпусу, сквозь тусклое бронестекло фонаря заглянул в кабину. Двое, находящиеся там, висели в своих креслах, пристегнутые ремнями. У одного голова треснула, как яйцо, у второго шея свернута набок. Еще бы, такое падение… А ведь на переднюю часть кабины пришелся основной удар.
Повернувшись, я окинул взглядом окрестности. Родопы, как назывался этот горный массив на границе Болгарии и Греции, купались в летнем зное. Над покатыми вершинами ни облачка, небо ярко-синее, слепящее. Хотя в таких местах ливень может начаться внезапно: из-за ближайшей горы вдруг прилетит грозовая туча – и понеслось…
Услышав приглушенный шум мотора, я расстегнул кобуру и положил руку на пистолет.
Из-за поворота дороги, разделявшей склон и ущелье, показался армейский джип в темно-зеленых и желтых пятнах, с открытой кабиной и квадратными проемами без дверей. Рама с лобовым стеклом была опущена на капот, впереди сидели двое, за их спинами виднелся третий. Все вооружены автоматами – мобильный патруль.
Я пригляделся. У того, что находился слева от водителя, на груди была нашивка: две бледно-желтые полосы и две звезды. У меня такая же, только на одну звезду и полоску больше… Значит, в джипе старший лейтенант с двумя рядовыми.
Джип поехал быстрее. Лейтенант, держась за приборную панель, ткнул пальцем в сторону вертушки, и рядовой сзади привстал, направив на меня автомат.
Я поднял руки, показывая пустые ладони, соскользнул с корпуса и, пригибаясь, бросился навстречу патрульной машине. Та была почти рядом. Водитель резко вывернул руль, встал поперек дороги, правым бортом ко мне. Три автомата уставились мне в грудь.
– Осторожно! – громко, но так, чтобы не было слышно в ущелье, предупредил я. – В нас выстрелили оттуда!
Лейтенант настороженно глядел на меня. Он был молод, лицо гладкое и бледное, тонкие усики, острый подбородок.
– Вас сбили ракетой? Мы слышали взрыв… Еще кто-то выжил?
– Стрелок и пилот мертвы, нас было четверо. Лейтенант, надо уезжать отсюда. Диверсант в ущелье, у него ПЗРК, думаю, есть и стрелковое оружие.
– Диверсант? – повторил он слегка растерянно. Для командира патруля все происходило слишком быстро и неожиданно.
– Он сожжет нас вместе с машиной, потом добьет контрольными выстрелами! – напирал я.
Тут наконец до них дошло, что в любой момент они могут отправиться к праотцам, и лейтенант приказал водителю:
– Развернись! Встань… вон там, за ту глыбу у обочины!
Загудел мотор, и джип проехал по крутой дуге, обратившись багажником к упавшей вертушке. Я подбежал к камню, за которым он притормозил, опустился на корточки возле колеса.
– Кто вы такой? – спросил лейтенант.
– Майор Крум Заков, оперативно-разведывательное управление генштаба «Ворнет».
Он опять смерил меня взглядом, посмотрел на вертолет, приказал стрелку: «Петр, контролируй ущелье», после чего, выскользнув из кабины, растянулся на камнях под прикрытием колючего куста.
– Ранены, майор?
– Ерунда, слегка контузило. – Я прижал ладонь к уху и громко сглотнул. – До вечера пройдет.
– У вас кровь на руке. А другие в вертолете точно мертвы?
– Там спасать некого. Лейтенант…
– Казимир Гашек, – представился он. Повернул голову к водителю и добавил: – Будь готов быстро уезжать.
Тот покрепче вцепился в руль. Стрелок, которого лейтенант Гашек назвал Петром, поставил колено на заднее сиденье и, упершись локтями в багажник, медленно водил стволом вдоль ущелья. Там было тихо, никого не видно. Кроны акаций невысоко выступали над краем: диверсанту удобно выпустить ракету по вертушке, но вот вести прицельный огонь по людям, прячущимся за валуном, проблематично – слишком острый угол, цель почти не видна. Еще он мог залечь на ближнем краю ущелья, хотя сейчас это не давало ему преимущества над нами.
Судя по выражению лица Гашека, он размышлял примерно так же. А еще думал о том, что идти на поиски диверсанта, не вычислив позицию противника, не менее проблематично, чем ему сейчас подстрелить нас. То есть пойти-то мы можем, но вот выжить при этом…
– Нужно его уничтожить, – пробормотал лейтенант не слишком уверенно. – Но лучше – взять живым. Откуда он здесь взялся? Если «Аутком» знает, где база…
– Не знает, – перебил я. – Пока еще нет. Лейтенант, ауткомовская разведка получила информацию о примерном положении вашей базы. Мы в штабе вычислили крысу, но слишком поздно. Теперь они задействовали своего агента в Родопах, опасного диверсанта. Он знал, что я вылетел к вам, знал маршрут, но где точно находится Дьявольское горло, у него пока сведений нет. Если мы сейчас быстро уедем…
– А зачем вы летели к нам?
– Меня прислали с указаниями из штаба. А как иначе, вы же отрезаны от всех, соблюдаете радиомолчание!
– В задницу всё! – выдохнул лейтенант, стукнув кулаком по камню. – Говорил же Карпентеру, что рано или поздно нас накроют!
– Еще не накрыли, Гашек. Но теперь могут.
Я присел, низко пригнувшись, рядом с лейтенантом и сжал рукой раненую кисть. Отсюда мне была видна радиостанция, вмонтированная в приборную панель справа от почти улегшегося на руль водителя, скрученный спиралью провод и висящая в зажиме черная трубка.
– Надо связаться с базой, – решил лейтенант и пополз обратно к машине.
– Гашек, нельзя выходить в эфир! Соблюдай радиомолчание!
– Да что вообще происходит?! – повысил он голос, забираясь в кабину. – Обмен по внутренним каналам никто не отменял, у нас все шифруется!
– Я же сказал: в «Ауткоме» узнали о Дьявольском горле! Главное – они знают о той работе, которую ведет у вас Жданов. И они не хотят допустить, чтобы мы вывели «Центавров» в массовое производство. Специфика расположения Дьявольского горла не позволяет засечь его, но… Любые радиопереговоры обнаружат вас. Сейчас эта часть Родоп под постоянным колпаком шпионских спутников.
– Мы на базе и так сидим как мыши в норе! А теперь вы мне говорите, что даже экстренный вызов по внутреннему каналу связи послать нельзя?!
– Нельзя. Ваши частоты вскрыты противником, данные дешифруются. Сейчас тишина должна быть постоянной. До штатного сеанса связи осталось… сколько?
Он глянул на часы.
– Четверть третьего. Сорок пять минут до обмена радиосообщениями между патрулями.
– Раз так, нам надо на базу немедленно! – я привстал. – Нужно предупредить вашего командира. Ночью через Босфор в Черное море вошел «Адмирал Мендес», вертолетоносец «Ауткома», флагман средиземноморской эскадры. Как только вас засекут, поднимут в воздух «Ка-50»… «Черным акулам» сюда пятнадцать минут лета, их ракеты от вас камня на камне не оставят.
Судя по напрягшемуся лицу, лейтенант Казимир Гашек наконец-то сполна осознал смертельную опасность ситуации. Громко вдохнув, он стал отдавать приказы:
– Майор – в машину. Петр – следить за ущельем. – Гашек толкнул водителя в плечо. – Возвращаемся, гони!
Водитель только и ждал приказа – не успел я запрыгнуть на заднее сиденье, как джип рванул вдоль склона, прочь от сбитой вертушки с тремя мертвецами внутри, подминая кусты и тяжело качаясь на особо больших камнях. Вытащив пистолет, я обернулся и прокричал, чтобы перекрыть шум мотора:
– Петр, внимание на кроны деревьев! Диверсант где-то там!
Когда ущелье осталось позади, водитель сбавил скорость: слишком крутые повороты были у горной дороги, джип мог запросто слететь с нее.
Гашек, вытащив из бардачка аптечку, обернулся:
– Майор, дайте руку…
– На базе перевяжем, – отмахнулся я.
– Давайте.
Он вынул бинт, нож, чтобы распороть рукав. Я спросил:
– До базы далеко? Надо спешить.
– Сидите спокойно, скоро приедем.
Дорога пошла под уклон, склоны по сторонам стали выше и отвеснее, небо превратилось в широкую полосу далеко над головой. Впереди блеснул ручей, и вскоре джип свернул под каменную арку. Под высоким покатым сводом гулким эхом разнесся звук мотора.
Теперь мы ехали вдоль ручья, журчащего по дну тоннеля, насквозь пробившего основание горы. Похоже, здесь когда-то текла река, но она обмелела, причем недавно. Далеко впереди тоннель сужался, свод становился ниже, но здесь он был высоко над головой.
– Не крутитесь, майор, – попросил Гашек, стягивающий эластичным жгутом мою руку. – Уже заканчиваю.
Тоннель перегораживала ограда с колючей проволокой поверху. Вот он, въезд на секретную базу. Наверняка там и датчики движения, и автоматические пулеметы…
Лейтенант закончил с моей рукой и отвернулся. Схватившись за спинку переднего сиденья, я привстал, внимательно глядя вперед. А ведь этот тоннель – естественного происхождения, скорее всего, его за тысячелетия проделала горная река, которая теперь превратилась в весело журчащий ручеек, ныряющий под ограду. Он снабжал базу водой.
Многометровый слой камня – вот что не позволяло противнику обнаружить Дьявольское горло. Ее почти невозможно уничтожить снаружи, даже если сбросить бомбы и завалить выходы тоннеля, внутри все уцелеет.
Раздвинулись броневые плиты, джип вкатил в крытый шлюз и остановился. С гудением створки сомкнулись позади, возникшую на миг темноту разогнал толстый луч прожектора. Где-то вверху раздались голоса, загудели сервоприводы, позади щелкнули магнитные замки, и все стихло.
Только сейчас сидящие со мной в машине люди немного расслабились – Петр, все время контролировавший дорогу позади, сел ровно и опустил автомат, водитель подул на вспотевшие ладони. Гашек, оглянувшись, показал на мою руку:
– У вас странная рана, майор. Колотая.
– Не колотая, а резаная, – поправил я. – Порезался о лопнувший стеклопластик, когда вертушка упала.
– Вы легко отделались: контузия и рана на руке… Это потому, что сидели сзади. – Он прикрылся рукой от света прожектора. – Сейчас будет проверка, без нее обратно не впускают даже нас. Надеюсь, ваши биометрические данные есть в компьютере командира базы.
Я молча кивнул. Для безопасности это место отрезано от коммуникаций, у него нет связи даже с постоянно обновляемой базой данных генштаба – просто в компьютере местного командования содержится информация на людей, которые допускаются внутрь. Два периметра защиты, курьеры генштаба объединенных сил «Ворнет» имеют право проходить за первую линию безопасности. Но я-то не курьер… то есть все же курьер, но – особый.
– Давайте скорее закончим с формальностями, лейтенант. Куда мне идти?
– Пока оставайтесь в машине.
Впереди щелкнуло, вновь зажужжали сервоприводы. Водитель включил фары и медленно тронулся с места, направив машину в открывшийся проем. Проехал метров десять и остановился, заглушил двигатель.
Мы оказались примерно на середине тоннеля. Освещение здесь было тусклое, прямые солнечные лучи никогда не попадали сюда. Прохладно, сыро… В дальнем конце свод становился ниже, и в конце концов тоннель превращался в каменную трубу не более двух метров высотой, полностью перегороженную стальной плитой. Скорее всего, с другой стороны ее покрывают маскировочные панели «под камень». Под ногами мелкий щебень, раскатанный в более-менее ровную поверхность. Справа доносилось журчание воды, слева под каменной стеной стояла серая коробка с окнами – стандартный блок, включающий служебные отсеки центра управления базой и жилые комнаты. Рядом был еще один, складской, без окон, за ним к стене примыкала казарма.
Тихо. Потому что каждый при деле. Мобильных патрульных групп, разъезжающих по округе, три, ну четыре от силы; два бойца в шлюзе, трое на боевом дежурстве в центре управления базой. Еще двое в наряде по столовой – втянув носом сырой воздух, я ощутил запах вареного мяса.
Гарнизон базы человек пятьдесят максимум. Не густо, но и не мало, учитывая выгодность позиции. Диверсантам сюда не пробраться, да и массированную атаку «Ауткома» легко отразить, ведь контролировать придется лишь одно место, через которое мы въехали на территорию. Пошарив взглядом по стенам, я не смог найти вход в мастерскую Жданова, которая пряталась в естественных пещерах, примыкающих к тоннелю. Хотя, возможно, она между жилыми блоками, которые торцами почти примыкали к стене? То место отсюда видно не было.
– Вылезайте. – Гашек выпрыгнул из машины, одернул форму.
Дверь командно-жилого блока распахнулась, и на пороге показался высокий седовласый полковник.
Карпентер – его легко узнать по шраму на щеке. Я видел фото. Старый, закаленный боями вояка, наверняка недовольный тем, что сидит в этой дыре, когда другие сражаются с отрядами «Ауткома» лицом к лицу. Что-то он там натворил в прошлом? Кажется, высказал генералу Кларку из генштаба все, что о том думает, и загремел в командиры научной базы, где время тянется как резина, все окружение – несколько десятков бойцов, связи с внешним миром почти нет, врага нет…
Позади него в дверях возник плечистый молодой офицер в зеленой форменной рубашке и тщательно выглаженных брюках, с пилоткой на коротко остриженной голове и пистолетом на ремне.
– В чем дело, Гашек? – Полковник быстро подошел к машине. Движения у него были порывистые и резкие, а лицо – сухое, со впалыми щеками. – Почему нарушили инструкции?
– Лейтенант действовал исходя из сложившейся ситуации. – Я шагнул навстречу полковнику. – Майор Крум Заков, оперативно-разведывательное управление ГШ Оси.
Полковник смерил меня взглядом:
– Молод для майора.
– В разведке быстро делают карьеру. – Я оглянулся на ворота. – Полковник, нам нельзя терять время. Вертолет, на котором…
Он махнул рукой, оборвав меня, и обратился к Гашеку:
– Доложите, лейтенант.
Тот пересказал случившееся, как меня нашли, упомянул вертолетоносец «Ауткома» в Черном море. Я заметил, что стоящий в дверях офицер не спускает с меня глаз и держит ладонь на кобуре. Кто он, особист или дежурный по базе?
Карпентер слушал внимательно, лицо его ничего не выражало. Когда Гашек закончил, он сказал лишь: «За мной!» – и зашагал обратно. Мы поспешили следом.
Все-таки особист, решил я, когда отутюженный посторонился, пропуская нас, и пошел рядом. Дежурный не покинет пост управления. Начальник особого отдела базы был тщательно выбрит, подтянут… как-то слишком уж тщательно выбрит и чересчур подтянут – вид из-за этого у него был немного показушный, будто на парад собрался, не хватало только наградных планок на груди и белых перчаток.
В кабинете Карпентер открыл сейф, вынул пластиковую карточку и вставил в прорезь компьютера, стоящего на белой стойке у стены.
– Майор, вы знаете, что делать. Робсон, Гашек, помогите ему.
Я шагнул к стойке, положил руки на подключенные к компьютеру планшеты, чьи экраны светились матово-зеленым. Включился сканер, красные полосы пробежали по экранам, снимая мои биометрические данные.
– Теперь сетчатка.
Пришлось нагнуться, упершись руками в край стойки. Приникнув к щели под монитором, я дождался, пока лейтенант с особистом зафиксируют в зажиме мой подбородок. Слабо загудело, пискнул микропроцессор… Компьютер думал дольше, чем положено. Я ощутил на себе пристальный взгляд особиста. Раздался щелчок – приемное устройство выбросило вставленную в него карточку.
– Пока что все. – Полковник присел на круглый табурет перед компьютером.
За спиной у него была железная дверь. Я прикинул, где вход в кабинет, как идет коридор, по которому мы попали сюда… Выходит, за дверью каменная стена. То есть – проход в стене. Куда он может вести? В мастерскую Жданова, больше некуда.
Над дверью висели электронные часы, они показывали 14.35.
Полковник сцепил пальцы, глядя на экран. Там бежал столбец данных, в системном блоке что-то попискивало.
– Ключ, – бросил Карпентер.
– Что? – не понял я.
– Ваш ключ, майор.
– Идентификатор, – требовательно подсказал Робсон.
Я машинально хлопнул себя по нагрудному карману, полез в боковой на плече, но там рукав был распорот Гашеком, когда он занимался моей раной.
– Остался в вертолете, – сказал я.
Секунду полковник в упор смотрел на меня, потом встал и прошел к столу, на ходу говоря:
– Лейтенант, позовите сюда рядового. Изолируйте майора, пока не найдем идентификатор.
– Полковник! – Я шагнул следом. – База под угрозой. Я должен немедленно увидеть Жданова, иначе…
– Молчать! – выдохнул Робсон. Он стоял в полуметре за моим левым плечом, и я ощущал идущий от него запах дорогого одеколона. – Гашек, выполняйте приказ!
Лейтенант помедлил – он-то видел сбитый вертолет, хорошо помнил, в каких обстоятельствах нашел меня, и воспринимал ситуацию иначе, чем эти двое, – переступил с ноги на ногу и вышел в коридор.
– Полковник, вы неверно оцениваете ситуацию, – вновь заговорил я, игнорируя Робсона. – Я повторяю: Дьявольское горло под прямой и непосредственной угрозой. Если «Аутком»…
– Как вас сбили? – перебил он.
– Из ПЗРК. У нас есть достоверные сведения: в Родопах действует опытный диверсант «Ауткома». Его цель – вскрыть местоположение базы.
– Диверсант? – повторил с сомнением Робсон.
– В горах одному делать нечего, – сказал Карпентер. – Разве что группа… Я отдам приказ, и патрули осмотрят район, соблюдая тишину в эфире. Но до прояснения ситуации вы будете задержаны, майор.
Этот солдафон мог все испортить! Я шагнул ближе к столу:
– Полковник, поймите…
– Стойте на месте! – Робсон схватил меня за локоть.
Сработали рефлексы – я развернулся, ударом сверху сбил его руку. Он выбросил перед собой вторую, пытаясь взять мою шею в захват, я нырнул в сторону, перехватил запястье, вывернув его, сделал подсечку – и Робсон растянулся на полу. Прежде чем он успел совершить еще какую-то глупость, я выдернул пистолет из его кобуры и быстро отступил к столу.
Карпентер даже не сделал попытки встать – сидел, холодно глядя на меня. Выругавшись, Робсон вскочил, на его выглаженной рубахе появилось темное пятно.
Я бросил пистолет на стол, достал из кобуры свой, положил рядом и встал вполоборота к полковнику с особистом. Увидев, что я остался без оружия, Робсон, чье самодовольное лицо исказила гримаса ярости, кинулся на меня, но Карпентер рявкнул:
– Стоять! Смирно!
В его голосе было столько железной властности, что мы оба вытянулись, вскинув подбородки.
В коридоре застучали шаги, и в комнату вбежал рядовой Петр, с ходу сориентировавшись, нацелил на меня автомат.
– Полковник… – снова начал я.
Он хлопнул ладонью по столу.
– Арестовать. Отправить патрульную группу к месту падения вертолета. Прочесать местность. Соблюдать режим радиомолчания.
Я оттолкнул шагнувшего ко мне Петра, не обращая внимания на ввалившегося в кабинет с пистолетом в руке Гашека, быстро заговорил:
– Карпентер, моя информация предназначена лишь для Жданова, но… Я нарушу секретность и скажу сейчас: базе в первую очередь угрожают изнутри, а не извне. Дело не в диверсанте «Ауткома», дело в том, что уже  попало сюда. В три часа оно сработает.
Лейтенант, рядовой, особист, полковник – все уставились на меня.
– Что вы имеете в виду? – спросил Карпентер.
– Что мне необходимо немедленно поговорить со Ждановым. В вашем присутствии, если желаете. Сейчас уже четырнадцать сорок, скоро будет поздно.
– У вас нет ключа для допуска во второй пояс секретности.
– Он остался в вертолете! Нас атаковали, машина упала на камни, я получил ранение… Полковник, это вопрос жизни и смерти для всех вас. Нет, теперь уже для всех нас. Совершенно необходимо поговорить со Ждановым. А вы должны соблюдать режим радиомолчания. Стоит связаться с патрулями, как диверсант начнет действовать.
Повисла напряженная тишина. Карпентер сверлил меня колючим взглядом.
– Арестовать, – наконец повторил он.
Гашек с Петром схватили меня за плечи, вывернув руки, развернули лицом к стене.
– Полковник, – бросил я через плечо, – базу уничтожат из-за вас.
– Руки за спину! – гаркнул Робсон, и между лопаток мне ткнулся ствол пистолета, который он схватил со стола. – Не шевелиться!
Меня обыскали, затем особист приказал:
– На выход!
Он снова ткнул оружием в спину.
– Останьтесь, Робсон, – приказал Карпентер.
– Лучше делайте что вам приказывают, майор, – сказал лейтенант Гашек уже в коридоре. В голосе его мне почудилось сочувствие.
Свет замигал, в комнатах за дверями раздались звуки тревожных зуммеров, донеслись отрывистые команды. Я криво улыбнулся: Карпентер хотя бы догадался объявить тревогу. Они тут и правда все отупели от рутины, безделья и отсутствия событий. Мне не удалось убедить полковника – что теперь делать? Надо проникнуть к Жданову любой ценой…
– Стойте! – скомандовал Гашек. – К стене!
Захлопали двери, раздался топот ног, зазвучали приказы. За спиной пробежал один боец, потом еще несколько. Когда зуммеры стихли и свет перестал мигать, в коридоре снова остались только я и лейтенант с Петром.
– Продолжить движение, – приказал лейтенант.
Я повернулся, но не к двери, а к нему. Рядовой находился у лейтенанта за спиной – коридор командно-жилого блока был узкий, двое с трудом разминутся. Схватив Гашека за кисть, я наступил ему на ботинок, рывком вывернул пистолет из руки и сильно толкнул в грудь.
В глазах лейтенанта плеснулись удивление и растерянность. Петр тоже был не готов к такому повороту событий. Я шагнул мимо Гашека, оттеснив его к стене, ударил лейтенанта пистолетной рукоятью по лицу и врезал локтем в плечо рядового. Из носа Гашека брызнула кровь, он осел на Петра, помешав ему вскинуть автомат.
Рядовой мог закричать, но я не позволил – ткнул ему пистолетом в рот, клацнув стволом о зубы, прошипел:
– Не дергайся, боец!
Снял с его плеча автомат. Немного отступил.
Гашек чуть не клюнул носом в пол, но пришел в себя и, хватаясь за стену, попытался выпрямиться.
– Вы не пострадаете, – тихо заговорил я. – Никто не пострадает, если я успею поговорить со Ждановым. Вы оба видели вертолет, что от него осталось, представляете ситуацию иначе, чем Робсон с полковником. Не мешайте, слышите? Гашек, опомнись, ты же понимаешь, кто прав! В три часа базе придет конец!
Я боком сместился к кабинету полковника, нацелив на Петра пистолет. Обезоруженный рядовой напрягся, готовый броситься на меня.
– Петр, стой! – сказал Гашек.
Тот удивленно посмотрел на него. Лейтенант, вытерев ладонью кровь с подбородка, обратился ко мне:
– Почему в три, майор? Если патрули в условный час выйдут на связь и база не ответит, – а она не ответит, полковник ведь послушался вас в этом – патрульные просто отключатся и спешно поедут назад. Такая инструкция.
– В три база сама себя засветит. Скоро все поймете.
Я повернулся к двери в кабинет Карпентера. И вовремя – особист как раз шагнул в коридор. Получил ногой в живот и ввалился обратно. Прыгнув за ним, я захлопнул дверь, дернул к себе стоящий под стеной стул и подпер им ручку.
– Полковник, вы не оставляете мне выбора.
Часы показывали 14.42. Карпентер сидел за столом и с прищуром смотрел на меня. Робсон, постанывая, пытался встать – врезал я ему сильно, лицо его побледнело, пилотка отлетела к стене.
– Я должен попасть к Жданову. Пойдем вместе: вы, я и Робсон… – Не спуская глаз с полковника, я шагнул к скорчившемуся на полу особисту и снова отобрал у него пистолет.
– Каким образом? – процедил он. – Вход в мастерскую снаружи, но если мы выйдем, мои люди уничтожат вас.
Из коридора за спиной доносились громкие возгласы, топот ног. Я дважды выстрелил в потолок, чтобы привлечь внимание солдат в коридоре, и крикнул:
– Не пытайтесь проникнуть в кабинет! Гашек, объясни им ситуацию! А вы вставайте, – дернул я за локоть особиста. – Полковник, вас тоже касается. Откройте вон ту дверь. Думаете, непонятно, куда она ведет?
Карпентер не шелохнулся.
Тогда я подтащил Робсона к столу, навел на него пистолет, подумав, сместился в сторону и прицелился Карпентеру в ногу.
– Пуля размозжит вам сустав. Наверняка за свою карьеру вы видели солдат с похожими ранениями… Адская боль. Потом я сниму с вашей шеи идентификатор, открою дверь, пройду в мастерскую с Робсоном, встречусь со Ждановым, объясню ему ситуацию. Опасность кроется внутри «Центавра». Карпентер, вы будете выглядеть полным идиотом, когда в генштабе узнают подробности случившегося. А я отражу их в рапорте.
Уголок его рта едва заметно дернулся. Я перехватил руку особиста, сильнее вывернул ее за спину и глянул на часы.
– Карпентер, мне надоело повторять одно и то же. Источник опасности находится внутри базы, нужно срочно попасть в мастерскую и устранить его. У нас осталось пятнадцать минут.
В коридоре за дверью раздавались шорохи, сопение, шепот. Особист что-то замычал, задергался, пытаясь вырваться, и я стукнул его рукоятью пистолета по затылку – не слишком сильно, чтобы не вырубить полностью.
– Открывайте, Карпентер. – Я кивнул на дверь у него за спиной. – Не хочу в вас стрелять, но вы меня сами вынуждаете.
Я взвел курок. Карпентер еще несколько секунд молча смотрел на меня, потом выпрямился, снял с шеи ключ-карту на шнурке и вставил в прорезь замка.
Дверь бесшумно поползла в сторону, открывая каменный коридор, освещенный тусклыми лампами.
– Вперед! – Я толкнул Робсона в проем.
Когда мы пересекли коридор, взгляду открылась большая пещера со стеллажами вдоль стен. Слева – высокие железные ворота с раздвижными створками на рельсах, рядом бытовка техперсонала с раскрытой дверью. На стеллажах покоились ящики с оборудованием, под сводом пещеры шли кран-балки, свисали тросы, цепи, по цементному полу змеились провода. Их концы сходились на «Центавре».
Вот она, боевая машина нового поколения. Высотой в три человеческих роста, угловатая, массивная. Две механические ступни толщиной с опоры башенного крана, манипуляторы-руки с блоками вооружения, между ними кабина, закрытая тусклым бронированным фонарем. Корпус облеплен контейнерами активной защиты, над левым манипулятором торчат патрубки дымовых гранатометов, над правым – кассета с тепловыми противоракетными ловушками. Энергоустановки были на спине, прикрытые композитной броней.
«Центавр» напоминал ПБМ «Шторм», состоящий на вооружении у «Ауткома». Многие узлы и агрегаты скопированы, некоторые сняты с захваченных машин. И очень многое улучшено стараниями Жданова – гениального русского, похищенного спецназом «Ворнета» откуда-то из-под Карпат, прямиком из научного центра «Трайбека» и практически в одиночку создавшего этот проект.
Главное, что сумел сделать Жданов, – это оснастить «Центавр» новейшей системой управления.
– Что теперь? – спросил Карпентер.
– Жданов! – крикнул я.
Освещенная яркими лампами машина стояла в центре мастерской, кабиной к воротам, к нам боком. Между нею и бытовкой на полу был металлический квадрат. Из центра его торчал похожий на железный цветок округлый пульт с мерцающим экраном и клавиатурой – терминал ПБМ.
Раздались шаги. Из-за «Центавра» вышли двое техников в синих спецовках, один нес какой-то инструмент. Они удивленно заговорили разом, но смолкли, когда из кабины выбрался молодой лаборант. Соскользнув по лестнице вдоль механической ноги, он тоже повернулся к нам, следом из кабины появилась взлохмаченная голова. В свете ламп блеснули очки с выпуклыми стеклами, и профессор Жданов вылез на броню. Это был высокий курчавый мужчина в белом халате и черных джинсах.
– Что случилось? – крикнул он, ступив на оснащенный пушками правый манипулятор «Центавра». Взялся за трос, прицепленный для страховки к верхней части ПБМ. В другой руке у профессора был электронный планшет.
– Вы все – в бытовку! – крикнул я. – Все, кроме Жданова, быстро! Полковник, прикажите им!
Помедлив, Карпентер отдал приказание. Ему пришлось повторить, прежде чем растерянные техники с лаборантом подчинились. Они закрыли за собой дверь, щелкнул замок – заперлись изнутри. По крайней мере, не будут мешаться под ногами…
– Жданов, спускайтесь! Быстрее! – я подтолкнул полковника с особистом вперед. – Нужно отключить машину от всех коммуникаций и запустить боевые системы.
– Кто вы такой? – Стоя на манипуляторе, русский сдвинул очки на лоб. Говорил он чисто, с очень легким акцентом. – Карпентер, вы объясните, что происходит?
– Отключайте машину! – Я толкнул в плечо Робсона. – А вы идите к терминалу и введите коды.
Когда мы приблизились к ПБМ, профессор слез с нее по приставной лестнице. Я уже собрался объяснить ситуацию, но тут загудели приводы ворот. Створки немного разошлись, и в проем один за другим забежали несколько солдат во главе с лейтенантом Гашеком.
– Полковник, прикажите солдатам покинуть мастерскую, – быстро заговорил я. – Если выйдут – узнаете подробности, не выйдут – уничтожите и себя, и базу…
– Солдаты! – вдруг заорал Робсон срывающимся голосом.
Я врезал ему кулаком по печени. Придержал за плечо – иначе он свалился бы на пол – и зарычал:
– Карпентер, у нас почти не осталось времени! Сейчас без десяти три, вы вот-вот раскроетесь перед «Ауткомом»!
Жданов непонимающе крутил головой, поблескивая очками, из окошка бытовки выглядывали недоуменные лица. Солдаты по приказу Гашека встали шеренгой, нацелив на нас автоматы. От них меня закрывали особист и полковник. Последний, не поворачивая головы, сказал:
– Как в «Ауткоме» узнают про базу? Диверсант снаружи, на связь мы не выйдем…
– Их агент уже здесь! Вы сами говорили о группе… Один работает снаружи, другой внутри. Может быть, он среди тех солдат. Или это один из техников. Лаборант. Не знаю!
– Я… – Впервые в голосе Карпентера появилась неуверенность. – Майор, вы так и не сказали, что произойдет.
– Я расскажу все. Уберите людей!
– Гашек, уведите солдат, – приказал Карпентер, помедлив.
– Радиомолчание, – напомнил я. – Оставлять доклады патрулей без ответа.
– Соблюдать радиомолчание! – повысил голос полковник. – Всем выйти! Бегом!
– Это ошибка, – заговорил Робсон, но смолк, когда ему в затылок ткнулся ствол пистолета.
Гашек, отдав приказ, вслед за солдатами поспешил наружу. Когда ни одного не осталось в мастерской, я смахнул с лица испарину.
– Может, все-таки объясните, что произошло? – не успевавший за событиями Жданов по-прежнему стоял возле ПБМ и растерянно смотрел то на полковника с особистом, то на меня, точнее, на оружие в моих руках, направленное на офицеров. – В конце концов, что это за человек?
– Я из генштаба. – Схватив особиста за локоть, я потащил его к терминалу запуска ПБМ. – Жданов, у нас мало времени, поэтому думайте быстро и отвечайте четко. Карпентер, прикажите ему отвечать на вопросы.
– Выполняйте, Жданов, – раздалось за спиной.
Я подвел бледного особиста к терминалу и приказал:
– Робсон, наберите пароль запуска.
Затем повернулся к Жданову:
– Профессор, когда вы загружали боевые системы «Центавра», происходило что-то необычное? Были ли серьезные отклонения в работе оборудования, например, в модулях спутниковой связи и системах наведения, использующих радиоканалы?
– Нет, – отозвался он. – Хотя… кое-какие флуктуации имели место. Но это естественно при использовании такого сложного оборудования, различные контуры могут конфликтовать. Однако к чему это…
– К тому, что в «Центавре» есть модуль, подключенный к одной из наружных антенн базы, которые замаскированы на склоне. Так?
– Это для коммуникации, мы проверяли настройки по внутренним каналам. Данные занесены…
– Через семь минут один из модулей активируется и передаст несанкционированный сигнал через эту антенну. База будет обнаружена. Теперь отсоедините от «Центавра» все кабели резервного питания, тросы… вообще все. Надо изолировать машину от любой возможной связи с внешним оборудованием. Полностью освободите ее от всего подключенного к ней хлама, вы поняли?
– Позвольте, молодой человек! Но вы не ученый, откуда вы…
– Я оперативник, разбирающийся в электронике, читавший ваши отчеты в штабе Оси. Я тот, кто выдал положительное заключение к патенту на ИВ-кокон.
Жданов удивленно вскинул брови, развел руками и подошел к «Центавру». Достал универсальную отвертку из кармана халата.
Карпентер внимательно слушал нас. Робсон замер перед терминалом, я посмотрел на экран – там мигала надпись: «Пароль введен неверно».
– Соберитесь, Робсон, – сказал я. – У нас не больше пяти минут. Введите правильный пароль, иначе пристрелю вас.
Особист побледнел еще сильнее, оглянулся на полковника и сказал:
– Нет. Я этого не сделаю. Вы, Заков… Я отказываюсь!
Я перевел взгляд с него на Карпентера, опустил пистолет.
– Включение всех систем «Центавра» необходимо, чтобы выявить шпионский модуль. Я хочу, чтобы все четко поняли: в этой машине есть устройство, захваченное у противника, но не поврежденное в бою. Разведка установила, что его намеренно нам подсунули. В «Ауткоме» знали о наших разработках в области пилотируемых машин… Сейчас при перекличке систем мы сможем выявить источник основных флуктуаций – им будет тот самый модуль. Почему вы не хотите включить систему?
Робсон сглотнул.
– Полковник, он давно служит у вас? – начал я. – Так может, он и есть…
– Я не работаю на «Аутком»! – закричал Робсон, и лицо его пошло красными пятнами. – Я не шпион! Вы… Заков, как вы посмели предположить такое?!
Позабыв про пистолет в моей руке, он шагнул ко мне, сжимая кулаки.
– Робсон! – Голос Карпентера был таким же, как в кабинете, когда он гаркнул на нас двоих. Из рук Жданова, отсоединявшего кабели, выпала отвертка, а особист отшатнулся.
– Если вы не шпион «Ауткома» – введите пароль, – приказал полковник ледяным тоном.
Робсон вдруг стал как-то меньше ростом – сгорбился, руки безвольно повисли вдоль тела, подбородок ткнулся в грудь. Из него словно выпустили весь воздух вместе с жизненной силой. На подгибающихся ногах он повернулся к терминалу, коснулся пальцами клавиатуры. По монитору поползли значки пароля.
– Жданов! – позвал я, подходя к машине. – ССИ, то есть Система Сенсорной Имитации, которая считывает движения пилота, – думаю, шпионский узел вмонтирован в нее.
Русский, выдергивающий из гнезда последний кабель, оглянулся на меня, услышав это. Перехватывая скобы одной рукой – в другой был пистолет, – я полез на ПБМ. Надо было отсоединить страховочный трос, который, провисая, тянулся от массивной кран-балки к задней части машины.
– Полковник, который час?
– Без пяти три.
– Нельзя позволить, чтобы узел включился и дал сигнал. Робсон, ввели пароль?
Он не успел ответить – в кабине ПБМ на приборной доске замигали светодиоды. На стекле кабины появились диаграммы, донесся писк, тихие щелчки: началась перекличка систем.
– Жданов, вы закончили? Хорошо, теперь помогите мне.
Я забрался в кабину. По сути, вся она представляла собой один большой ИВ-кокон – то есть модуль Искусственной Вестибуляции. Просунул ноги в подвесную систему пилота, затянул ремни, руки продел в эластичные петли. Повиснув в них, словно парашютист, взялся за ребристые, слегка вибрирующие рукоятки управления манипуляторами. Глянул на стекло над головой, но тут его заслонил Жданов.
– Что мы конкретно ищем? – спросил он. – Отклонений в работе систем предостаточно. Нужно сузить диапазон, чтобы снять показания и…
Быстрые всполохи пробежали по ряду зеленых диодов слева. Пилотируемая Боевая Машина «Центавр-1» вошла в боевой режим.
Сквозь бронированное стекло было видно, как Робсон, отойдя от терминала, что-то доказывает Карпентеру и как полковник, не слушая, глядит на меня, висящего на ремнях в центре кабины…
И как на лице его медленно появляется понимание.
Нащупав ногами колодки, дублирующие движения механических конечностей при ходьбе, я сильнее подтянул ремни и сказал:
– Пригнитесь, Жданов, не вижу мониторов.
Русский подался в кабину.
Это был момент истины.
Та самая секунда, ради которой я проделал все это. Та, ради которой я заставил их отключить ПБМ от всего, что помешало бы машине двигаться, ради которой уловками и силой вынудил Робсона – единственного на базе, кто имел соответствующий доступ, – ввести пароль и включить боевой режим.
Я был внутри работающего «Центавра». Работающего и готового к бою. И гениальный русский, создавший это чудо техники корпорации «Ворнет», находился рядом со мной.
Схватив Жданова за плечо, я рванул его в кабину. Расстояния между приборной панелью и мной, висящим на ремнях, как раз хватило, чтобы он провалился вниз, на дно.
Потом я вдавил желтую клавишу, опустив стекло. Повернул верньер – вибрация стала сильнее, позади загудели энергоустановки.
Полковник бросился вперед. Карпентер не отличался умом, но надо отдать ему должное – он был смел. Робсон вскинул голову, лицо его исказилось. Рот раскрылся: особист закричал, но я не слышал голоса за гулом силовых установок «Центавра», за щелканьем и пиликаньем электронных систем, за рокотом сервомоторов.
В широкую щель между створками ворот начали вбегать солдаты, среди них был Гашек. Карпентер оказался перед машиной, когда я шагнул вперед – массивная покатая ступня ударила полковника в грудь, отбросила куда-то вбок.
Робсон орал, размахивая руками. Солдаты открыли огонь. Вот только пуля не берет броню ПБМ, тут нужно оружие помощней.
Я шагнул дальше, двигая руками, приноравливаясь к управлению. Внизу что-то замычал похищенный ученый, пришлось снять ногу с колодки и несколько раз двинуть его по голове, после чего Жданов затих.
Когда я поднял взгляд, Робсона впереди не было. Солдаты стреляли, пули щелкали по стеклу, звонко барабанили по корпусу.
Ну что же, майор Крум Заков, посмотрим, на что способна ПБМ «Ворнета». Аналитики утверждали, что мощность энергоустановки позволяет крепить на манипуляторы тридцатимиллиметровые скорострельные пушки. На «Штормах» ставят калибр поменьше – техники не могут избавиться от резонанса, возникающего из-за стрельбы. Ничего, теперь Жданов поможет им…
Откинув большим пальцем предохранитель на ребристой рукояти, я вдавил красную кнопку. Хриплое гудение перекрыло гул силовой установки, и трассы снарядов прошлись над головами солдат, ударили по воротам, полетели в щель между створками.
Приближаясь к воротам, я непрерывно стрелял по ним, методично расширяя проем. Вскоре одна створка не выдержала, от края к потолку пробежала изломанная трещина, я плавно поднял руку, сжимая рукоять, – манипулятор мягко повторил движение, и трассы пошли вверх. Створка лопнула, как пенопласт, открыв выход из мастерской. Я сделал шаг и…
Машина вздрогнула, качнулась назад, будто ее схватил равный по силе соперник. Взвыли сервомоторы, на приборной панели замигали красные диоды, предупреждая о перегреве узлов.
Я вывел проекцию ПБМ на стекло кабины, щелкнул тумблерами, врубив локаторы станции ближней разведки, пытаясь понять, что происходит, и тут на стекло передо мной опустилась ладонь.
Показалось перекошенное от ярости лицо Робсона. Он подцепил нас сзади страховочным тросом!
Я взмахнул манипулятором, пытаясь сбить особиста. Тот прижался к верхней части кабины. Одна его рука была на виду, другая опущена… кажется, пытается открыть колпак! Крутанувшись внутри ИВ-кокона, я закачался в ремнях. Взревели моторы, и «Центавр» повернулся на месте. Тогда я вдавил гашетку – и срезал выстрелами трос. Снова повернулся. Особист съехал по стеклу, заслонив обзор.
Прилип, как пиявка. Надо избавиться от него.
Шагнув в пробитый пушками проем, я глянул вниз. Жданов, кажется, надолго потерял сознание. Стало светлее, «Центавр» вышел в каменный туннель. Робсон висел на стекле, орудуя правой рукой где-то под колпаком.
Под машиной мелькнула распластавшаяся фигура – я узнал Гашека, кажется, он получил по голове одним из обломков и не мог встать. Пытаясь подняться, лейтенант машинально заслонился рукой от механической ступни, которая почти опустилась на него.
Я качнулся вперед, вдавливая ногу в колодку, нажимая что есть сил… ПБМ перешагнула через лейтенанта.
Несколько солдат бежали по сторонам, стреляя на ходу. Искаженное лицо особиста было прямо напротив моего, мешало обзору. Я повернул, чтобы пройти между казармами, к впадине на краю туннеля, по которой тек ручей, и вдавил клавишу на приборной панели. Стекло пошло вверх. Не ожидавший такого особист съехал, дергая ногами. Отпустив один манипулятор, я выхватил пистолет, наставил на него, но тут машина качнулась – зацепилась ступней за ящик. Пришлось сгруппироваться, выпустив оружие.
Удержаться в вертикальном положении удалось, но спрыгнуть в ручей там, где я планировал, не вышло. Крыша кабины зацепила каменный свод, донесся скрежет, каменное крошево застучало по броне. Робсон вскрикнул – и, в отчаянной попытке забросить одну ногу в кабину, заехал мне носком в челюсть. Извернулся, хватаясь за выступы на корпусе, пытаясь влезть внутрь целиком.
К гудению энергоустановок «Центавра» добавилось журчание воды. Главное теперь – не поскользнуться. Пытаясь одной рукой вытолкнуть Робсона наружу, я другой старался удержать манипулятор прижатым к корпусу, чтобы не зацепить стену тоннеля и не выворотить стволы пушек из креплений.
Солдаты бежали рядом, стреляя, пули проносились мимо кабины, били в нее сбоку. Особист что-то хрипел над самым ухом, толкал меня, я качался на ремнях – вести ПБМ становилось все труднее, системы откликались на мои движения надсадным ревом сервомоторов, дерганьем и судорожными рывками манипуляторов.
Робсон держался за нижний край, свесив одну ногу в кабину, носком ботинка все норовил ударить мне в подбородок. Один раз у него получилось. Я отклонил голову, Робсон качнул ногой сильней – и угодил по клавише, управляющей колпаком. Стекло пошло вниз. Особист закричал, сорвался наружу, повиснув на согнутой ноге. Я схватил его за голень, рывком распрямил ногу – он упал за миг до того, как стекло окончательно закрыло кабину.
Снизу донесся крик, и больше я Робсона не видел. Не знаю, раздавил ли его «Центавр» или нет, мне было не до того. Впереди забрезжил солнечный свет, показалась ограда базы, и я вновь задействовал пушки. Самое сложное еще только предстоит: внутри базы солдаты не решались использовать тяжелое вооружение, а вот снаружи Карпентер постарается остановить меня любой ценой.
Теперь главное – оказаться на дороге к базе первым.
Я быстро прошагал по руслу ручья, сквозь дымящуюся дыру в ограде, мимо крытого шлюза. На стекле схематично загорелась карта местности: горы, дорога…
Туннель остался позади. Пора!
Пробежав пальцами по панели, я активировал блок управления спутниковой связью и отправил короткий пакет данных на стационарную орбиту. Спустя несколько секунд пришел ответный сигнал с вертолетоносца «Адмирал Мендес»: они подтвердили координаты места встречи.
Вскоре там будет конвертоплан и звено прикрытия, три «Ка-50».
На дороге я все-таки оказался первым, но на экране локатора мерцали две красные точки: патрульные джипы ехали сзади.
Эта штука может двигаться быстрее? Я стал энергичнее сокращать мышцы ног, ИВ-кокон исправно передал сигналы… И «Центавр» побежал.
Хороший режим. В «Шторме» такого нет.
Я собрался оглянуться, движение было чисто машинальным, хорошо, что вовремя опомнился. Есть у машин этого класса недостаток: нужно разворачиваться, чтобы посмотреть назад. Уходя от погони, так лучше не делать. Пришлось глядеть в зеркало, закрепленное над колпаком: там отражались джипы.
Впереди показался поворот дороги. Бегом приблизившись к нему, я до предела поднял манипулятор и выстрелил. Снаряд врезался в склон, полетели камни. «Центавр» успел пробежать под ними, сзади они запрыгали по дороге, скатываясь с нее, одна глыба угодила в кабину первого джипа, он резко вильнул – и улетел за обочину.
Но вторая машина, где были Гашек и три бойца с гранатометами, несколько раз круто свернув, смогла избежать аварии и продолжала погоню.
Дальше дорога шла ровно. Жданов внизу застонал, но встать пока не пытался. Джип нагонял. В зеркало я увидел, как Гашек взмахнул рукой, и один рядовой поднял гранатомет на плечо. Я быстро вызвал на экран справочное меню, отыскал соответствующий пункт, перекинул тумблер средств внешней защиты и выстрелил дымовые гранаты. За спиной раздался хлопок, тут же второй – сработала активная броня. Пламя взрыва окутало кабину, лизнуло колпак, по корпусу забарабанили осколки. Хорошо, что выстрел из РПГ не достиг цели, помешала активная броня «Центавра».
До точки остался километр. Я набрал на клавиатуре радиостанции нужную частоту и произнес:
– Эскорт! Эскорт, я – Гонец, ответьте!
– Слышу тебя, Гонец, – откликнулись динамики в кабине. – Буду в точке через две минуты.
– Принял, Эскорт, следую по графику. – Я взглянул на электронные часы в углу пульта – на самом деле ПБМ опережала график почти на минуту.
Еще два поворота, и дорога вывела нас к знакомому ущелью, где росли акации и лежала сбитая вертушка. Сбоку мелькнула глыба, за которой мы с Гашеком прятались от мнимого диверсанта. Хотя почему мнимого? Он – то есть я – там действительно был, сбил вертолет, затем бросил ПЗРК и забрался в упавшую машину. Пришлось даже порезать себе руку, чтобы больше походить на человека после аварии, а после старательно сглатывать, трогать уши и морщиться, будто после контузии.
Джип, немного приотставший на поворотах, снова догонял. Вбежав в ложбину, я развернул ПБМ, поднял манипулятор, целясь в глыбу, и дал короткую очередь из пушек. Джип как раз появился из-за поворота.
Водитель резко вывернул руль, машина пошла юзом, чиркнула о глыбу, колеса с одной стороны оторвались от дороги. Джип катился ко мне, все больше кренясь на левый борт. В открытый проем из него выпал один солдат, другой, машина проехала еще немного и встала набок, замерев перед «Центавром».
В воздухе разлился гул винтов. Я снова вызвал по радио эскорт, сказал, чтобы не стреляли по джипу, а отбомбились по базе и сразу возвращались назад. «Ка-50» низко прошли над ущельем в сторону Дьявольского горла. Конвертоплан завис надо мной, сбросив тросы с магнитными захватами, подцепил ПБМ за манипуляторы.
Когда «Центавр», тяжело покачиваясь, начал подниматься, из джипа выбрался Гашек. Грязный, с ссадиной на щеке, он стоял на четвереньках, задрав голову. Немного ослабив ремни и накренившись вперед, я отсалютовал ему. Он не пошевелился, все так же смотрел вверх, обратив ко мне молодое лицо с тонкими усиками.
Конвертоплан начал поворачивать, ушедшие вниз горы поползли вбок, и каменистая дорога с машиной и разбитым вертолетом пропала из виду. Набирая высоту, мы летели в сторону моря. Скорость увеличилась, за колпаком засвистел ветер. Теперь конвертоплан несся высоко над горами, и Родопы, похожие на пятнистое серо-зеленое одеяло в складках и вздутиях, ползли под нами.
Жданов снова застонал и вдруг сел на дне кабины, поджал ноги. Сжимая виски, поднял голову.
– Через десять минут будем на месте, – сказал я.
Несколько секунд он смотрел на меня пустыми глазами, потом взгляд русского стал осмысленней, и он прохрипел:
– Кто вы такой?
Я скупо улыбнулся ему.
– Майор Руди Новак. Диверсионный отдел Балканского дивизиона корпорации «Аутком». Профессор, за эту операцию мне заплатят семьдесят тысяч марок. И еще тридцать – если помимо машины доставлю на борт «Адмирала Мендеса» вас, в целости и сохранности. Поэтому, будьте добры, не дергайтесь, просто сидите там до конца полета. Работа на «Аутком» вам понравится, гарантирую. Я, во всяком случае, получаю от нее громадное удовольствие.